.

Фриск прижалась к стене, внимательно прислушиваясь, и краем глаза смотря на небольшую, желтенькую звездочку. Не верила она в то, что это простое Сохранение. Уже было такое: вроде в воздухе летает простая пыль, а на деле: огромная жуткая тварь, к которой не то, что бы подходить не хочется, на нее даже смотреть страшно. Девочка оглядела помещение, в котором оказалась. Эта была небольшая комната, и все, что в ней было — пара книжных стеллажей, телевизор и небольшой стол. На стене висел какой-то приемник, наверное для ключа. Сердцевина его тускло светилась желтым цветом. Жаль, подходящего ключа у нее не было. Тогда где его достать? Фриск плотнее закуталась в свитер. В этой лаборатории было очень холодно, а потому девочку била мелкая дрожь. Она подошла к одному из стеллажей. На полках как попало лежали диски и касеты, порядком покрытые паутиной и пылью. Впрочем, особо это не удивляло: вся лаборатория создавала ощущение богом забытого места. То тут, то там встречалась паутина, что-то липкое, видимо, оставленное теми странными существами, от пыли в воздухе было тяжело дышать… Неужели Альфис забыла о существовании этого моста? Внимание Фриск привлек касетный проигрыватель, что стоял на самой первой полке стеллажа. На его корпус была наклеена небольшая бумажка, но никаких надписей на ней не было; черной ручкой был нарисован небольшой вопросительный знак. Наверное, это проигрыватель для аудиокасет, только вот зачем он здесь? Ведь здесь есть еще один, но кажется, уже для видеокасет. Однако не просто так ведь он лежал на самой нижней полке? Девочка заметила, что помимо касет и дисков, которые расположились на стеллажах, были и еще несколько, только вот пылились они в коробке под столом. Всего их было семь, шесть из которых были пронумированы. Однако внимание Фриск привлекли не они. Эта была маленькая касета. В отличие от остальных, цифр на ней не было: тот же знак вопроса, что и на проигрывателе. Хм… Девочка провела рукавом свитера по поверхности проигрывателя. Голубой рукав сразу стал серым. Как долго эти полки не протирали? Фриск осторожно взяла в руки касету. У нее не было уверенности, что проигрыватель работает, а пленка осталась в первоначальном состоянии и не повредилась. Но попробовать-то стоило; все равно из этой комнаты она уйдет не скоро. Проигрыватель проглотил касету, но первые секунды ничего не было слышно. Фриск поначалу подумала, что-то не так с проигрывателем, и уже потянулась было к кнопкам, но голос, раздавшийся из динамика, заставил ее вздрогнуть: «– Хм… Странно все это. Казалось бы, середина лета, а здесь все равно идет снег… Наверное, мне стоит смириться с этим? Тем более после стольких лет. Но, может быть, во мне просто говорит ностальгия о жизни на поверхности?» Тело Фриск покрылось гусиной кожей. Голос говорившего был спокоен, и в нем слышалась странная, прохладная нотка, но он все равно был очень приятным. Кто говорил и о чем именно девочка даже не думала, ей хотелось просто слушать этот голос. «– С того момента… С момента их смерти… Прошло уже немало времени, но хоть сейчас дела начали налаживаться. Но, вероятно, я слишком эгоистичен. Ни за что бы не сказал, что состояние Азгора улучшилось за эти годы. Впрочем, кажется, не только моя жизнь к этому времени начала улучшаться. Подземелье, кажется, устало оплакивать тех детей. Сейчас о них будто ни слухом, ни духом, но глупо предполагать, что о них забыли; они ведь были детьми короля…» Фриск немного стало жаль говорившего. То есть у Азгора были дети, которые после умерли? Может быть, после этого он и начал собирать души ради разрушения барьера? Но, по крайней мере, с говорившим сейчас все хорошо… Хотя, судя по тому, сколько было пыли на этой касете, записи было, по крайней мере, лет десять, если не больше. «– Пускай и цель в виде разрушения барьера будет, вероятна, достигнута нескоро, но, по крайней мере, теперь хоть ясно, что это вообще за заклинания. Да и недавно в Подземелье начали падать люди… Ха-ха. Слишком жестоко с моей стороны говорить об убитых детях так равнодушно… Да и сейчас…» Послышались странные звуки, похожие на помехи. Фриск уже посчитала, что с пленкой что-то не так, но в следующую секунду застыла. Из динамика раздался звук, будто бы кто-то открывал дверь. Следом за этим послышался голос: «– Хм? Что-то не так, малыш?» Девочка не могла не поразиться, насколько сильно изменился голос говорившего. Он и до этого звучал спокойно, но тогда в нем слышался легкий холодок, а сейчас… Он зазвучал, еще тише, еще мягче, даже как-то… ласково, что ли? Сейчас хотелось просто закрыть глаза и слушать, и не важно, какой смысл несли бы эти слова. Просто слушать, дабы в конце концов провалиться в сон. «– Тебе опять приснился кошмар? — спросил говоривший. На фоне послышались всхлипывания и очень тихий шепот, который девочка не смогла расслышать. Следом послышалось нечто вроде щелчка, и шорох ткани, словно кого-то укрывали одеялом. — Тише, тише. Не бойся. Я с тобой. — П-пап… — пролепетал мальчик. Голос его чуть хрипловатый, как у отца, но, наверное, дело было в том, что ребенок проснулся совсем недавно. — М-мне страшно. Я… я… — Сынок, не говори, если не можешь. Не мучай себя. — Н-но как ты… — Никаких но. Ты еще не оправился от недавнего потрясения. Постарайся пока что не думать об этом, хорошо? Расслабься. Сейчас ты со мной, тебе нечего бояться.» На некоторое время повисло молчание, хоть этот факт дошел до полусонной Фриск с опозданием. Девочка широко открыла глаза, стараясь не задремать, и таки дослушать пленку до конца. «– Пап. — Я слушаю. — эти слова почти заглушил шелест ткани. — Я люблю тебя. Спасибо.» Стал слышен тихий смех, и непонятный стук, как от ударившихся друг от друга костей. За этим последовал крайне странный звук: если Фриск смогла бы найти хоть какое-то сравнение, то описала его как «искрящийся». У нее возникло чувство странного дежавю, она будто где-то уже слышала это. «– А что ты ищешь? — сонно спросил мальчик. — Химию. — расплывчато ответил ему отец. В его голосе послышалось нечто вроде легкой усмешки. — Зачем? — Мне казалось, ты быстрее засыпаешь, когда я рассказываю что-то на эту тему. — Неправда! — Что ж, скоро мы это проверим. — очень тихо, почти и неслышно прошептал говоривший.» Фриск тихо хихикнула. Сейчас она немного пожалела о том, что это не видеокассета. Если это звучит так мило, то что происходило в реальности… интересно представить. Но немного даже тоскливо без видеоряда. Так хоть стало бы понятно, кто это, или хотя бы где происходит. А правда, кто вообще записал этот разговор на кассету? «– Ох, ты уже засыпаешь… — говоривший вздохнул. — Тогда… чтож…» Фриск заметила, что голос стал немного неуверенным. Она не знала, как выглядят монстры, чьи голоса звучали на записи, но даже если попытаться представить, то с огромным трудом сложно было вообразить обладателя такого голоса, как «нерешительного». Снова стали слышны тихие шорохи, и следующие за ними шаги. Фриск закрыла глаза, стараясь выстроить картинку в своей голове. Ей на ум сразу пришли, что очевидно, ребенок и взрослый. Ни лиц, ни каких либо четких очертаний они не имели, как и сама комната. Один из них укладывал другого спать. Это так мило… «– Ох… Лишь бы все это не затянулось. Хоть бы с тобой все было в порядке, Санс…» Снова шорох ткани, шаги… «– А? Он был включен? Я совсем забыл про запись…» Тихий щелчок, и касета медленно выехала из щели. А Фриск просто смотрела прямо перед собой, чувствуя себя немного неловко. В смысле, то есть она только что прослушала случайно записанный разговор? Возможно, стоило чувствовать какой-то интерес, или нечто подобное, но девочка чувствовала себя так, будто проследила за самим скелетом. Аж холод по коже проходит. Весь прослушанный ей диалог был чем-то личным, и Фриск пожалела, что вообще полезла в тот ящик. Девочка взяла касету, некоторое время проворачивая ее в руках. Через время она убрала ее в карман. Лучше отдать ее Сансу, отчасти она ведь его… Фриск поднялась, осторожно выглянув из-за двери. Никого там не увидев, девочка осторожно двинулась вперед. Просматривать остальные касеты ей не хотелось, мало ли, что там записано…