Эпилог

Молча наблюдая, как их тела унесли с берега, сёстры смотрели на реку Сандзу. Они более ничего не чувствовали. Даже Чжи А, что привыкла жить эмоциями, была опустошена. И так ясно пред глазами девушки предстали её жизни. С самой первой и до последней. Как она жила и, как из жизни в жизнь, совершала одну и ту же ошибку. Зависимость. Отчаянный страх одиночества гнал её к тем, кто привязывал к себе узами любви. А сейчас… сейчас она осознавала, впервые за все восемьсот лет, осознавала, что ей, по сути богине, одиночество никогда не грозило. Всегда окружённая духами, всегда любящая и любимая, но ослеплённая страхом, гонящаяся за теми, кто причинял боль… Она посмотрела на сестру, также созерцающую воду. — О чём ты думаешь? — Какой у неё оказывается тихий голос. — О том, что это правильно. — Также глухо отозвалась Лин Си. — Впервые за всё время нашего существования, мы хоть что-то сделали правильно. — Умерли? — Чжи А подошла и села около ног той, что ещё несколько мгновений назад ненавидела. — Нет. Поговорили. — И Лин Си села, избегая касаний их обнажённых душ. — Я берегла твою психику и не могла говорить о многом. Потом не имела возможности. А когда вернулась, не захотела. — Я… Та жизнь была ужасна. Я ослепла и оглохла. Так страшно… — И они замолчали. И это молчание казалось тоже правильным. — Пойдём домой? — Увидев сомнение в глазах Чжи А, девушка пояснила. — Мир духов. Нас родители ждут. — И, дождавшись нерешительного кивка, Лин Си встала и открыла врата в мир духов. Прекрасное место, по которому соскучилась та, что находила здесь покой, дожидаясь следующей жизни. Но стоило им ступить на мягкую траву, как их тут же окружили духи. Раньше они не могли различить их ауры и считали просто заблудшими душами, но теперь… Со всех сторон звучали приветствия и доносились неразличимые вскрики. Сёстры, улыбнувшись друг другу, впервые почувствовали ту связь и тепло, которое было, когда одна принцесса пришла к другой. Связь не просто сестёр, а истинных половинок. Тьмы и света, дня и ночи, порядка и хаоса. Они не могли существовать друг без друга… И сейчас они могли начать всё заново. — Прости меня. — Тихо, сказала Чжи А, когда они всё же смогли отделаться от духов и ступили в лес. — Я не должна была ничего этого делать. Даже приходить к тебе тогда не стоило… — И ты прости. — Как-то нерешительно отозвалась Лин Си. — Я должна была много всего сделать, чтобы защитить тебя, но не сделала. А то, что делала… — Я тебя прощаю. — Впервые обняв сестру за такой долгий период в восемьсот лет, Чжи А плакала. Её призрачные слёзы падали на зелёную траву солнечными зайчиками и заставляли расцвести чуть увядшие цветы. — И я… прощаю. — Отвечая на объятья, Лин Си поняла как соскучилась по ним. — А нас вы простите? — И девушки обернулись на мягкий баритон. Лин Си засияла, и сама её душа вдруг стала светиться ярче. Она, взяв Чжи А за руку, потянула её к родителям. — Это наш отец, а это матушка. — Девушка так светилась, что её глаза стали сиять как звёзды в ночи. — А это Чжи А… Какое-то время стояло неловкое молчание, пока повелитель света не протянул к дочери руку и та не отозвалась теплом во всём её теле. Робко, но с нежностью в глазах, она коснулась отца, затем и матушки и, в какой-то момент, когда все они стояли освещённые ярким светом в мире духов, взошло ещё одно солнце и появилась ещё одна луна. Они были меньше имеющихся и казались такими хрупкими, но светились ярче. А после, луны зашли, уступая место утру. — Мы дали вам при рождении иные имена. — Созналась повелительница ночи позже, когда обе дочери уже переродились, спустя почти пятьдесят лет после своей смерти. В мире людей шёл 2089 год, когда появились сосуды девушек. Люди жили как и прежде. Духи снова стали возрождаться и требовалось внимание переродившихся богинь, но… Чжи А не стремилась заниматься миром духов, а Лин Си не хотела покидать семью. И если первая жила на два мира, периодически возвращаясь к смертным родителям, то Лин Си, по достижению семи лет, просто сбежала в мир духов и росла рядом со своими духовными родителями. Переродились они в Англии, в деревеньке у Лондона. Их человеческие родители мигрировавшие за рубеж, ещё в 1900-х, так и остались жить здесь. Как только девушки узнали, что их сосуды вот-вот родятся на свет, то покинули мир духов и родителей, к которым обе сильно привязались. Переродившись, они столкнулись с подзабытыми голодом, холодом и прочими прелестями жизни живых. И если Чжи А с наслаждением проживала каждый день, Лин Си ждала, когда же сможет вернуться туда, где действительно должна быть. В семь лет у девочек пробудилась сила и в тот же день, Лин Си сбежала в мир духов, оставив объясняться с человеческой семьёй Чжи А. Впрочем, у неё не было с этим проблем. Как только девочкам исполнилось по двадцать одному году, они прошли ритуал, после чего все миры были озарены светом двух богинь. — Имена? — Лин Си задумчиво листала книгу. — И какие же? — Астери и Актина. — Женщина улыбнулась, видя как нахмурилась девушка, пытаясь понять смутно-знакомый язык. — Латинский. — Подсказала она. — Звезда и луч? — Изогнутая бровь. И смех. — А вы, матушка, изобретательны. — Перестань. — Улыбнулась и женщина, гладя по голове своё чадо. — Скоро придёт твоя сестра. Надо приготовить что-то сладкое… — Давай лучше я попрошу А Ро? Она вкусно готовит… — Луна только покачала головой. Но сигнал призыва девушке послала. Мимёнгви, которой всё же нашлись глаза, радостно смотрела на ту, которую чуть больше тысячи лет назад учила писать. Удивительно красивая, её в мире духов называли госпожой, чтобы она не делала. Всегда подле своей подруги, она во всём её поддерживала. — Лин Си, а когда ты в мир людей вернёшься? — Вопрошала девушка, замешивая тесто. — Тхэ Ри скоро заканчивает с медитациями, мир духов пополняется. Хаос же начнётся. — Потом. — Привычно ответила богиня и прижала формочки. *** Спустя чуть более пяти сотен лет. 2607 год. Гора Пэктудеган. — Бабушка… — Девочка бежала за моложавой старушкой и несла корзинку так, чтобы видеть дорогу. — Ты обещала рассказать легенду. — Я тебе уже рассказывала. — Возразила женщина, но увидев обиженное лицо внучки, вздохнула. — Ладно. Мир, умирающий, но гордый, содрогнулся. Две великие богини сестры Астери и Актина вступили в схватку за души людские, гиблые. И сдвинулась земля, что веками стояла недвижима, и замёрзли океаны, что никогда не покрывались льдом. Гневались богини, что люди мир духов сгубили невежеством и гордыней и тогда многие страны пали многими жертвами. Взмолились люди богам, но даже те две сестры, что не жизни, но души людей спасти пытались, отвернулись от презренных. Но мир духов содрогнулся тогда силой великой. И люди, признавшие свои грехи, стали верить. И веря, видели они, что духи их оберегали и помогали. И тогда стали они молиться двум сёстрам великим. И те смилостивились, вернувшись к людям, направили духов, помогли душам смертных и воцарился мир. — А про рыцарей? — Перешагивая через корягу, подал голос ребёнок. — При каждой было по четыре рыцаря верных, что в четыре стороны света глядели и ведали они то, что иным ведать не дано было. При Астери, богине Тьмы и Покоя, была дух тьмы Мимёнгви. И была она не как другие, а с глазами. Среди людей ходила, и видя их пороки говорила, какие достойны жизни без бед, а каким покоя не ведать никогда. Был то ли лис, то ли человек. Он хитёр был и душу на стойкость проверял, и коли в душе человеческой зло было, то Тьма посещала его жизнь и испытывала его, пока не покается грешник. Был при ней дух дракона. Он был при ней мужем и смягчал её сердце, когда та серчала на мир грешных людей. А ещё, был при ней и маленький дух. Говорят, он человеком когда-то блуждал по миру, но таким славным, что она ему камень души подарила, и бессмертие даровала. И дух этот, самый маленький, детям помогает путь найти. Он в храмах свечи зажигает пред тем ребёнком, которому суждено богине себя посвятить. И правит великая Астери миром духов, но рыцари её не дают своей звезде, сияющей во тьме священным покоем забыть о людях грешных. — А про других? — Глаза девочки блестели. — Первым рыцарем при богине Света Актине стал волк. Она ценила его чистоту и благородство. Именно он указывал ей на тех, в ком благородство сильно, в ком свет ясен, кто заслуживает счастья. Но и он же карал тех, кто недостоин. Он, шедший путём силы и верности, карал подлецов и предателей, и тогда мучились они виной. Вторым её рыцарем стал обычный смертный. Говорят, идя по улице, среди людей, она увидела человека и одарила его своей силой, хотя до этого он был несчастнейшим из всех смертных. Она ласково называла его «поварёнком», и правда, говорят, коли купив у юноши бульона, больной тут же излечивался, то значит встретил он второго рыцаря Света. Ведь дала ему богиня дар лечить. Третьим рыцарем стал при ней девятихвостый лис. Он стал её судьбой, её наречённым. Говорят, если кто-то слышит стук сердец, бьющихся в унисон, значит мимо них прошла богиня со своим спутником. Он был при ней всегда, и никто не знает, когда они повстречались. Четвёртым рыцарем, при луче света этого мира, стала девушка. Она помогает мёртвым обрести покой, а когда видит потерянные души человеческие, что можно спасти от тьмы и отправить на перерождение, она зовёт свою госпожу и та озаряет их светом. — А к кому мы идём? — Сморщила носик малышка, случайно насупив в грязь. — Мы идём как раз к четвёртому рыцарю на поклон. Дабы она озарила наши души после смерти. — Улыбнулась старушка. — А твоя корзинка кому? — Глаза с любопытством и завистью посмотрели на корзину полную съестного, что несла женщина. — Моя корзина для мужа четвёртого рыцаря света. — Улыбка женщины стала шире. — Для великого бога судеб Шин Пуонга. Дабы твоя судьба была лёгкой. — А он не потолстеет? — Ребёнок забавно скуксился, поймав насмешливый взгляд женщины. — Он примет в подношения только кристалл, на котором будет твоя судьба. А еду отдаст подчинённым, чтобы те были сытые и ошибок не делали. Ещё долго в заповедном лесу, где стоял храм, разносились вопросы девочки и легенды бабушки. В целом мире было столько разных вариаций этих вопросов и этих легенд. А правда… Правду знали только те, кто величайших богинь называл так, как другим и в голову не пришло бы… — Чжи А! — И девушка улыбнулась, юркнув в родные объятья лиса, скрываясь от людей в беседке парка. — Лин Си! — И звонкий смех пронёсся в мире духов, затмевая рычание, в очередной раз взбешённого ею, дракона.