14. Ночь

      Между нами оставались миллиметры. Даже если я сотни раз об этом пожалею, сейчас до мурашек по коже, до щекочущего чувства внутри, до головокружения хотелось сделать это.       Моя ладонь плавно прикоснулась к его щеке. Контакт глаз сводил с ума. Судорожный выдох ему в губы всё предрешил. Ян не двигался, полностью предоставляя контроль за ситуацией мне. Он лишь цепким взглядом разглядывал моё лицо.       Поцелуй стал глотком воздуха, разрешив все проблемы в голове. Сознание рушилось от ощущения его губ на своих. В одну секунду стало плевать абсолютно на всё, лишь бы эти руки продолжали так крепко сжимать талию.       Не прерываясь, Ян усадил на преподавательский стол. Экраны разлетелись в разные стороны. Его губы оставались на моих, ладони лежали на талии, но грудь вздымалась так сильно, а сердце заходилось, будто он уже разложил меня на столе.       Я оторвалась от него, пытаясь привести дыхание в норму. Брюнет поправил волосы и сделал короткий шаг назад. — А теперь нам надо поговорить. Наши взгляды снова соприкоснулись. Слишком несдержанно он подошел ближе и вновь прикоснулся к губам, однако лишь на секунду. — Прежде чем ты что-либо скажешь. — Мудро… Ты не ответил на вопрос, который я задала тогда в палатке. — Я думал, всё и так ясно. Особенно после того, как я поцеловал тебя в кабинете. В этом плане моё прошлое не имеет значения. Мой молчаливый взгляд внимательно изучал его лицо, каждый сантиметр. Он выдохнул и подошёл ещё ближе. — Я давно не ощущал настолько сильных чувств и не собираюсь заниматься ерундой, Алиса. Мне тоже не семнадцать. Время остановилось между нами. Бесконечные секунды я лишь касалась его ладони, ощущая, как горит сердце, постепенно поджигая и лёгкие. Рука медленно прошлась от запястья к груди, пальцы касались легкой ткани его рубашки, наконец дойдя до шеи. Ян терпеливо позволял осознать каждое слово, ощутить его вкус на кончике языка. — А чем тогда ты собираешься заниматься? Холодные пальцы коснулись ворота его рубашки, задевая кожу и заставляя её покрыться мурашками. Он шумно вздохнул, хватая за руку, но лишь фиксируя на месте. — Зависит от того, что скажешь ты. — Мой отец пропал, скоро сессия, но больше всего я хочу сейчас, чтобы меня ещё раз поцеловал преподаватель, в которого я слишком сильно влюбилась. Вот, что я скажу — на одном лишь вдохе произнесла я. Горячие губы нежно коснулись шеи, плавно поднимаясь к лицу. Я схватилась за ворот рубашки, прижимая Яна к себе ещё ближе.

***

      Метель вновь завывала на улице, но, как ни странно, в одном темпе, не становясь сильней. Некоторые шныряли в снегу, смеялись за столиками, а я сидела в библиотеке. Мы сидели.       Темные непослушные волосы, что так старательно утром были уложены, к вечеру всегда становились чуть вьющимися на концах. Карие глаза сосредоточенно перебегали с экрана на экран, а рука то и дело делала записи стилусом.       Я медленно перевела взгляд с Яна на стеллажи за ним, в который раз вспомнила об отце. Сознание подкидывало мысли о нём совершенно спонтанно и всегда не вовремя. Влюбленный блеск в моих глазах сменился мягким, едва теплящимся. Уголки губ, несмотря на все попытки сдержать их, опустились вниз. — Так долго рассматривала меня, а теперь загрустила. Чем мой вид тебя так расстроил? — Это не из-за тебя… — чуть вытянула руки вперёд, задумчиво теребя пальцы. — Почему папа не приехал? С ним что-то случилось? — Ты опять себе надумываешь, Алис, — Ян взял мои холодные ладони в свои теплые и чуть сжал, — до банального — письмо могло не прийти. Сбой на платформе почты, что-то ещё. Арон не захотел тебя выдавать или отец просто решил не лезть в твои решения. Столько разных вариантов, а ты думаешь о плохом. Вздох слетел с губ. Я плавно переводила взгляд от предмета к предмету. Слова Яна по странному долго доходили до меня. — Наверное, ты прав… Спасибо. Он внимательно посмотрел на меня, а потом протянулся через стол. Экраны испуганно разлетелись в стороны. Его губы нежно коснулись моих. Улыбка снова показалась на моём лице, даже сквозь поцелуй. — Я просто сказал очевидное. — Ты просто столько раз уже успокоил и поддержал меня…

***

«Мы сидели в солнечной комнате. Каждый лучик стремился коснуться лица. Мама с папой радостно смотрели на меня и мужчину рядом. Иногда он целовал меня в шею, когда родители отворачивались, а я смущенно, но счастливо улыбалась. — Давайте выпьем за вас, — мама выглядела моложе, чем сейчас. На её лбу ещё не виднелась морщина между бровей. Она встала, поднимая бокал выше. — Я очень рада, что ты нашла такого замечательного человека. Пусть ваша связь будет самым крепким в этом мире, а общее дело — процветать. С моих глаз едва не сорвались слёзы. Руку крепко, но нежно сжали под столом. Ощущая, что это сон, я попыталась повернуться в сторону мужчины рядом, но не смогла увидеть лица. Размытые черты, даже одежда. Я испугано открыла рот и всё поплыло…» — Черт…       Распахнутые глаза погрузились в кромешный мрак, я лежала на подушке. В голове застыл образ этого размытого человека. Странные сны начинали вызывать слишком много вопросов.       Села в постели, прижимая колени к груди. Взгляд сфокусировался в одной точке. В голове было мутно и противно, а во рту слишком сухо и вязко. Сны стали слишком частыми ночными гостями. Я словно понемногу сходила с ума.

***

      Бедная Маша наконец закончила разбор архива. Устало и сонно она вышла из библиотеки и отправилась к кабинету Леи. В институте было пусто, а коридоры темны. В этой проклятой комнате снова воцарилась темень, но запах сигарет неожиданно исчез. Женщина сразу же впустила её, занимая уверенную позу на привычном месте во главе стола. — Я закончила. — Молодец. И у меня будет к тебе ещё одно задание, — Лея усмехнулась. — В этом месяце ты, видимо, получишь существенную прибавку. — Что за задание? — Ты же дружишь с Алисой Фогель?       Сердце Маши затихло. Она нервно поправила свои красивые светлые волосы и нерешительно кивнула. — Чем она занимается, что у неё в голове? Только ли учебой…? — Я… Мы не настолько близки. Я не знаю. — Так узнай. Каждое её лишнее движение должно быть у меня. — Она что-то нарушила…? Зачем вам это? — В этот раз без ответов. Иди.       Как только за дрожащей девушкой закрылась дверь, Лея встала. Она подошла к неприметной двери и открыла её. В темном помещении стояло несколько стеллажей, шкафов. Лея подошла к самому дальнему и открыла верхнюю дверцу. Оттуда она достала маленький сверток и вернулась обратно. Развернув упаковку, Лея скривила красивые губы и крепко сжала руку в кулак так, что ногти впились в кожу. — Больше я не ошибусь, Фрязина.       Её глаза наполнились чем-то страшным и сверкнули непонятным огнём. Она смотрела в одну точку, расписывая чётче в своей голове план дальнейших действий. После этой ночи ещё на несколько дней на красивых ладонях останутся полукруглые следы от ногтей, напоминая, что совсем скоро многолетняя история закончится.

***

      Девушка медленно плелась к общежитию, раскидывая снег ногами. Паршивый, паршивый день… Еле как дойдя до своей комнаты, рядом с ней она увидела мужской силуэт. Услышав её, он развернулся и пошел навстречу. — Ты долго сегодня, — констатировал факт Глеб. Маша тяжело выдохнула. — Пожалуйста, мне и так хватило сегодня фигни. Давай просто разойдёмся по комнатам? — Она слишком загружает тебя. — Не твоё дело, Глеб!       Едва сдерживаясь от крика, сказала она. Парень зло выдохнул и развернулся. Маша смотрела ему вслед, чувствуя, как слёзы скатываются по щекам. — Глеб. Хриплый голос печально разнёсся по темному коридору. Она стояла, вжимаясь в пол и чувствуя, как вот-вот сорвётся. Он обернулся и без слов подошел ближе, обнял, поглаживая по спине. Девушка схватилась за ткань его толстовки, словно только это могло ей помочь. — Мне нравится у неё работать. Иногда она даже милая, но… — Маша всхлипнула, вжимаясь в его объятия сильнее, — иногда очень перегибает палку, и я… я так устала. Это всё… Я не могу…       Она всё говорила и говорила, а он молча слушал её, гладя по спине. Когда слова закончились, Глеб проводил девушку в комнату. Переодевшись в пижаму в ванной комнате, она легла в кровать. Словно маленькую девочку, парень укрыл её одеялом до горла. Занеся руку над её щекой, хотел успокаивающе погладить, но не решился и поспешил уйти. Она схватилась за рукав, опустилась ниже и зацепилась за пальцы, не отпуская. — Останься, пожалуйста. Я подвинусь, — девушка поднялась на колени, — у меня большая кровать.       На его лице появилась добрая полуулыбка. Впрочем, Маша вряд ли разглядела её в темноте ночи. Потянув за руку, которой так отчаянно девушка цеплялась за него, Глеб прижался к её губам, нежно пробуя на вкус. Этот поцелуй не был первым между ними, но точно явился особенным, оповещая обоих о той самой точке невозврата.       Разорвав поцелуй, он снял с себя толстовку, оставаясь в тонкой футболке. Глеб лёг рядом с ней, а девушка, как и обещала, подвинулась. Всю ночь они разговаривали. Не было особой темы — просто слова, сказанные тихим полутоном, успокаивающие их обоих.