Глава 2: Выводок

Жар. Невыносимый, плавящий кости жар. «Ад?» — мелькнула первая мысль. — «Ну логично. За уныние и суицидальные мысли по головке не гладят». Он попытался вздохнуть, но вместо привычного вдоха легкие обожгло огнем. Он хотел закричать, но из горла вырвался странный, стрекочущий рык. Он дернулся, пытаясь открыть глаза, и ударился головой о что-то твердое. Скорлупа. Инстинкты, которых у него никогда не было, сработали быстрее разума. Он толкнул преграду, царапнул чем-то острым. Свет — багровый, злой — ударил по глазам. Он вывалился на горячие камни. Вокруг текли реки лавы, воздух дрожал от температуры, которая убила бы человека за секунду. Но ему было комфортно. Он посмотрел на свои руки. Нет... на свои лапы. Темно-красная чешуя, острые черные когти, кожистые перепонки. Он повернул шею — гибкую, длинную — и увидел хвост и сложенные за спиной крылья. — Твою мать... — попытался сказать он, но вышло лишь шипение. — ЕЩЕ ОДИН СЛАБАК, — голос прогремел над ним, словно камнепад. Он замер и медленно поднял взгляд. Над ним возвышалась гора. Нет, не гора. Чудовище. Исполинский красный дракон, чья грудь светилась внутренним огнем, а в чешуе пульсировали кристаллы, похожие на незаживающие раны силы. Тордак. Король Пепла. Память художника, которая так хорошо запоминала визуальные образы, мгновенно подкинула кадры из сериала The Legend of Vox Machina. Этот дизайн, этот горящий кристалл в груди... «Я в Вокс Макине», — осознание ударило сильнее, чем та ракета. — «Я дракон. Я из выводка Тордака». Взгляд Короля Пепла скользнул по новорожденному дракончику с презрением. Тордак отвернулся, теряя интерес к мелкому существу, и выдохнул облако дыма. Попаданец остался лежать, осмысливая масштаб трагедии. — Это пиздец, — подумал он. — Это пиздец блядский Х2. Судя по сериалу, выводок Тордака — это пушечное мясо. Их перебьют либо герои, либо сам "папаша" в приступе ярости, либо конкуренты вроде Райшан. Шансы на выживание стремились к нулю. Он попробовал приподняться. Тело ощущалось странно. Центр тяжести другой, ощущения другие. Он опустил морду вниз, осматривая себя более детально, и замер. «Так. Стоп. Я... самка?» Ирония судьбы ударила под дых. Он столько писал про это. Столько играл за женских персонажей. И вот, Вселенная, обладающая, видимо, весьма извращенным чувством юмора, сказала: «На, подавись. Ты теперь драконесса». Он... Она... Она нервно дернула хвостом. Ладно. Художник умер. Да здравствует... кто? Она посмотрела в спину удаляющемуся Тордаку. Этот безумный титан скоро натворит дел. Захватит Имон, создаст Хрома Конклав, а потом сдохнет. И его труп... Его труп станет ресурсом. В памяти всплыли кадры: как его сердце используют, как его тело становится просто грудой мяса для чужих планов. В ней проснулась странная, чужеродная гордость. Драконья гордость. И человеческая прагматичность. — Ну уж нет, — подумала она, неуклюже расправляя мокрые от слизи крылья. — Я не сдохну как массовка. И батю просто так на запчасти разобрать не дам. Если уж попала в этот ад, то перепишу сценарий. Она знала будущее. Она знала, кто предаст, кто нападет и где будет слабое место. Она была художником, который не видел будущего. Теперь у неё есть только будущее, и она нарисует его кровью и огнем, если придется. Но для начала надо было найти что-то пожрать и не попасться под ноги старшим братьям и сестрам, которые уже косились на неё как на закуску.