Постскриптум: чем пилоты Ев занимались в России.

Под сводом баньки-парилки, где весь воздух представлял собой душный, горячий пар, полно окутывающий троих полностью неприкрытых посетителей: — Ну сейчас я вас! Ложитесь, голубки! — указал румяный Виктор на места и, когда Каору и Синдзи заняли те, русский принялся очень живо стягать японцев берëзовыми вениками. Начал с Синдзи, но довольно быстро занялся тем, кого пороть веткой с листьями было интереснее — Виктор проходился от поднятых подошв до лопаток, везде одаривая бледную кожу альбиноса хлëсткими приземлениями так, что хорошо отлетали фрагменты густых листьев. Синдзи с интересом вслушивался в удары, наблюдая с бока за тем, как коллега по работе вершит это энергичное дело. Тот взглянул по итогу на него. — Да, шкурка Коврика немного покраснела, а то он бледный, как глиста, — Виктор оценил очень заметные покраснения. Что же касалось самого протяжëнного парня, то, казалось, Каору безмятежно, как буддист, лежит, держа лицо на руках перед собой. — Теперь, пожалуй, твоя очередь, Младший! — Виктор направился к Синдзи, напоследок хлопнув Каору тяжëлой ладонью по лопаткам. — Ага! Синдзи охотно протянулся на животе, и Виктор принялся лупить того, от кого он заразился глубокими чувствами по отношению к предыдущему объекту порки [1]. Что же касалось последнего, то, весь довольный и повернувший голову, Каору любовался видом того, как обхаживают его супруга: — Думаю, баня — и правда одно из самых лучших изобретений Лилим… — Это верно, Ковëр! Верно ты говоришь! — Виктор столь же продолжительно обхаживал пилота Евы-01 от позвоночника, по которому тянулись связанные в хвост длинные волосы, до, опять же, стоп, особенно акцентируясь на лопатке, пояснице и бëдрах. Кожа Синдзи от этого очень хорошо раскрасилась, став сильно мокрой от пара и порки и покрытой множеством мелких фрагментов от листьев. — Ну как тебе? Терпимо? — Виктор на самом деле не так уж и сильно хлестал протянутого юношу. — Бей меня так, чтобы листья сильнее летели — это ведь тоже разогревает кровь не хуже жара, — пожелал Синдзи, ни чуть не испугавшись. — Ну хорошо, — и Виктор дал уж со всей силы — листья и правда активно полетели, а на нежной коже японца всюду остались красные и хорошо заметные следы от данной процедуры. — Ну, думаю, кхм, с тебя хватит, — Виктор отметил, что последствия совсем уж ярко заметны. — Сейчас перехожу ко второй процедуре… Русский взял заранее приготовленную бутылку водки и щедро полил спину японца, после чего немного помассировал широкими мужицкими ладонями. — Вот теперь хватит, теперь сиди и жди, пока впитается. К плотной духоте, понятное дело, добавился резкий запах алкоголя, хотя пока что русский, что японец не брали на грудь ни грамма (а Ангел так вообще под мухой оказать не мог чисто физически). — Ладно, — Синдзи согнул колени и поднял ноги, протянул руки и только глотнул ртом густой пар. Дышать было тяжело — один недостаток у всего этого процесса, выбивавшего из Синдзи и Виктора седьмые струи пота. — Главное, — товарищ Северов сам провëл ладонью по второй своей мускулистой руке, — пропотеть как следует. Он пригладил мокрые и вечно нечëсанные волосы. Потрогал горячую мощную шею. Немного и себе в кожу втëр дорогой, качественной водки. — Хм, — и повернул накаченную грудь к Каору, который с интересом на неё посмотрел. Ангел уютно подпирал щëку ладонью. — Думаю, надо по тебе пройтись ещё, да? Я же вторую процедуру не выполнил. — Можно, — приветливо согласился Каору, — но может быть потом мы пройдëмся по тебе, Вик-кун? — Да, конечно. Я буду рад, если это сделаешь ты. Наш герой-попаданец снова обошёл Ангела Свободной Воли от его длинной шеи до приподнятых ног, а потом сделал то, что проделал с Синдзи — втëр в ангельскую кожу побольше водки. — Давай теперь тебя, Вик-кун. — О’кей. Виктор занял место Каору, протянувшись на спине во весь своей высокий рост. Поджарый Табрис вытянулся и обошëл друга веником от стоп до макушки, ещё и сильно хлопая по голове. — Ух! Как же жарко! — Синдзи, наблюдая за этим, сел и стал искать, чего бы попить. У него немного подташнивало от запаха водки. — Пора охладить себя изнутри! Японец встал, шаг туда, шаг сюда, и он быстро явился вновь из предбанника с жестяными баночками ледяной на ощупь газировки. — От этого ещё сильнее пить будет хотеться, — предупредил Виктор, открывая одну. Каору заканчивал натирать ему спину. — Да, но у нас ещё много такого, нам будет только приятнее вливать в себя, — Синдзи с пшиком открыл банку, поднëс к губам, запрокинул голову и вылил чуть ли не половину за множество последовавших за этим глотков. Каору не понравилась идея хлебать из горла и он, недолго думая, замерцал АТ-полем — из паранормальной псевдоматерии сложилась трубочка-соломинка и через неë Семнадцатый Ангел направил освежающее содержимое себе в глотку. В отличие от Виктора и Синдзи, он не выглядел хоть сколько-то уморëнным или запыхавшимся от обволакивающей их всех влажной жары. — Ах! — Виктор отпил свою порцию и немного подумал. — Жарко, — Синдзи протëр себя ладонью по лбу, очень мокрому и горячему, красному лбу — с японца и русского сейчас струился уже не седьмой пот. — Так разве весь смысл не в этом? — одобрительно взглянул Каору. — Думаю, — Виктор поиграл с почти пустой банкой, — нам надо, — взглянул он на выход, — охладиться не только изнутри… — Я знал что мы так сделаем! — Синдзи первым отставил банку и ломанулся к выходу. Виктор встал за ним, а уже после него, куда с меньшей спешкой седалище оторвал Каору, ещё не допивший. — Хи-я! — японец открыл дверь предбанника, за которой простирался белеющий, ясный, солнечный зимний день. Никого не было рядом, потому ничего не мешало нашей троицы как следует оторваться тут на природе. — Давай на снежок! — Виктор перемахнул за порог следом. Каору вышел со своим совершенно типичным видом. Снегу вблизи лежало по голень. Побежавшие туда абсолютно голыми, Виктор и Синдзи засмеялись от ощущений в часто засверкавших подошвах: белый холод ярко колол и жëг кожу и у них не было теперь никакой возможности от этого увернуться, русскому и японцу только приходилось часто отрывать ступни от свежей и мягкой белезны и как можно более активно размахивать руками, дабы отогнать холод, пронизывающий уже теперь воздух. Каору проходился пешей походкой следом, неспешно допивая газировку, он также погружал свои стопы в ясный зимний ковëр, но совершенно и бровью не вëл. Пока губы сосали призрачную соломинку, красные глаза внимательно следили за парой голых тел впереди. Эти двое контрастно розовели на фоне всей этой белизны. Виктор и Синдзи всë время испытывали на себе то жжение снега, когда наши бегуны опускали и тотчас выдëргивали из него ноги — хотя они двигали быстро, ничего не могло спасти парней от магмы под подошвами, от огня меж и вокруг пальцев и от острого жара под пятками, хотя они быстро отрывали последние работой спортивных ног — но всякий следующий шаг снова сулил им бег по углям, да и то это было круче углей — ведь они проваливались по крайней мере по щиколотки и до щиколотки доходил уровень ледяного пламени. Погода стояла безветренная, а небо простиралось благосклонно чистое, пуховые облака снопами крыли свод и диск светил почти свободно и ниспускал свой свет сквозь широкие проëмы. Густой пар позади троицы продолжал беззаботно вырываться из широко раскрытых дверей — и отчасти согревал мокрую от жара кожу, бросая вызов тому холоду, что господствовал снаружи. — Ах! Как жжëтся! Как жжëтся! — Синдзи прыгал сколь хватало сил, метаясь из стороны в сторону. — А если так! — тут Виктор взял и толкнул парнишку прямо в снег поглубже, горячий и мокрый Синдзи рухнул в эту холодящую белизну, теперь колющее тысячью стрел пламя поглотило мальца уж со всех сторон. Снег, где со звонким хохотом наш ветеран извалялся, предельно контрастировал с красным цветом его выпоротой кожи. — О-хо-хо-хо!.. — издал юноша, дрыгая на месте ногами. Всë в том же настроении покорителя он постарался нырнуть в снег поглубже, когда ему удалось скрыть там только половину тела, откуда он следом вырвался. — Вот тут, кажется, поглубже, — указал пальцем Каору, попутно Пятое Дитя закончил пить и телекинезом послал банку в мусорную корзину, у входа в баню. — Ага! — теперь Синдзи сиганул туда и, исчезнув до ног, вынырнул, опять пал на спину и постарался начертить что-то вроде снежного ангела. — А теперь я! — Виктор с бока прыгнул в сугроб поглубже и принялся активно размахивать там руками, плескаясь в снегу так, как до того секунды назад резвился в нëм Синдзи. Каору, быстро поглядев на всë это, спокойно приземлился спиной и начал размеренно руками чертить правильного снежного Ангела, совершенно не теряя однообразно ненапряжно-счастливого выражения. Табрис лишь отметил: — Это и правда приятно, это тело Лилим позволяет ощущать такие контрасты. — Ха-ха! Как круто! Что я чувствую!.. Как горит тело! Я весь горю, Каору! Вик-кун! — охваченный зарядом бодрости, веселья и энергии, ни на миг не замирающий среди холода и огня, Синдзи же в движениях руками и ногами, несколько раз перекатился. Потом резко сел, скатал руками снежок и запульнул в приподнявшегося Каору — попал бисëнену в лицо. — Ах! Ты проказник, Синдзи! — обладатель пепельных волос, на удивление даже сейчас мягко спускающихся по всей данной шеи, резво вскочил, зачерпнув ладонью снег, скатал пальцами музыканта снаряд и закинул своей атакой на атаку. — Да я вас! — Виктор вырвался из сугроба, играя бицепсами, и схватил обеими кистями побольше снега, но сперва немного потëр им свою широкую, в меру волосатую грудь, и только после запустил в начавших перестрелку Каору и Синдзи — поджарый альбинос очень ловко увернулся, изящно вильнув боками и сверкнув задницей; Синдзи просто заслонил лицо и принял на руки распавшейся снаряд. Снег был очень мягким и особенно остро бил по оголëнной коже. — Ах, какая круть! Как классно! — товарищ Северов больше следом сосредоточился на обтирании себя снегом и спокойно ловил по себе снежки: он хвалил это дело, переходя с русского на японский. — Каору, ты бледный, прямо не нужен тебе зимний камуфляж — разделся и побежал бить фашистов… Самец Снегурочки, хе-хе! Эй, а Синдзи, попробуй обтереться снегом, — Виктор очень хорошо проходился по груди, животу, старался достать до спины и не забывал про бëдра и руки выше локтей, и прямо умывался этим хорошим, светлым, чистым русским снегом. — Вик-кун, а давай я потру спину, — любезно предложил Каору, до того опрокинув смеющегося Синдзи в сугроб помягче. — Ага, можно, — повернулся к нему тылом Виктор, и Ангел, набрав не без помощи АТ-поля охапку снега, щедро и от всей души вывалил это холодное и белое добро на мощную русскую спину. — А-ах! Я хотел охладиться, а теперь у меня горит кожа! Ой, а как щипает мои яйца! — Синдзи особенно нравилось то, как огненный, колющий лëд брал ему мошонку. Немного потерев там намеренно, Синдзи в припрыжку подбежал сзади к Каору и со всей силы залепил тому снежком ниже пояса. — Оу! А это что-то новое в наших отношениях! — посмеялся Нагиса. — Ща мы те сосульку засуним, мутному кедру! — Виктор расхохотался в такт тому, как зазвенел смех голубков позади. — Вик-кун, сейчас тебя будет ждать «Катюша»! — Каору уверенно скользнул языком по своим губам, с лёгким мерцанием воспарил так, что пальцы опустились в полуметре от снега. Рефлекторно держа руки к поясу, словно желая привычно сунуть кисти в карманы, которых там не было, Ангел бесшумно пролетел назад метров на пять, заставляя снежки взлетать на один уровень левитации с собой. — Блядь, Синдзи, Ангел атакует! — Виктор оказался вместе с названным перед десятками поднятых в воздух и приготовленных к броску снежков. — Ага, а сегодня вечером, чтобы не снял там Анно, в ваши Нижнии Догмы всë-таки свершит спуск мой Марк-06! — и с задором, Табрис поднял руки и обрушил леденящую батарею Генерала Мороза. — Ну ты по реалу пидор!.. — отчаянно прикусившему губу Виктору, ясное дело, осталось только героически встретить натренированным телом десятки холодных, разящих ударов, запущенных с силой броска человеческой руки [2]. Всполошённый Синдзи только успел отбежать, чтобы не попасть под пролетающие сгустки снега. АТ-поле довольно ухмыляющегося Ангел ясно блеснуло на чистом зимнем Солнце... После того как Каору и Синдзи согрели другу другу губы поцелуем в засос, отряхнувшейся от снега, сержант Северов предложил: — Так, бойцы, я думаю нам пора обратно в штаб... Возражений не нашлось, потому троица вновь закрыла за собой двери парилки. — Вот сейчас ополоснëмся! — Синдзи схватил ведро очень тëплой воды и облил себя с ног до головы. Виктор и Каору поступили также. Вновь оказавшись в благостном тепле, парни уселись слушать то, как мощно струится кровь по венам и как колотится в груди сердце. Они пребывали в покое, вытянув ноги, размеренно вдыхали проветрившейся воздух. И потом взялись неторопливо допивать сладкую газировку, наслаждаясь каждым глотком.