Часть 1

      Он был дарованным, и возможно поэтому слишком хитрым для человека. Куро даже сейчас не до конца понимает, как его смогли надурить на заключение контакта, когда он был довольно осторожен в этом вопросе. Вампир считал, что не может служить людям и не должен находится слишком близко к ним. Каждый его контракт кончался смертью, причём далеко не естественной и спокойной. Возможно ему следовало быть не Ленью, а воплощением самой злой шутки судьбы, когда тебя преследует полоса исключительно чёрного цвета.       «Сумасшедший» — первое, о чём сервамп подумал, только завидев Джека. Кудрявые, растрёпанные волосы, шальные глаза и лукавая улыбка. От таких людей хорошего ждать никогда не стоило. Куро думает, что лучше бы убежал в тот день, чем позволил себя заболтать.       Как именно Джек смог вычислить его, Лень узнал уже после заключения контракта. Дарованными, такие как он зовутся не спроста, на то всегда есть причина. И у Джека она несомненно была. Нелепейший дар, видеть будущее, в тонкостях которого разбираться следует не один век, а у человека столько времени естественно не было. Но этот дарованный справлялся с ним и кажется… Использовал. Использовал, для непонятно каких целей.       Поначалу этот человек казался Куро не только сумасшедшим, но и очень-очень страшным. Опасным. Было что-то в его тёмно-алых глазах пугающее даже такую тварь, как вампир. По сути же Джек был всего лишь мальчишкой и боятся его казалось глупым. Но инстинкты вопили обратное. Дарованный часто делал что-то словно играючи, никогда не посвящал Лень в свои планы и иногда приказывал исполнять самые нелепые вещи. Например был случай, когда Джеку зачем-то понадобилась черешня. И как бы Куро не хотел увильнуть от этого задания, он не мог. Мальчишка знал, как надо отдавать приказы, чтобы те исполнялись в точности по каждому пункту.       Ненавидел ли вампир этого человека? В первый месяц проживания рядом с ним, он без сомнений ответил бы — да. Более ужасного хозяина ему ещё никогда не попадалось. Но однажды он то ли выбрал не слишком удачное время, чтобы прогуляться по поместью, то ли уже сам Джек почему-то не предвидел этого.       Видеть человека в таком состоянии было как минимум… Непривычно. Он казался уставшим. Кутался в одеяло, хотя и без того сидел рядом с камином, листал книги. И кажется не находя нужного, без сожалений бросал всё в жертву огню.       Обычно Джек был весел, слегка задирист, не раз и не два шёл на манипуляции, чтобы получить желаемое, лишь изредка показывая пугающую серьёзность и сосредоточеность. В такие моменты взгляд становился цепким, без искорок смеха, которые привычно таились в самой каёмке глаз. И улыбаться он начинал до того бездушно, что смотреть на это становилось чуть ли не физически больно. Мальчишка всегда был способен задавить собеседника одним лишь своим видом, не говоря уже об умении преподносить сладкую ложь, как саму правду. Куро не удивиться, если в предках у него числился сам Лукавый.       Но сейчас, дарованный был… Словно пуст. Ничего в нём не было, ни смеха, ни серьёзности, ни того, что обычно вызывало настороженность и страх.       С того дня, Лень стал испытывать меньшую неприязнь к своему хозяину. Но продлилось это не слишком долго, ибо на голову несчастного вампира посыпались приказы. И лучше бы это вновь была дурацкая черешня. Убийства. Для сильного вампира вроде бы ничего сложного. Но не для Куро, которого до сих пор не отпускало прошлое. Прошлое, где он точно так же убил кого-то важного.       Джек лишь однажды обронил одну фразу, которая наверное должна была объяснить, зачем ему нужны смерти тех людей. «На мне лежит ответственность. Обязанность. Долг. Но мне до того осточертело следовать тому, что для меня избрал он, тот, кто даровал мне эту душу, что… Лучше уж я обойдусь меньшими жертвами. Да, сценарий выйдет не столь интересным, опасность минует, но так будет лучше. Он это знает, я это знаю. Из-за этого кажется, что со мной продолжают играть. Якобы, я знаю что ты собираешься сделать, маленький глупый смертный, но выйдет ли у тебя? Давай, попробуй перехитрить меня».       О ком именно Джек вёл тогда речь, можно было только догадываться. Некто, способный даровать душу? На ум приходило только одно существо, но скорее в самом Куро сидит демон, чем это окажется правдой. Зачем мальчишке понадобилась смерть этой женщины, вампир не понимает и понять не способен. Даже не зная её, Куро чувствует только тепло от одного мягкого взгляда. И ребёнок у неё такой же, светлый, улыбчивый, как будто и не настоящий вовсе.       Приказа забрать с собой этого ребёнка конечно же не было. Но…       …Лень чувствовал вину. И ему очень хотелось хоть как-то загладить её перед мальчиком.       Когда Джек узнал об этом, то только улыбнулся. Так, словно всё шло по плану, как ему было нужно. — Здравствуй, Махиру. Думаю, мы с тобой подружимся, — голос. Каким же мягким, успокаивающим и глубоким был этот голос. Ребёнок даже перестал прятаться за Куро и принялся с любопытством рассматривать незнакомца.       А Джек смотрел на Широту так, если бы и правда чувствовал по отношению к нему некую теплоту и совершенно не наигранно, ласково трепал по голове, попутно расспрашивая о том как они жили с Куро эти несколько дней.       Перед уходом, дарованный посмотрел на Куро и как-то по-настоящему странно, как ему даже не слишком шло, улыбнулся. — Лучше расскажи ему в ближайшие дни. Он конечно простит все твои грехи, расскажи ты и через несколько лет, но лучше сейчас. Мне будет проще обучать его, — и удалился.       Джек был странным человеком, необычным. И испытывать ненависть по отношению к нему, становилось невозможно. И пусть вампир старался напоминать себе как можно чаще о всей той гнили, что таилась внутри у хозяина, вернуть былое пламя ненависти не получалось.       Узнав правду, Махиру долго, надрывно рыдал. И всё равно искал утешение в руках Куро, всё повторяя: «Братец Лень, братец Лень… Ты… Не вин-новат, приказ…» Чужой шёпот, скулёжь, были выше сил вампира. Он прятал глаза за чёлкой, только бы ребёнок не заметил, что далеко не он один сейчас в ужасном состоянии.       Дарованный заставил их обоих пройти ту ещё эмоциональную мясорубку. И через несколько дней, только хмыкнул, бросив: — Я всего-то сшиваю ваши души красными нитями, не вижу здесь ничего плохого.       Что имел ввиду мальчишка, Куро так и не понял. Как подобным можно хоть что-то сшить?       Махиру казался сильным. Потому что продолжал приходить к вампиру по ночам, чтобы устроиться рядом и следующее утро встретить в чужих, сильных руках, по прежнему улыбался, как могут только дети и звонким голосом, с радостью произносил «Братец Лень!» Почему-то вампир не решался говорить Широте имени, что было подарено ему Джеком. Который наблюдая за всем этим, только хитро и довольно щурился. И продолжал отшучиваться от всех вопросов, почему же он выбрал именно «Куро».       Через несколько месяцев, когда Махиру уже привык к этой жизни, Джек, который до этого залёг на дно, — Лень не слышал ни одного приказа уже очень давно, — вновь начал действовать. Сказав, что обязан обучить Широту как следует и начать следует прямо сейчас, утащил ребёнка в библиотеку с самым довольным видом.       То, что дарованный разбирался в магии как никто другой, удивительным не было. Куро готов поспорить, некоторые заклинания он без зазрений совести «подглядывал» в будущем. Однажды, после одного из занятий, когда Махиру уснул прямо за учебниками, Джек обронил: — Он и впрямь стал для меня надеждой. Когда видел всё это в будущем, и не верил, что так будет. Удивительно, — и улыбнулся так, как ему не шло, — Не стой над душой, Куро, унеси наконец мальчика в кровать. Я ещё побуду здесь. — Что ты вообще задумал? — в который раз Лень задаёт этот вопрос.       Дарованный смотрит на него испытывающе. Как раньше не смотрел. За этим вопросом обычно следовала вереница шуток. — Скажи, я для тебя — зло, не так ли? — дождавшись неуверенного кивка, Джек продолжил, — Приказываю убивать, хотя прекрасно знаю, как тяжело тебе это даётся. Ты страдаешь при этом. Твои, а вернее сказать мои, жертвы, тоже страдают. А мне всё равно на это, знаешь? — смешок, — Никакой я не добряк, но и абсолютным злом меня не считай. Я поступаю так, как следует. Избираю самые извилистые, сложные и полные боли пути. Но будь уверен, они многих приведут к счастью. Кто-то сможет принять и вновь обрести брата, кто-то сможет менее болезненно пережить предательство, кто-то найдёт себе ангела… Что уготовано тебе и Махиру, говорить я не обязан. Но знай, плохого лично вам, я не желаю.       Замолкает, отворачивается, а после трусливо убегает искать что-то. Как будто бы и сам от себя не ожидал откровений. Почти откровений, в одном Джек точно солгал. Ему не всё равно.       В то раннее утро, издали слышался колокольный звон. Махиру ещё спал, уютно свернувшись в клубок на кровати и обнимая вместо Куро подушку. Сонный и не очень-то довольный, вампир был вынужден идти в библиотеку, ибо оттуда чувствовался особенно сильный зов хозяина. — О, пришёл. Я думал пошлёшь меня и продолжишь спать, — весело проговорил Джек, откладывая книгу, которую он до этого читал и поудобнее устраиваясь в кресле. — Присаживайся, — подбородком указывает на кресло, стоящее напротив, — Разговор предстоит не простой.       Лень послушно садится, скорее потому что всё ещё хотел спать и с радостью бы сейчас обернулся котом, чтобы можно было в удобстве поспать здесь.       Звон колоколов не стихал. — Отличное утро для смерти, не находишь? Сегодня и число вроде неплохое, и месяц. Восьмое мая. Мне нравится, — Джек слишком расслаблен для того, кто ведёт разговоры о смерти с утра пораньше. Куро напрягается, а сонливость как-то резко исчезла. — Что за бред ты несёшь на этот раз? — устало спрашивает вампир. — И никакой это не бред, — дарованный обиженно надувается, начиная при этом выглядеть совсем уж по-детски. Секунда, другая, и его лицо приобретает мягкое, смиренное выражение, — Это важно, Куро. Мне нужно сегодня же умереть. Но сделать это так легко, он мне не позволит. Воскресит сразу же. А если я буду жив, ничего хорошего дальше не будет. Меня станет использовать тот, кто, как ты считаешь, уже мёртв, — Джек видит испуг, шок и неверие в чужих глазах, и понимающе хмыкает, — И поэтому ты должен убить меня. Именно ты. Вампир — существо тёмное, да ещё и произошедшее от демона. Мою душу точно зацепит, запятнает, сделает грязной и она наконец расколется. И даже ему уже не будет под силу что-либо сделать. Не представляешь как часто он жаловался мне, что иногда очень жалеет, что дал таким созданиям как ты, жизнь, — дарованный устало прикрывает глаза, замолкая, и позволяя Куро всё обдумать как следует.       Несколько минут прошли бы в тишине, если бы не утихающий колокольный звон. — Если… — наконец выдавливает он из себя, — Так нужно, то… — отводит взгляд. Лень не может сейчас смотреть на человека (и человека ли?) Это выше его сил. — Не приказ. Просьба. Всего лишь просьба. Последний приказ у меня будет другим и наверняка придётся тебе по душе, — почему-то Куро не очень уверен в этих словах. Но когда в голову врезается сам приказ, то в изумлении распахивает глаза и всё не может поверить. Защищай Махиру, чего бы тебе это не стоило. — Знаю-знаю, ты и без этого бы отлично справился. Только вспомню, как ты всех потом будешь сравнивать по весу с мальчиком, до того ты привык его на руках носить, что невольно улыбаться тянет, — сейчас Джек расслаблен. Добродушен. И готовый встретить смерть.       Куро почему-то не может отказать ему. За всей игрой, дарованный многое прятал, у него осталась ещё куча тайн, которые не дано никому разгадать. Но несмотря на это, в нём нередко проскальзывало нечто настоящее. Хорошее. Это не оправдывало его поступков, но в всё же…       Почувствовав, что Лень уже принял решение, человек вновь прикрыл глаза. — На самом деле, меня не Джек зовут. Хара Ия. Нелепое имя. Но моя мама любила бордовые фиалки. Она говорила, что они похожи на цвет моих глаз. Ещё она называла меня своей радостью. Пожалуй мама единственная, для кого я ею был, — человек грустно улыбается. Убить его такого, сродни пытке. Наверняка Дже… Нет, Хара это понимает. Понимает, но всё равно не оставляет выбора. До последнего жесток.       Когда человек перестал дышать, колокольный звон утих. А Лень почувствовал, как Махиру проснулся. Уже слышит, как тот топает босиком на втором этаже, приближаясь к лестнице, явно с целью найти его. Надо перехватить мальчика до того, как он заглянет в библиотеку. ***       Объяснить, куда пропал дарованный, не так легко, как кажется. Особенно после прочтения короткой записки. «Я составил курс обучения для Махиру. И только попробуй угробить мои старания! Я конечно понимаю, Лени положено, но имей совесть. Кстати, не представляешь как сильно ты удивишься, когда узнаешь какое же имя тебе изберёт мальчик. На самом деле мне не следовало играть с этим, но ничего не смог с собой поделать. Хотелось оставить какой-никакой отпечаток на твоём самом последнем имени. Должен же кто-то меня помнить? Без всякого уважения, с очень строгим взглядом (позаботься о нём и его обучении!), навеки ваш, Хара Ия».