Часть 2 (Первая глава, о больнице…)

Первая глава, о больнице…

В тот момент, когда я осознала что могу пошевелить правой рукой, моргнуть и даже чуть сместить точку обзора, что-то в моей голове щёлкнуло и сознание стало медленно погружаться во тьму. Последняя мысль на задворках сознания «Моё имя Йоруичи. Я сохраню его в дань памяти о прошлой жизни!» Не знаю и даже не представляю сколько я была во тьме бессознательности, но в какой-то момент я ясно осознала, что наконец могу нормально и связно мыслить. Так продолжалось примерно 10 минут, как вдруг вокруг стали появляться посторонние звуки. Пип… пип… пип… равномерно пищал датчик сердцебиения, рядом тихо гудел ещё какой-то прибор, но мне плохо было видно со своего месторасположения, а сориентироваться не давала ноющая головная боль, волнами прокатываясь по сознанию. Глаза плохо привыкали к дневному свету в палате и постоянно приходилось зажмуриваться. Внезапно в палату влетел, а по-другому и не скажешь, доктор. Кажется, пару месяцев назад Сакурая водили к нему на приём и тогда он представлялся Рокуро Утияма. Его волосы были растрёпаны, на щеке виднелся отпечаток карандаша, а глаза были с полопавшимися сосудами. Утияма-сан забе́гал по палате. Сначала он подошёл к аппарату искусственного дыхания и снизил уровень поступающего кислорода, это я поняла по тому насколько легче мне стало дышать, после этого он подсоединил к катетеру на руке капельницу. После последнего своего действия он вылетел из палаты на первой космической, а я уснула. В следующее своё пробуждение я обнаружила за окном ночь и, полежав около получаса, снова погрузилась в спасительную тьму. Третье пробуждение было вынужденным — в моей палате кто-то говорил. — Как он? - спросил мужской голос. Обладатель этого голоса представлялся мне немного пожилым, но ещё не потерявшим своей силы мужчиной. — Для тех повреждений с которыми он поступил, удивительно неплохо, я бы даже сказал - хорошо. Особенно учитывая неделю комы и неблагоприятные прогнозы моих коллег. - обладатель этого голоса был мне знаком — голос принадлежал Утияме-сану. — Прекрати язвить, Рокуро, ты не хуже меня знаешь, что мальчишке вообще повезло быть на пути нашей группы. Я до сих пор в шоке от того, что он был жив с таким количеством переломов и кровотечений. И не меньше ему повезло, что в нашей группе был ирьенин, который имел при себе свиток для переноски раненых. Иначе… - первый резко замолчал. Именно этот момент я выбрал для того, чтобы открыть глаза. На меня тут же уставились эти двое. Как я и думал первый говоривший был мужчиной в летах, но в его болотных глазах ещё не угас огонь, а в чёрных волосах был лишь намёк на седину. Вторым был Утияма-сан и он тут же стал подошёл ко мне. — Малыш, ты нас хорошо понимаешь? - я кивнула. — Замечательно, сейчас я тебя обследую и задам пару вопросов. — Хорошо, - тихо прохрипела я. Голос был детским, как и положено, но при этом я сильно сипел, а при каждом произносимом слове горло будто раздирало наждачкой. — Воды, - мою просьбу тут же исполнили и к губам был приставлена трубочка в стакане воды. На руках доктора, спустя пару секунд, зажёгся бирюзовый обволакивающий свет и он стал водить руками над моими ногами, руками и рёбрами. Второй стоял в углу палаты и вообще никак не отсвечивал. — Итак, - сказал Рокуро-сан, закончив с осмотром. — В принципе ты почти полностью здоров, единственное неприятное в твоём случае так это то, что твой организм использовал слишком много ресурсов для поддержания жизни и теперь ты истощён, но к счастью это легко исправить. Поэтому витамины, которые тебе будут приносить медсёстры, ты должен пить полностью, они будут в твоём курсе лечения всего неделю. А теперь перейдём к вопросам. — Я готов, - произношу и мысленно благодарю японцев за то, что в детской речи нет чёткого разделения полов, а соответственно я не спалюсь в самый неподходящий момент. — Ты помнишь что именно произошло? — На нас с родителями напали нукенины из другой страны. Они что-то спрашивали, но родители молчали и их почти сразу убили, надо мной долго издевались и тоже что-то спрашивали, я не помню что именно, но точно помню что из-за того что я не знал ответа они пинали меня и били. — Аре… Так хорошо, а откуда вы шли? — Мы возвращались из Танзаку. Ка-чан недавно была на миссии и заказчик подарил ей семейную скидку-купон в одну из своих гостиниц в Танзаку. То-сан был в отпуске и родители решили сводить меня в другой город перед моим четвёртым днём рождения. Мы прибыли на источники через неделю, ещё неделю были там и на третий день нашего пути назад на нас напали. — Хорошо, отлично, а теперь я перечислю ту информацию, которая была в документах твоих родителей на тебя. Твоё имя Сакурай Харуно… — Нет. — Что? - от того что я перебил его того что сказал врач завис. — Я Харуно, но не Сакурай. Отныне моё имя Йоруичи Харуно. — Йоруичи… - врач растерянно посмотрел на того мужика. Изображающего фикус. Фикус кивнул, мол пусть так. — Хорошо, ты не будешь против если я сокращу твоё имя до, скажем, Йору? — Хорошо. — Тогда дальше, 28 марта тебе будет четыре года и ты являешься потомственным бесклановым. — Да. — Твои документы уже поданы на предварительное рассмотрение к зачислению в канцелярию Академии Шиноби. — Именно так. За пару недель до нашего ухода То-сан подал мои документы в канцелярию, тогда же он оформил заявку о моём обучении на ирьенина, но заявка тоже на рассмотрении. — Что же раз так, то пока вопросов нет, единственное… Ты ведь понимаешь что ты теперь сирота? — У меня болеет тело, а не голова, так что я не идиот, у меня нет живых родственников. - по щеке скатилась одинокая слеза. Тогда врач оставил меня в покое. Но я всё взять в толк почему они разговаривали со мной как со взрослым. Чуть позже Рокуро-сан сам объяснил мне, что очень часто дети, на глазах которых убили родных, могут ментально повзрослеть на неограниченное количество лет, мой случай не исключение.