***

Отец говорил, что Арвен названа в честь звезды, и она любила смотреть на звезды по ночам. Ночь была ее стихией: дева сумерек, дева тьмы, та, что приносит с собой мрак. Арвен не думала, что мрак — это плохо. У нее на безымянном пальце — кольцо с рубином, и носила она его, не снимая. Снимет — утратит силы и рассыпется в прах. Все они только на кольцах своих держатся, долго живущие, бессмертные — люди бы уже давно истлели в земле, а они — нет. Их раса выше человеческой. Их раса — прекрасная, страшная, смертельно опасная. Арвен берегли, как зеницу ока — с тех пор, как Келебриан, жена лорда Элронда, была убита охотниками. Ее не пускали охотиться. За нее есть, кому это делать — жертв ей приносили братья, а после изобретения донорской крови стали приносить кровяные пакеты. Арвен была этому рада и не рада одновременно, ей и не хотелось нападать на беззащитных пред ней людей, и хотелось бы почувствовать охотничий азарт. *** — Всего раз, — сказал Элладан. — И не вздумай отцу проболтаться, — добавил Элрохир — он был младше близнеца на пять минут, что задевало его достоинство, и он намеренно хотел вести себя, будто старше. — Да знаю я. Я не ребенок, — Арвен набросила на волосы плащ с синеватым отливом. — Ребенок, — хором ответили братья. Что спорить, для них — ребенок. Арвен родилась спустя… наверное, примерно пятьсот лет после их рождения. Она почти не помнила мать, а они — помнили. Годы они не считали. Следили за важными изменениями в мире людей, а так — какой смысл? Что за дело Арвен, сколько ей лет? А для родных она ребенок. *** — План такой, — сказал Элладан. — Мы гуляем втроем. Вот как они, — он кивнул на группу молодых людей, очевидно, студентов, которые болтали о чем-то у ночного клуба, смеялись, кто-то курил, кто-то обнимался. Арвен посмотрела с интересом — человеческие отношения всегда вызывали у нее любопытство. Вампиры тоже знали, что такое любовь; отец любил мать, но все же… это другое. Они другие. Люди встречаются, расстаются, влюбляются в других, иногда не один раз — а у вампиров любовь один раз на всю жизнь, и не может быть другой. Элронд никогда не сойдется с другой женщиной снова. — Мне что, так же с вами обниматься? — засмеялась Арвен. — Нет, не так, но… — Элладан смутился. Инцест среди вампиров не был запрещен, и они с Элрохиром говорили об этом: если Арвен захочет кого-то из них, то другой не будет тому препятствовать. Впрочем, для начала стоило заговорить об этом с Арвен, но ни один из близнецов не решался — сестра казалась им слишком невинной для таких вещей. Даже для поцелуев. Даже в щеку. Они целовали ей руку, если хотели проявить любовь, и не более. — У меня есть идея! — воскликнул Элрохир. — Давайте притворимся, что мы… — он задумался, подбирая слова. — Арвен, помнишь Джека-Потрошителя в Лондоне? Арвен кивнула. Она оставалась далекой от мира смертных — из-за опеки отца ее почти не выпускали из родового особняка, интернета там не было, в библиотеку завозили много книг, но все эти книги были достаточно старыми. Современную литературу Элронд считал неподходящей для дочери. Телевизор, соответственно, тоже для Арвен существовал только как средство просмотра фильмов, и никаких новостей, где она могла бы узнать про маньяков, насильников и серийных убийц. А Джека-Потрошителя она помнила — они как раз тогда жили в Лондоне. — Отлично, — улыбнулся Элрохир. — Тогда мы с Элладаном сыграем роль Джеков-Потрошителей. Мы на тебя нападем — конечно, не по-настоящему, но ты закричи, позови на помощь, побеги в темный переулок, а там… — Хм, действительно, неплохо, — одобрил Элладан. — Так что, охотиться мы не будем? — разочарованно протянула Арвен. — Я думала, мы будем гнаться за ними… — Мы что, гончие псы? — закатил глаза Элрохир. — Мы давно уже так не действуем. Это заметно. Они вызовут полицию, и, хотя мы можем положить хоть все патрули, а их пули нас не возьмут — не серебро — отец потом с нас кожу заживо снимет, морально, конечно, и будет прав. Нельзя, чтобы о нас знали. — Но они же знают, — растерянно сказала Арвен, кивая на девушку, у которой на топе было написано слово «вампир». — Кажется, мы им нравимся. — Конечно, нравимся, — фыркнул Элладан. — Потому что они в нас не верят. Если бы верили, вряд ли бы мы им нравились. Да и ты же знаешь, что мама… — его лицо мрачнеет. — Да, я знаю, — Арвен печально нахмурилась. — Давайте о хорошем, — решительно сказал Элрохир. — Арвен, мы — маньяки! *** Ей было весело — но Арвен вскрикнула, как будто ей страшно. Сбросила плащ с головы, иначе было бы странно; в плащах остались братья, как якобы преступники, а она — жертва, красивая девушка, которой должны были захотеть помочь. Она заломила руки в старинном жесте, сейчас так не делали — и тонко-жалобно позвала: — Спасите меня! Умоляю! Элладан погнался за ней, Элрохир поймал, и все это напоминало их детские игры в догонялки. Им ничего не стоило изобразить, что они толкают Арвен — и при этом не толкнуть, дав ей самой отпрыгнуть в сторону якобы от удара. — Эй, прекратите! Не ошиблись, торжествующе подумала Арвен. Люди у входа в клуб не стали звонить в полицию — решили разобраться сами. Дева сумерек быстро побежала в темный переулок, где жертвой сейчас была не она. *** Сколько лет она не пила живой крови из чужого горла? Когда изобрели донорскую? Арвен не помнила. Она припала клыками к шее доставшегося ей человека и начала жадно глотать алую жидкость, и со стороны это смотрелось так, словно дева склонилась над лежащим мужчиной, целуя его в шею. Поцелуй смерти. Элладан и Элрохир, в свою очередь, пили кровь доставшихся им жертв. Переглядывались между собой — хорошо получилось, хотя второй раз такой же номер может не пройти, но в сегодняшней охоте Арвен сыграла ключевую роль, и очень зря отец прячет ее от мира, зря недооценивает — хотя, скорее, переоценивает, считая своим сокровищем. Его сокровищем Арвен может быть и не находясь взаперти. Наверное, стоило поговорить с Элрондом об этом.