Часть 14. 1998

      Понимая риски потерять ребенка на раннем сроке, Глория договорилась с Джеком, что важную новость они будут скрывать ото всех максимально долго. Сложнее всего было придумать, как объяснить все Джонни — он пока не особо задавался вопросом о пестиках и тычинках, и родители не знали, как к этому подступиться.       Но Джонни был наблюдательным, как и все дети. Он заметил, что мама больше не играет с ними в мяч, да и уставать на прогулках она стала быстро. А вечерами часто засыпала на диване, даже не дойдя до спальни — папа уносил её в кровать и укладывал, улыбаясь. — Папа, что с мамой? — спросил Джонни в один из таких вечеров. Джек только что уложил жену спать, и они остались вдвоем, в чисто мужской компании, чтобы немного поиграть в приставку перед сном, раз Глория уже уснула и не сможет погнать их спать. — В смысле, что с мамой? Она спит, — Джек пожал плечами, выбирая персонажа в игре. — Она болеет? Она сонная все время, и не играет с нами как раньше, — обеспокоенно спросил Джонни. — Нет, гном, она не болеет, — Джек понял, что все уже стало слишком заметно и нужно раскрыть карты, — Мама беременна. Она… У неё в животе ребенок, и этот ребенок подрастет и станет твоим братом или сестрой, — глядя на удивленное лицо сына, Джек понял, что только что нырнул в очень глубокую кроличью нору детского непонимания и приземлился на гору вопросов. И что в приставку они сыграют потом, а сейчас их ждал долгий, и непростой разговор. — Откуда у мамы в животе ребенок? Она что, его съела? — громко воскликнул Джонни. Из спальни вышла уставшая и сонная Глория, разбуженная криком сына. — Ребенок поинтересовался, почему мама все время уставшая. Мне пришлось рассказать, — пожал плечами Джек, — Прости, что разбудили. — Ничего, мне тоже стоит присутствовать при этом разговоре, — Глория села по другую сторону от сына и приобняла его. — Ты съела ребенка? — хмуро посмотрел на неё мальчишка, и Джек рассмеялся, но немного нервно — не знал, как подобрать правильные слова. — Нет, ребенка она не ела. Просто, когда мама и папа очень любят друг друга… ээ… — Они… загадывают желание, чтобы у них появился малыш… И он появляется у мамы в животике, а потом доктор в больнице его достает оттуда. Джонни сначала растерянно смотрел на родителей, а потом горько заплакал. — Ты плохая! Ты меня не любишь, ты себе другого ребенка загадала! Я возьму и уйду от вас! — он топнул ножкой и пошел к входной двери, благо из-за слез не смог её открыть и сел на полу, безутешно рыдая. Глория переглянулась с мужем. Джек собрался с духом и пошел к сыну, подхватил его на руки, хоть он и изрядно брыкался, и унес в комнату, чтобы успокоить. — Джон, успокойся, — Джек утер ему нос манжетой рубашки и стер слезы с его щек, — И чтобы больше никогда так не говорил с матерью, понятно? Это очень и очень обидно, мы с ней любим тебя, ты даже не представляешь насколько сильно. Мы так радовались, когда ты родился. Ты очень хороший мальчик и все тебя любят. Любовь — это не деньги и не нефть, это не конечный ресурс. Если у нас появится ещё один ребенок, не значит, что тебя мы будем любить меньше. Даже если у нас ещё десять детей родится, тебя я все равно буду любить так же сильно, только помимо нас с мамой будут ещё твои братья и сестры, которые тоже будут очень сильно любить тебя. Но и им тоже нужна будет твоя любовь и забота. У тебя найдется ещё немного любви пока что для одного брата или сестры? Или вся закончилась? — Найдется, — тихо вздохнул Джонни, шмыгая носом. — А теперь, думаю, тебе стоит пойти и обнять маму, и сказать, что она не плохая. Согласен? — Джек погладил сына по щеке и обнял. Они вышли обратно в гостиную и заверили Глорию, что конфликт исчерпан, а она отличная мама.       Время шло, и за лето и осень живот Глории основательно увеличился в размерах. Джонни сначала относился настороженно к этим изменениям, но, когда ему показали, как в животе ворочается малыш, он проникся и тоже мог часами сидеть возле мамы, как и папа.       Малыш оказался крайне скрытным, поэтому до самого его рождения никто из врачей не знал его пола. Но Глория на довольно раннем сроке начала говорить, что у неё будет мальчик. — Детка, даже врачи не видят ничего, как ты можешь быть так уверена? — пожимал плечами Джек. Для себя он решил, что будет рад любому исходу — с мальчиком точно будет проще, потому что он сам был мальчиком, да и один сын у него уже есть, а с девочкой это будет совершенно новый опыт. — Просто знаю и все тут, не могу это объяснить. Думаю, что Джеймс просто немного стеснительный.       Джек не стал возражать против выбранного имени, все-таки она этого ребенка вынашивала, ей его и рожать, Глория точно имела полное право выбирать имя, хотя его немного раздражало, что у них у всех имена начинаются на одну букву, точно они умпа-лумпы какие-то или мормоны.       Джеймс появился на свет за неделю до Рождества. Погода была непривычно снежной. Но в этот раз Джек уже не чувствовал такого душащего его волнения, наверное, отчасти потому что с ним был Джонни — ради него нужно было сохранять спокойствие.       Они провели в фойе несколько часов, за окном уже совсем стемнело. Когда приехали родители Джека и родители Глории, молодой папаша передал им сына, отправив перекусить, а сам позволил себе немного понервничать, ходя кругами. — Мистер Дэниэлс? — из взволнованных мыслей его вырвал голос медсестры. — Да? — Джек вздрогнул и посмотрел на девушку. — У вас мальчик, поздравляю! Ваша жена в сто шестой палате, отдыхает. Вы можете ненадолго зайти. Зайдя в палату, Джек встретился взглядом с Глорией. Она выглядела очень уставшей, но далеко не такой измученной, как в первый раз. — Больше никаких детей, роды — это кошмар? — улыбнулся Джек. — Я… пожалуй, больше не буду так говорить, — усмехнулась Глория, немного болезненно скривившись из-за перенапряженных мышц. Она села в кровати и подтянула к койке люльку, в которой спал самый младший Дэниэлс. — Где Джон? — Глория не забывала и про своего первенца. — Он с нашими родителями, отправил их поужинать. Скоро придут. — Знакомься, это Джеймс. Он сейчас дрыхнет, сложившись в комок, но я уверена, что он очень рад встрече. — Привет, Джеймс, я папа, — Джек улыбнулся, стараясь зафиксировать в памяти это мгновение. Ведь он не успеет оглянуться, как этот маленький комочек превратится в такого же шалопая, как Джон. — Возьмешь его на руки? — спросила Глория. Она то и дело поглядывала на дверь, ждала, когда придет момент знакомства сыновей. — Нет, пускай спит. А когда проснется, я его обязательно возьму.       Наедине они были недолго, вскоре палата заполнилась бабушками и дедушками, которые привели Джона, и Глория начала нервничать, потому что все разговаривали. — Я всех вас очень люблю, но давайте-ка вы все выйдете в коридор сейчас и оставите меня с моими сыновьями? — она выгнала всех в коридор, включая Джека, на что тот немного обиделся.       Глория помогла Джонни забраться на свою кровать и как следует его обняла. — Моё солнышко, мы вроде несколько часов не виделись, но я так соскучилась, — она уткнулась носом в его макушку. — Мама, это мой братик? Это Джеймс? — Джонни показал пальцем на захныкавший кулек в люльке. — Да, это Джеймс. Глория взяла Джеймса на руки, чтобы его успокоить, и чтобы Джонни как следует взглянул на брата. — Смешной такой. Мне нравится, — Джонни бережно дотронулся до крошечного носа Джеймса. — Я рада, что он тебе нравится, я старалась, — Глория усмехнулась, чмокнув сына в макушку, — Ты можешь звать его Джимми.