Часть 1

Ночные бабочки, бля. За деньги Коля не стал бы ебать ни одну из здешних потасканных шкур. Выгодней нагнуть в темном переулке чью-то запозднившуюся пьяную женушку. Многие бабочки быстро разлетелись, остались лишь наименее востребованные: уродливые или старые. Или уродливые старые. А еще подвалила — не заметить и проигнорить было невозможно — бля, не бабочка, а слонопотам. Коля почти отпрянул. — Ой, фу, бля! — не сдержался он: само собой вырвалось. Тут в завлекающей жрице, мать ее, любви быстро проснулась типичная рыночная хабалка. — Чего тебе не так? — обиделась толстожопая. — Ты чё, маньяк? Ищешь, кого полегче будет расчленить и на мусорку отнести? Такой хилый, что ли, маньяк? Или член у тебя маленький, боишься, не долезет? — вперив руки в боки разошлась корова в балетной пачке. Коля прихуел. Так вот виновницы всеобщего помешательства на большие длинные хуи. Толстозадые жирухи, бля. Не долезет, бля. Да здесь вышедшая из-под контроля катастрофа — и шланг монстра не долезет! Дама, у вас опара вываливается со всех краев. И вот ведь как трахаться хочет, недотраханная явно, — и даже бесплатно готова. Очевидно, у разукрашенного бегемота с привлечением клиентуры беда. Тут надо зоофилов-гигантолюбов выискивать. Но Коля под дулом пистолета к этой пародии на женщину — даже не приставит. В общем, после недолгого отбора Коля остановился на изрядно потрепанной зрелке. Короткая розовая юбка, при ходьбе обнажающая всё до пояса, леопардовый топ под незастегнутой курткой из кожзаменителя. Ну и сапоги на каблуках. Тело было приемлемым для возрастной бабы. Ну, конечно, не сравнить с телом молодухи. Но… мясо как мясо. Кожа погрубее, потемнее, не упругая. Сиськи и задница отвислые. Коля полапал товар, помял сиськи, задрал юбку. М-да. Зато старые бабы сосут лучше. Во-первых, опыта побольше. Во-вторых, пораскрепощеннее, ведь не надо притворяться, знают, что они просто ебливые суки, и не пытаются это скрыть, дабы не терять лишнего времени, которого у них осталось уже не так и много, на бессмысленное и никому не приносящее пользу жеманство. Шлюха села в бежевые «жигули» на переднее пассажирское, и Коля помчался в сторону загорода в поисках более-менее укромного места. Где можно орать во всё горло — и тебя никто не услышит. Ха-ха. Загородом полно глухих мест. — Далеко не поеду, — вдруг по-деловому встряла шлюха. Как будто это она едет, а не он ее везет. — Тебе сколько лет? — спросил Коля, игнорируя шлюху. — Тридцать. Ну да, всем зрелкам тридцать. Коля уже устал слышать эту цифру. Хоть бы для разнообразия назвали тридцать один, тридцать два, ну на крайняк тридцать три… Ой, ладно, можно двадцать девять. Но двадцать восемь — нет, на двадцать восемь уже совсем никак, точно. — Важнее состояние души, — кокетливо изрекла шалава. — Важнее состояние пизды, — грубо отпарировал Коля. Дама рассмеялась. — У меня там всё отлично. Почти как у девочки. Почти. Ключевое слово. Впрочем, Коле не нужно «как у девочки»… И вообще, тупой бабский жаргон вызывает напряг: кожа как попка младенца, а пизда как у девочки… Фу, бля. — Что, если я захочу тебя кулаком трахнуть, не выйдет? То есть не войдет? Дама неприязненно скривилась, но ничего не ответила. По взгляду было понятно, что забесплатно она в себя кулак сунуть не даст. Как будто Коля будет спрашивать, если захочет натянуть эту шкуру как следует. Хотя сказать вслух шлюха и не решилась. Коля свернул с трассы на неосвещенную грунтовку — к небольшому перелеску — и остановился у обочины. Не глуша мотор, схватил пачку и достал сигарету. Чиркнул зажигалкой, прикуривая. Шлюха потянулась к ширинке, но Коля, выдыхая облако дыма, ударом отбросил бойкую руку. — Ты не хочешь минет? — спросила шлюха тупо. — Чего мне тогда делать, пока ты куришь? — Она звучала раздраженно. — Придумай что-нибудь необычное. Развлеки меня, — издевался Коля, пожимая плечами. — Ты же… опытная, хм? — Ты тоже не мальчик, — бурчала она крайне недовольно. — Чего тут может быть необычного? Я извращениями не занимаюсь. Во всяком случае, не бесплатно. Только за хорошую плату. За так — это по-быстрому — минет или классика. Всё с резинкой. Так что выбирай. У тебя два варианта, — борзо заявила она и, кивнув на сигареты, откинутые на торпеду, спросила: — Можно? Она уже тянулась, но Коля, конечно, ответил: — Нет. — Рука замерла. И вернулась обратно на колени. — Хорошо. Ну так что? Мне просто так сидеть и ждать? Коля дернул вырез вульгарного леопардового топа. — Сиськи покажи. Шлюха вся аж передернулась. Недовольно, не спеша опустила топ, вытащив из него и бюстгальтера поочередно каждую сиську. Многолетняя гравитация их не пощадила, конечно. Если бы не поддержка в виде топа и бюсгальтера, сиськи грустно свисали бы, наверное, до живота. Но всё же они не были сморщенными, как сдувшийся после веселого праздника тоскливый шарик. Весьма налитые и объемистые. — Нравится? — спросила шмара, не вытерпев неуютной тишины, пока Коля, сохраняя покерфейс, пялился на вываленное… добро. — Я думаю, пора пришивать новые, — честно приговорил Коля. Шлюха неприязненно перекосилась, но всё еще по-борзому спросила, вскинув подбородок и скривив губы: — Оплатишь? Коля затянулся и выдохнул дым наглой мрази в лицо. — А то. А потом догоню и еще доплачу. Держи варежку шире. Ты чего, работаешь, работаешь — и даже сиськи себе не заработала к старости? Откладывала бы в чулок с каждого третьего, уже бы всю себя могла перешить. Наверняка раньше собирала очередь, как у мавзолея. Судя по… степени износа, — многозначительно и демонстративно оглядел он раскатавшую губу блядь. У той чуть пар из ушей не пошел, но она совладала с собой, взяла себя в руки и усмехнулась, правда, ядовито. — Ты-то не считаешь, что тебе тачку пора менять на новую? — надменно выплюнула она, брезгливо оглядывая салон. Коля чуть дымом не поперхнулся. Сжал челюсти и вперил убийственный взгляд в безмозглую проблядь. Та в полутьме, наверное, не заметила кровавого блеска смерти в прищуренных глазах напротив и продолжала гнать волну: — С такой бережливостью и экономностью уже можно было на шестисотый накопить. Каждый раз когда ты не платишь за секс, то есть каждый раз, откладывал бы в банку — и уже бы на нормальной тачке рассекал по здешним канавам, — махнула она подбородком в окно, явно не довольная декорациями для их быстрой случки. Ой, всё. Он устроит тупой пизде шестисотый по пересеченной местности. Что ж, Коля долго терпел. Тлеющий красный кончик сигареты он ткнул прямо в надутое унылое лицо. Шлюха взвизгнула, закрываясь руками. Но поздно. — Вышвыривайся, — скомандовал Коля, распахивая дверь. — Ты! Ты обжег мне лицо! — верещала шлюха, проверяя пальцами рану. — Ты псих?! — Да. Вышвыривайся. После подтверждения, что псих, шлюху не пришлось долго уговаривать: та резво выскочила наружу. Но Коля не собирался отказываться от хорошей халявной ебли и, заглушив мотор, вышел следом. В темноте, в лунно-звездном свете ночного неба шалава пыталась отступать от зловеще приближающегося силуэта, но бежать не решалась. Ну, в общем-то, и некуда было бежать. Вероятно, она до конца не верила, что Коля опаснее темного перелеска, испещренного корнями, так и норовящими подставить подножку, и еще надеялась благополучно добраться до цивилизации. Правда, Коля в душе́ не ебал, на чём она собиралась возвращаться. На шестисотом, наверное. Приблизившись к шмаре, Коля схватил за патлы и дернул. Он, в общем-то, был готов к тому, что волосы окажутся в руке, а шлюха так и останется на месте. Но нет. Это был не парик. Крича и стеная, ебучая бабочка полетела головой вперед в дерево, после чего резко заглохла, чтобы, упав на землю, перейти на минорное гудение. Шлюха притянула дрожащие пальцы к губам. В полумраке Коля не видел, разбила ли она что. И выпали ли у нее зубы от столкновения с деревом. Да по хуй. — Отойди от меня!.. — дрожащим голосом визжала шмара, вытягивая руку в защитном жесте, когда увидела, что Коля приближается. Поняв, что не помогло и не подействовало, шлюха принялась впопыхах отползать, елозя коленями по земле. Но Коля быстро нагнал. Он снова схватился за волосы, по фактуре и ощущениям напоминавшим старую жесткую мочалку, и вынудил шипящую от боли шлюху подняться. Та вовсю махала руками, пытаясь помешать дергать волосы, но Коля уже опять запускал безмозглый снаряд в большой ствол дерева. Только в этот раз Коля прижал шалаву своим телом. — Шестисотый, блядь, — гневался Коля, вдавливаясь в дрожащую и шумно дышащую шмару и крепко держа ее за патлы. — Тебе только на хую всю недолгую жизнь кататься — в лучшем случае. Предел твоих возможностей, хуесоска. Коля задрал юбку и нащупал совсем тонкую ткань трусов, ухватился и дернул, с треском разорвав с одной стороны. Шлюха вздрогнула и пискнула. Коля порвал трусы с другой стороны и наконец отбросил тряпку в кусты. Шлюха уже особо не рыпалась. Просто дрожала и шумно дышала. Видимо, настраивалась на жесткую, но быструю еблю, после которой всё прекратится — и блядская бабочка упорхнет на рабочую клумбу. Но к несчастью, у Коли от такой зрелой пробляди особо не вставало. Ткнув ее носом в дерево, Коля отпустил волосы и отошел к «жигулям». Завел и включил фары. Фару. Горела одна. Но более-менее справлялась с задачей, тускло освещая дрожащую зрелку, стоящую с голым отвислым задом и обнимающую дерево, словно спасательный круг. Хотя по факту, скорее, позорный столб. Взять бы что-нибудь хлесткое и выпороть из нее всё дерьмо. Коля вернулся и потянул шлюху за зад, принудительно отодвигая от дерева, надавил на спину, вынуждая нагнуться. Шлюха нагнулась, держась за ствол. Вываленные сиськи забавно повисли. Коля развел ее ягодицы пошире — посмотреть под тусклым светом фары. Дырки — причем, конечно, обе — казались не просто рабочими, а хорошо, отлично отработанными. Зрелище — в сущности, стоило признать, отвратительное — возбуждало. Коля тяжело вздохнул, чувствуя, как наконец кровь приливает куда надо. Огромные раздолбанные рабочие дыры — возбуждали. Но не физически, а ментально. Конечно, от ебучих толканий в зияющую дыру мало трения и физической, физиологической радости, это очевидно. Но чувство, что ты толкаешься в настолько опущенное тело, доведшее себя до состояния нужника, набора дырок, настолько изношенных, что они утратили способность натереть хоть какой-то, даже толстый, член, — это чувство заставляет бурлить кровь, вызывая ненависть, злость по отношению к такой дырявой тупой шмаре. И в свою очередь, эти чувства, как домкрат, уже поднимают член на раз-два. Вот еще чем зрелки хороши. Коля схватил висящую сиську и, попробовав на вес, вцепился пальцами. Одновременно он всё еще удерживал ягодицу оттянутой и смотрел на главные орудия труда этой бляди. Она зашипела от боли во всё сильнее сжимаемой сиське и схватилась за Колину руку, будто это как-то поможет. — Убери! Больно! — сдавленно пищала шалава. Но не выпрямлялась и не рыпалась. — Синими они будут симпатичнее, — настаивал Коля, неумолимо стискивая, а затем и — выкручивая. Шлюха переступала на сапогах, шипела и плакала. Но была хорошей шлюхой, фактически продолжающей развлекать клиента. Ее дырки подрагивали. Складки большой пизды блестели на свету. Наконец у Коли полностью встал. Он вынул член, приспустив спортивные штаны. Освободил сиську, напоследок сильно дернув за сосок. Извлек презерватив, натянул. И даже не пробовал пристраиваться — сразу с налета вошел в эту… пропасть, бездну, не иначе. Ну, собственно, так и предполагалось, что там всё тщательно разрушено. Шлюха пыталась сжимать член внутренними мышцами пизды, но… тщетно. — Ну и разъебанная дыра у тебя, деточка, блядь. Не думала, что можешь больше получать за провоз контрабанды? — Пошел ты… — хрипела и стонала шмара. Выебать ее… не было особой возможности. В смысле, выдолбить дурь из нее. Потому что… ну, едва ли она ощущала бы достаточно сильно и больно, как бы Коля ни усердствовал. Он вытащил и ткнулся в соседнее отверстие — под сопротивляющееся брыкание и возмущенное мычание шалавы. — Я не даю анал! — завопила блядь, будто Коля у нее миллион из кармана взял. Она также завела руку за спину, стараясь отстраниться, всё брыкалась и дергалась. Но Коля уже был внутри на хорошую треть. Так что трепыхания выглядели неадекватно и нелепо. — Ну конечно, не даешь. А дупло у тебя тут такое, потому что ты жрешь очень много? — Иди на хуй! Я не дам тебе анал бесплатно! Я же сказала! — почти плакала шлюха, понимая, что это уже просто глупо: Коля вошел до предела. По самые яйца. И платить всё еще точно не собирался. Так что она очень скоро сникла. Сдалась уже на первой фрикции. Перестала ныть, приступив к профессиональному постаныванию и аханью. Наверное, надеялась, что чем быстрее Коля кончит, тем быстрее всё прекратится и они разойдутся. Поэтому виляла задом, напрягала анус и обеспечивала встречные толчки. Коля ускорялся — и сучка стонала даже сильнее. Немного нагнувшись вбок, Коля мог видеть, как качаются отвисшие тяжелые сиськи шмары. Слышались их шлепки: так они хлопали друг о друга. Аплодировали. Впиваясь пальцами в бедра, Коля раздербанивал членом эту уже и так дряхлую парашу. Но всё же поплотнее, чем изношенная зрелая пизда. Очевидно, шалава дает пизду бесплатно: фактически там уже и давать нечего. Просто влажный рукав для очистки хуя после анальной ебли. С усилием, но Коля смог кончить. Выдыхая, он подержал член внутри несколько секунд — затем резко выдернул под возглас слишком быстро опустевшей бляди. Коля тут же перевернул ее, толкнул вниз перед собой, на колени, вероятно, уже отбитые после предыдущего швыряния. Не дав опомниться, в открытый от очередного вскрика рот бойко сунул смягчающийся член. Глаза принимающей дыры распахнулись — видимо, к принятию она была не особо готова. Попыталась отстраниться, выплюнуть, вытолкнуть. Но Коля уже крепко держал за патлы, фиксируя морду. Член постепенно расслаблялся и терял силу. У шлюхи текли слезы. Забавно. Коля даже не трахал, не рвался в горло. Просто держал член в поганом рту. А она уже вся извелась. Задыхалась, давилась, извивалась, пускала слюни и сопли. Сочилась изо всех отверстий. Сказать ничего не могла. Только мычала с вылезшими из орбит блестящими на свету глазами. — Хочешь, чтобы вытащил? — спросил Коля, злобно усмехнувшись. Шлюха закивала, покачивая член. — Тогда сними наконец резинку, — грубо приказал Коля. Шлюха потянула руку, но Коля, надменно взирая сверху вниз, не шелохнулся. — Без рук. Ртом. Брезгливо зажмурившись, шлюха заработала губами, зубами и языком, стаскивая прилипший кондом, наполненный спермой. Как только ей удалось вобрать, втянуть, всосать, Коля ловко поймал момент и не дал проститутке выплюнуть фантик с начинкой — зажал помойный хлебальник. Пока зрелка брыкалась, мыча, заваливалась на задницу, одновременно стремясь отползти и отбиться ногами, Коля заправил член и, присев, припер блядскую голову к дереву рукой, упирающейся в рот, и удерживал. — Давай. Глотай, хуесоска. Как говорится, любишь сосать, люби и глотать, знаешь ли. И мы же интеллигентные люди — не хотим мусорить в лесу. На прижатую ладонь потекли черные слезы, когда шлюха попыталась — но не особо успешно — отрицательно помотать головой. — Да, да, — возразил Коля, подняв бровь. — Глотай. Проверим твой потенциал в качестве контрабандистки. Другой рукой Коля схватился за шею шлюхи и, надавливая, водил вверх-вниз — как собаку заставляют проглотить невкусную таблетку. Но как и всякое животное, которым эта шлюха и являлась, она не глотала, сука. Прятала за щекой. Коля влепил затрещину. — Глотай. Или я распахну твою пасть и засуну своей рукой тебе прямо в желудок. Заплакав и прогудев где-то на уровне диафрагмы, шлюха проглотила. Коля даже будто бы почувствовал продвижение комка под рукой, сжимающей шею. Но может, комок и застрял. Шлюха начала кашлять, давиться, да рот был всё еще принудительно закрыт. Слезы потекли ручьем из ее покрасневших глаз. — Ну молодец. Смотри, талант. И большой потенциал. Можешь наконец начать зарабатывать хорошие бабки на сиськи. Может, и мне на шестисотый заработаешь. — И Коля отпустил руку. — Пошел ты… — хрипела шлюха, переворачиваясь, страдая от спазмов в горле. Она встала на четвереньки, закашляв. Наверное, пыжилась выхаркать из себя резиновый сгусток, смазанный спермой. Коля поднялся. Замахнулся и ударил ногой по изношенной промежности, словно по футбольному мячу. Не ожидавшая нападения свинья взвизгнула, поперхнулась еще сильнее, и отползла вперед. Коля ударил снова — ткнул в ягодицу. Шлюха завалилась, повернулась на спину и принялась брыкаться, пытаясь попасть каблуком по Колиной ноге. Презерватив, видимо, у нее уже проскочил. В любом случае она перестала откашливать. Появилась проблема поважнее, понасущнее. Когда шлюха особо резво замахнулась, метя уже куда-то самонадеянно выше, Коля поймал ее за щиколотку. Шлюха в панике затрепыхалась, выдергивая ногу. Выдернула. Но мерзкий, испачканный землей и изношенный сапог остался у Коли в руке. Повертев такой себе трофей, Коля ударил шлюху этим сапогом по лицу, затем усмехнулся и опустился рядом с валяющейся зрелкой на одно колено, на руку шлюхи, прижав ее к земле. Шлюха закричала от новой боли. Коля ткнул острый мысок ее сапога прямо в зияющую раскуроченную дырку пизды. Шлюха вся сжалась, напрягая живот. Снова начала дергаться. — Нет, нет! — закричала она. — Хватит! Он грязный! — Как и ты. Изношенная и грязная. Коля безжалостно толкал внутрь. Причем каблук терзал мягкую плоть пизды, а когда мысок оказался достаточно глубоко, каблук врезался где-то рядом с клитором. Коля давил сильнее, будто собираясь впихнуть уже не впихиваемое, — и каблук буквально впился в плоть. — Нет! Нет! Больно! — ревела жалкая шалава. — Хватит! Она не вызывала ничего, кроме отвращения и злости. Может, если она будет орать и страдать, то хоть аудиально возбудит, надеялся Коля. Может, второй раз за раунд встанет, а? Но нет, категорически не вставал. Так что Коля просто отпустил сапог, всунув его достаточно, чтобы тот хорошо держался, не выпадая и не вылезая без посторонней помощи, и поднялся сам. Плачущая шлюха не стала вытаскивать. Повернулась на бок, подтянула колени и ревела с открытым слюнявым ртом. — Жди шестисотый, блядь. Твой жирный толстосум уже спешит спасать такую пожухлую опущенку, как ты. Перезрелая красотка хуева, блядь. Сняв дневное напряжение, хорошо отдохнувший Коля сел в «жигули», развернулся и помчался прочь.