Часть 10

Игнорировать Олесю было уже невозможно. Она не понимала, что со мной творится, пыталась дописаться, отловить во время моего посещения школы. Учитывая, что мы вместе занимались на танцах, у неё были все шансы. Я избегала её одну репетицию, на второй стало некуда. - Мия, что случилось? Почему ты со мной не разговариваешь? – с претензией прижала она меня к стенке. Фигурально. - Мм…, - я опустила глаза и впилась пальцами в свой локоть, стараясь не смотреть на неё. – Извини, мне тяжело. Ты тут не виновата, это мои загоны. - В смысле? – ожидаемо спросила она. Ну да. - Не могу объяснить, - помедлив, ответила я. Хотела сказать «Позже поймёшь» или что-то в этом роде, но догадалась перефразировать. На самом деле важно выражать свои мысли правильно. «Позже поймёшь» - это ты слишком мелкая. «Не могу объяснить» - я не могу. Мне всё равно, зато она не будет чувствовать себя обиженной. Хотя, кажется, она всё равно обиделась. Печально. - Прости, - опять пробормотала я. - Да за что? – Олеся недоумевала. Кстати, интересно. Была ли я в тринадцать такой же рефлексивной, как сейчас? Что-то мне подсказывает, что нет. Тем понятнее её недоумение. Вдох. Выдох. - Чтобы объяснить, нужен очень серьёзный разговор. Я к нему пока не готова. Ты можешь подождать? Забавно, наверное, я выглядела, говоря такие пафосные для той ситуации слова. Вот так. Избегание разговора непременно приведёт к самому разговору. И придётся импровизировать. А в этом самое сложное – не ранить чувства другого. - Сколько? – поинтересовалась Леся. Может, после репетиции? - У тебя будет время? – уточнила я, почему-то заикнувшись. - Ну у нас будет время, пока будем переодеваться, - пожала она плечом. - Не пойдёт, - мотнула я головой и задумалась. - Почему? Её ко мне скорее всего не отпустят – даже спрашивать не хотелось. Идти к ней – тоже так себе вариант. Я буду чувствовать себя неуверенно и не смогу ничего объяснить. Чёрт, я уже чувствую себя неуверенно! - Я пока не готова, - отговорилась я. Сбежала. Может, обернуть всё в шутку? Но как? * * * Полночи я проревела в подушку. Хотелось чьих-то объятий, кого-то родного, но с Люттом я сиюминутно встретиться не могла по понятным причинам, с Лекс – тем более, а маме не особо доверяла. Точнее, доверяла, но не хотела грузить своими проблемами. Снизу спала сестра, поэтому плакать приходилось беззвучно. Я хотела было написать Лютту: как правило, если облечь свои эмоции в слова, становится лучше. Однако интернета не было, так что сообщения остались висеть в красной зоне, вызывая к меня новый – последний – приступ истерики. Вытолкнув половину своего напряжения в подушку, а вторую задавив в горле, я вскоре заснула.