Глава 1. Монстр

      Когда они вернулись, свет в особняке не горел. Почти все его обитатели давно легли спать.       Пока дворецкий бегал по хозяйственным помещениям и будил слуг с кухарками, Марла мялась у порога своего дома, теребя меж пальцев шерстяную накидку. Ей не было холодно, но абсолютно разбитое внутреннее состояние против воли стимулировало моторику рук. А сминать шаль было куда удобнее, когда та длинным подолом свисала с плеч.       Капитан личной гвардии Корво Аттано стоял рядом с ней, выпрямившись по струнке, и держал учтивую паузу уже около пяти минут. Ровно с тех пор, как Марла сказала ему одну единственную фразу.       «Мне нужно собраться с силами».       Она не могла заставить себя сделать дальше и шаг. Но пришлось.       — Скажи мне, что это розыгрыш!       Неприятный голос Кирсы разрезал тишину парадного входа, как нарушает сумрак грозового неба вспышка молнии. Обычно Марла едва сдерживалась, чтобы не сморщиться, когда слышала невестку — с момента появления Кирсы в этом доме между ними сложилась глубокая взаимная неприязнь.       Но сейчас ей было все равно. Суровое безразличие ко всему происходящему обволокло ее, как покрывает деревья мох, и она даже не дернулась на приказ постылой родственницы. Только с трудом открыла глаза, предвкушая тяжелый разговор.       — Скажи мне это, дрянь! — крикнула Кирса, подлетая к сестре мужа чуть ли не вплотную.       Марла сжала накидку в кулаке, давя в груди просыпающиеся эмоции. «Не сейчас. Тебе нельзя выпускать их здесь».       — Веди себя достойно, — размеренным тоном сказала Марла, так и не посмотрев на Кирсу. — Это я сказала Ирэн разбудить тебя и все передать. Ты же не думаешь, что я могу шутить на такую тему?       Кирса вдруг замерла, как будто чье-то неведомое проклятье обратило ее в камень. Марла не видела ее, но точно представляла, как и без того узкое лицо молодой женщины вытягивается от ужаса. Кажется, Кирса задержала дыхание, потому что теперь Марла не слышала, как ее ноздри раздуваются от перегоняемого воздуха.       — Ты… — огрубевшим голосом проблеяла Кирса.       Марла слегка склонила голову, ожидая, что невестка сейчас зайдется в рыданиях. Однако Кирса умудрилась ее удивить: девушка резко, как пантера, подалась вперед и вцепилась в воротник Марлиной рубашки, заставляя ту посмотреть на себя.       — Сволочь! — рявкнула она так, что у Марлы зазвенело в ушах. — Ты обязана была его защищать! Это твоя прямая обязанность, мразь! Это ты должна была сдохнуть вместо него!       Она тянула дорогую испачкавшуюся блузку на себя так, словно планировала задушить золовку. Марла оторопела от такой дерзости и первые несколько секунд могла только глупо хлопать глазами, как зачарованный взглядом удава кролик. Уже после вмешался Корво и весьма успешно сумел заломить хозяйке дома руки.       — Да как ты смеешь, отребье?! — взвопила Кирса. — Я убью тебя! Убью вас обоих, подонки! Как вы вообще осмелились вернуться сюда?!       — Моя госпожа, вы сейчас… — сухо уговаривал ее Корво, так и не шелохнувшись от попыток женщины вырваться.       Отягощенное свежей трагедией сознание Марлы не было готово своевременно реагировать на такие быстрые действия. Сначала она просто тупо смотрела, как жена главы самой могущественной семьи на Континенте пыталась ударить пятидесятилетнего начальника их стражи. А потом наконец взяла себя в руки и, прочистив горло, негромко, но твердо промолвила:       — Корво.       Мужчина поднял на нее удивленные глаза. Он сразу понял, какой приказ скрывался за тем, как девушка спокойно произнесла его имя. Марла подняла руку, всем видом показывая, что все будет в порядке. Сбитый с толку Корво послушно отступил назад.       Кирса оказалась на свободе, но поверила в это не сразу. Еще немного тяжело подышала, будто бы сражаясь с матерым солдатом, большую часть жизни отдавшим военной дисциплине, и только после этого попыталась найти глазами Марлу. Однако опоздала.       Марла замахнулась и отвесила ей такую затрещину, что Кирса ничком рухнула на выложенный плиткой пол.       Когда женщина оправилась от шока и перевернулась на бок, Марла уже нависала над ней, поставив каблук своего туфля в пугающей близости от кисти Кирсы.       — Что ты… — захлебывающимся шепотом начала она, но Марла ее перебила.       — Ты, верно, забыла, с кем разговариваешь, — вкрадчиво заметила девушка, опускаясь на колено. — Мое имя Марла Тайбар, Кирса. Я родилась в этой семье, в моих жилах течет кровь освободителей сотни народов. Знай свое место, дура.       Договорить она успела очень вовремя, потому что в следующее мгновение вернулся запыхавшийся дворецкий с двумя служанками за плечами.       — Леди Марла! Госпожа Тайбар! — воскликнул он, подбегая к двум девушкам. — Что произо…       — Леди Тайбар подурнело, — холодно отрезала Марла, поднимаясь с пола и отряхивая длинную юбку из парчи. — Будьте добры, отведите ее в комнату и разбудите лекаря.       — Ты ответишь за это, соплячка! — выплюнула угрозу Кирса, поднимаясь на локте.       Оглянувшись на нее через плечо, Марла свела брови и так спокойно, словно до этого между ними ничего не произошло, добавила:       — Подумай о детях, Кирса. Сейчас ближе тебя у моих племянников нет никого.       Тряхнув головой, она оставила невестку на попечение прислуги и, уверенно цокая набойками обуви, подошла прямо к Корво.       — Идем, — понизив голос до шепота, выдохнула она ему куда-то на уровень плеча. — Я должна посмотреть на него.              Она не помнила, когда в последний раз в этом помещении находились посторонние люди. Посторонние — каждый, кто не Марла.       На входе их встретили дежурные — молодые парни из личной гвардии. Увидев Корво, а за ним и прячущуюся в тени ночи Марлу, они незамедлительно отошли от двери в разные стороны. Проходя внутрь, Марла осторожно вгляделась в лицо одного из них. В свете луны и звезд оно казалось таким же белым, как молоко.       Эти ребята знали, что произошло в Либерио. И боялись. В том числе ту, что выбралась оттуда живой.       Вдоль узкой винтовой лестницы зажгли факелы. Обычно, спускаясь сюда, Марла брала с собой фонарь. Эта часть сооружения была создана людьми и больше походила на часть бункера.       Сегодня она ей и стала. Только на глубине трех десятков метро под землей скрывалось не убежище. Это была тюрьма.       Скоро Корво и Марла оказались в огромной круглой зале, от белоснежно-белых стен которой исходило мягкое свечение. У тех в свою очередь расположилось около двадцати солдат, вооруженных картечью.       Увидев их, Марла остановилась.       — Леди? — тихо окликнул ее Корво.       — Они шарились по шкафам, — едва волоча языком, объяснила Марла. — Где старший?       — Я разберусь, — понимающе сказал Корво и стремительным шагом отправился к распустившемуся взводу.       Поэтому дальше Марла пошла одна. Туда, где заканчивались границы белого пола, и начинались ступени вниз. Тысячи мелких ступенек со всех сторон стекались к небольшому кругу на самом дне. Пропустишь один шаг — разобьешься. Марла прекрасно знала, насколько серьезно это заявление — когда-то сама оступилась и получила открытый перелом руки.       С тех пор одна была предельно осторожна и всегда смотрела себе под ноги. Однако сегодня все, на чем она могла держать внимание — горстка людей, собравшихся в самом сердце импровизированного амфитеатра.       Десять солдат, которые, как думала Марла, были отрядом быстрого реагирования, скучковались рядом и активно работали ногами. Они были так увлечены, что не заметили, как к ним спустилась Марла. Девушка в свою очередь поняла — эти олухи издевались над пленником.       — Это еще что такое? — громко, но без истерики задала Марла вопрос.       Все сразу на нее обернулись и отошли на несколько шагов назад.       — Он очнулся, леди, — ответил самый смелый. — Мы решили, что наилучший метод его отключить — комбинированная атака со всех сторон.       Марла не поверила ни единому его слову.       — Имя?       — Мори, леди. Чезаре Мори.       — Ты когда-нибудь видел превращение оборотня, Чезаре Мори?       — Никак нет, госпожа.       — Я не ожидала другого ответа, — заявила Марла. — Потому что процесс превращения — последнее, что видят люди, прежде чем наступает их смерть. Ты бы умер, будь он, — кивок на пленника, — готов обратиться.       Марла сложила руки на груди, снова стараясь прийти в себя несмотря на обстановку, в которой пребывала.       — Все прочь.       — Леди, мы не можем… — попытался возразить кто-то, кто не Чезаре Мори.       — Ты тугоухий? — Марла вскинула брови. — Я сказала вам исчезнуть.       Больше перечить ей никто не посмел. Пока паршивцы уходили, Марла стояла, закрыв глаза, и считала секунды. Она точно знала, сколько времени уходит на то, чтобы спуститься и подняться по этим ступеням. И, когда шаги солдат стихли где-то на периферии, она наконец решилась взглянуть на пленника.       «Он совсем выдохся. Даже если бы очнулся, не смог бы ничего сделать, — думала Марла, вспоминая, как обессиленный парень рухнул на землю после своего проигрыша. — А теперь все силы уйдут на затягивание ран. Нет, этот очнется точно не скоро».       Чем дольше она смотрела на него, тем сильнее болело в груди. Воспоминания о произошедшем в Либерио возвращались волнами, накрывающими с головой.       Вилли считал, что они должны рассказать миру правду. Марла говорила, что скорее всего именно не этом выступлении на них нападут враги. Оба оказались правы.       «Если будет так, я к этому готов. Хватит тебе нести это бремя в одиночестве, Марли».       Теперь Вилли был мертв. А у ног Марлы лежало чудище, оборвавшее жизнь ее брата. Беззащитное, как ребенок. Возможно, пребывающее в самом уязвимом моменте своей жизни.       «Я могла бы убить его прямо сейчас, — подумала Марла. — Отобрать Прародителя и принести его Марли. Тогда Парадиз останется без защиты, и мы фактически выиграем эту войну».       Это казалось правильным. Так поступил бы любой носитель Молотоборца, которому были известны прегрешения Тайбаров. Идеальная возможность смыть позор с их фамилии.       Но Марла медлила.       — Моя леди? — обратился к ней Корво неизвестное количество времени спустя.       Она обернулась. Когда Марла находилась в «пристанище», минуты для нее растягивались на часы, и дни сливались в одну бесконечную круговерть. Прямо как проклятие памяти, передающееся внутри семьи.       — Доложи мне, когда он очнется. И стражу к нему не подпускай, пусть ждут у дверей.       Господи, спаси ее душу.              Марле снился город — небольшой и небогатый, но многолюдный и шумный. Люди толкались на узких улочках между необычными домами: двухэтажными, местами ветховатыми. Таких построек она раньше не видела, они казались ей древними, как картинки в учебнике истории.       Марле снился мальчик — улыбчивый, голубоглазый. Он ходил с ней рядом, нося в руках какую-то книгу. Еще была девочка — мрачная, восточной внешности. Имена их ей не были известны, но чужим детям она почему-то симпатизировала. Как дорогим друзьям.       Марле снилась Стена.       Широкая и высокая, перекрывающая горизонт. Клетка, вызывающая гневное жжение в области груди. Загон для глупой скотины.       — Эрен!..       …Марла проснулась от стука в дверь.       В комнате стоял полумрак. Прошлая ночь так и не закончилась, словно новый день отказывался начинаться без Вилли Тайбара. Ощущая недомогание, порожденное малочасовым сном, Марла встала, накинула на плечи халат и, пошатываясь, подошла к двери.       В коридоре стоял Корво.       — Очнулся? — превозмогая сухость во рту, спросила Марла. Воспоминания о суровой реальности ерзали в голове, причиняя боль.       Корво не пришлось отвечать — она все поняла по его взгляду. Но явное замешательство на лице гвардейца заставило Марлу уточнить:       — Что-то еще?       Корво спохватился и, выпрямив спину, пояснил:       — Он хочет видеть вас, госпожа. Ему известно ваше имя.              Марла попросила — даже не приказала — Корво подождать снаружи и зашла в «пристанище» одна. С каждым новым шагом внутренности теснее скручивались в узел.       Она никогда не выходила в свет. Ее могли знать, как «госпожу Тайбар» и не более. Информация об их семье всегда была строго конфиденциальной, и это чудо, если кто-то из военной верхушки был в курсе, что у Вилли есть сестра.       Откуда тогда ее имя стало известно врагу?       Он сидел в центре ямы, прикованный за руки-ноги крепкими цепями. Длина оков не позволяла ему встать, но смотрел он явно не снизу вверх. Марла преодолела последнюю ступеньку и подошла к нему вплотную.       Когда их глаза встретились, из головы Марлы исчез малейший намек на уверенность. Она не знала, что сказать, но не могла позволить растерянности проявиться на лице. Вместо этого Марла начала ходить вокруг пленника, цокот ее каблуков эхом раздавался по периметру «амфитеатра».       — Узурпатор Эрен Йегер, — тихо начала она, — знаешь, почему ты здесь?       Она остановилась, свирепо сверля его сальный затылок взглядом. Когда ей не было видно этих глаз, было проще все: испытывать злость, держать себя в руках, говорить.       — Было очень самонадеянно, — она продолжила противно цокать, — полагать, что ты сможешь вернуться из Либерио на остров. Как думаешь, что с тобой теперь сделают?       В глубине души Марла надеялась, что он продолжит молчать. Что Эрен Йегер смирится с тем, что ему заказан путь на плаху. И ей не будет так тяжело изображать роль его палача.       Но он ответил:       — Если ты можешь меня убить, почему все еще этого не сделала?       От его голоса внутри все просело. Марла почувствовала, что ее мутит, хотя она давно не ела. Очищать желудок было не от чего — разве что, перспектива поплеваться желчью. Но такого позора она себе позволить не могла.       Марла подошла ближе, останавливаясь у вкрученных в пол колей цепей. Ее мелко затрясло, но от чего именно — злости или страха — непонятно.       — Я, — горло норовил скрутить спазм, — могу все.       — Ты даже посмотреть на меня не можешь, Марли.       Слово, обращение — удар в сердце.       Так ее звал только Вилли: мило, по-домашнему. Ей не нравилось это сокращение, раньше — потому что казалось снисходительно детским. Теперь — потому что вызывало ассоциацией со страной, перед которой у Тайбаров оставался необъятный долг.       — Меня… Зовут не так, — зачем-то возразила Марла. Тихо, словно не желала перечить.       «Он мог обращаться ко мне не как к человеку, — постаралась успокоить себя мысленно. — Он объявил войну всему миру, а Вилли выступал от лица страны. Так что…»       — Да, — спокойно согласился Эрен Йегер. — Хелена.       Тук-тук.       Пульс зачастил в висках.       «Он хочет видеть вас, госпожа, — сказал Корво. — Ему известно ваше имя».       Кто?       Кто, черт возьми?!       — Ну же, — заложник вдруг выгнулся, точно стараясь встретиться с ней глазами. — Убей меня. Раз можешь все.       Ей вдруг стало нестерпимо страшно. Почти как в детстве.       Как будто она — снова маленькая девочка, напуганная иррациональными кошмарами или тенями веток, скребущихся по стеклу окна. И Марла, беззащитная и слабая, ничего не могла поделать со своими страхами. Только бежать.       Но тогда, в светлые дни, бежать было к кому. Вилли, дядя, в конце концов отец — взрослые, разумные. Знающие, как решить проблемы.       А теперь она осталась одна. Тонкая тростинка, гнущаяся к земле на ураганном огне.       — Нет, — нервно выпалила Марла. — Сегодня ты не умрешь.       Она отошла от него, до сих пор предоставляя узурпатору возможность смотреть лишь на свою спину. Идеально ровную, как геометрическую линейку, обернутую в ткань платья, как шлею. Стиснутую ужасом, непониманием и отрицанием.       — Еды у тебя не будет. Воды тоже. Это — самое страшное наказание перед смертью.       — Самое страшное наказание — быть ни в силах что-то изменить. Ты знаешь это.       Марла сбежала — часто-часто переступая по ступеням, как выплывая с пучины морской обратно к воздуху. «Лишь бы не оступиться, лишь бы не запнуться», — думала она.       И:       «Лишь бы не обернуться».              За обеденным столом Марла села в его главу. Сложила руки перед собой и положила на них подбородок. В утренней полутьме скатерть стола как будто закрутилась, став похожей на гигантский язык чудища.       Она закрыла глаза.       Раньше на этом месте сидел отец. После него — Вилли.       Это — выражение почета. Как и должность главы семьи.       Марла подумала о Кирсе и своих племянниках — ребятишках, которых так и не навестила. На невестку было практически плевать: что она, если не раздражающая полетом моль? А с детьми было сложнее. Как посмотреть в их глаза, осознавая, что она подвела?       «Ты давно подставила всех, — напомнила себе, хмурясь, Марла. — Еще тогда… Когда решила ничего не делать».       Семь лет прошло с того дня, как Ингвар передал ей силу Молота Войны. Планировалось, что после нее титана унаследует Вилли. Его старшей дочери, Фине, сейчас было шесть. Получается, к тому моменту, когда подошел бы ее черед — исполнилось бы двадцать пять.       «А я в двадцать пять уже умру», — вспомнила Марла.       Или даже раньше. Лучше бы раньше.       Марла вздохнула и, открыв глаза, посмотрела на свои ладони.       Отец не готовил ее к этой ноше. Никто не готовил — все считали, что для такого сгодится Вилли. А Марла ему тень. Молчаливая, исполнительная и готовая к жертве в любой момент. Как Ингвар, служивший Фрейру. Как некогда до него Ида.       «Я не готова к этому», — смирилась Марла, массируя виски.       Как бы сложилась ее жизнь, поступи она тогда иначе? Если бы оправилась на остров, и… Неважно. Сейчас у нее были последствия, с которым нужно разобраться. И никого не волновало, как именно она собиралась это делать. Всех интересовал только результат.       — Заходите, — крикнула она, постучав вилкой по краю фарфоровой тарелки.       Вид еды вызывал рвотные позывы. Поесть не удалось.       Зато в столовой появился Корво.       — Леди Марла…       — Жалко выгляжу, да? — спросила она, нервно усмехаясь.       Гвардеец остановился, поднимая вопросительный взгляд.       — Если позволите…       — Отставь этот официоз, — попросила его Марла. — Мы здесь одни. Ни к чему лишний пафос.       Медленно дойдя до нее, Корво остановился рядом с правым плечом своей госпожи и промолвил:       — Хочу сказать, что вы отлично держитесь, моя леди.       Марла почувствовала, как на душе активнее заскребли кошки. Она не нуждалась ни в жалости, ни в сочувствии. Но знала, что Корво говорил не напускной вежливости ради. То было его настоящими чувствами.       Поэтому становилось только тоскливее.       — Спасибо, — выдохнула она. — Что-то произошло? Ты зашел рано.       Обычно он являлся с результатами обхода позже, ближе к обеду. Вместо ответа Корво протянул ей конверт. Марла взяла его, растерянно округлив глаза.       — Прислали из штаба. Сказали, что срочно.       Надломив печать, Марла мысленно перебрала те ругательства, которые только знала. И вспомнила парочку на иных языках. Вынула само письмо и опустила взгляд, бегло проглатывая строчки.       С каждым прочитанным словом мир вокруг глубже падал в беспросветную тьму.       — Надо это сжечь, — наконец сказала она, откладывая телеграмму.       — Какие-то распоряжения? — скромно осведомился Корво.       Марла посмотрела на него затравленно, сделавшись похожей очарованием и цветом на дохлую рыбу.       — Они хотят казни. В присутствии своих. Завтра.              Семь лет Марле снились странные сны. Иногда — просто ужасные, полные человеческой крови и костей. Она ходила по выжженным полям, пересчитывая встречавшиеся трупы. Три, пять, десять, двадцать… Как ориентиры, по которым человечество постепенно приближалось к точке невозврата.       Но были и другие. В них Марла ехала на лошади, а за ее спиной развевался зеленый плащ. Над головой летел косяк птиц. Или — она сидела в загадочном помещении из блестящего голубого хрусталя, чем-то отдаленно похожем на «пристанище». Или стояла на песчаном берегу моря под чей-то заливистый смех.       После таких снова Марла просыпалась в смешанных чувствах и думала о том, что лучше бы ночью лицезрела потери, принесенные Великой Войной Титанов. Потому что в тех снах она не видела остров Парадиз, раньше являвшийся ей лишь клочком суши на подаренном дядей атласе, и никто ее не называл чужим именем.       Именем человека, в нынешней реальности два дня назад убившем ее старшего брата.       Марла очень четко разграничивала сны, приходившие ей через Пути от предыдущих носителей Молотоборца, и этот густой Морок. Она не знала, почему столько лет подсматривала за жизнью Эрена Йегера, и, откровенно говоря, даже узнав имя узурпатора Основателя, старательно открещивалась от этого вопроса.       Только теперь оттягивать загадку не получалось. Пора браться за ответы.       — Поднимайся, — с пренебрежением фыркнула она, бросая на пол флягу.       Емкость с водой пришлась Эрену Йегеру прямо в лоб. Он поморщился, тихо сопя, и разлепил темные ресницы. Марла испытывающе посмотрела прямо ему в глаза, сжав руки в кулаки. Завтра, завтра… Время осталось только до завтра.       — Что ты…       — Откуда ты знаешь мое имя?       Эрен посмотрел на брошенную флягу и постарался пододвинуть ее к себе коленом. Марла пресекла попытку, поставив на вещицу каблук.       — Отвечай.       — Сначала воды.       — Не ты здесь диктуешь условия.       — Тогда я ничего не скажу.       Внезапно оказалось, что условия диктовал все-таки он. Марла злобно прищурилась.       — Ладно, — согласилась она, лихо подцепив флягу.       Откупорила ее, занесла на головой Эрена. И тоненькой струйкой пролила воду прямо ему на лицо.       — Говори.       — Оттуда же, откуда ты — мое.       — Твое имя знает весь мир, а мое…       — Ты поняла, о чем я.       Марла вздрогнула и опустила флягу. В груди разразилась буря.       — Что ты видела? — спросил Эрен, глядя с беспристрастностью. Словно не от нее зависела его жизнь.       — О чем ты…       — Я видел клавиши пианино. Белые и черные. Ты играешь на нем — долго. Практически с самого рождения.       Она сразу вспомнила фрау Шуберт, учившую ее музыкальной грамоте. Слюна стала вязкой от нараставшего напряжения.       — И книги видел, — продолжил Эрен. — Ты много читаешь. Про историю. И про другие страны — потому что сожалеешь. Тебе нельзя далеко уезжать. Как птица в клетке — заперта, привязана к одному месту. Твое место — твой дом. Обернувшийся тюрьмой.       Желание схватиться за корни волос стало нестерпимо сильным. Марла изо всех сил постаралась удержать млеющее сознание в руках, ища привязку к голосу разума.       — Это все пустословие, — сквозь зубы выдавила она. — Общая болтовня, ничего конкретного…       — Да. Поэтому я скажу, что видел тебя здесь. Вместе с ним.       — С кем?       Лицо ее узника на секунду стало нечитаемым. А через секунду он произнес — тягуче, как мантру:       — Но мы родились в сложном мире. И в нем, чтобы выжить и защитить тех, кто дорог, нужно делать страшные вещи. Это — мой последний завет.       Фляжка выпала из ослабших пальцев. Марла шагнула ближе к Эрену, ее щеки от переполнявших эмоций начали гореть.       — Не смей… — не помня себя от ярости, начала она.       — Ингвар сказал тебе, что ты встретишь человека, способного управлять титанами. Этот человек — я.       Она почувствовала, как слабнут колени. Паззл складывался, и разбросанные по разным годам обломки прояснялись, образуя цельную картину.       — Поэтому я хочу знать, что ты ви…       — Смерть твоей матери.       Она прервала его и не узнала собственный голос. Как будто кто-то другой это сказал — чужой, со стороны. Впервые что-то изменилось в мимике Эрена — брови дрогнули, а зрачки сузились, как у животного, почувствовавшего опасность.       — На нее упала крыша. Она не чувствовала ног. А ты не смог ее спасти.       Чужое воспоминание оказалось верным, Марла поняла это по затянувшемуся молчанию. И впервые ощутила настоящую власть над ситуацией.       Эрен Йегер наконец-то выпустил из рук нити, которыми управлял ей, как марионеткой. Теперь роль кукловода исполняла она.       — Еще я видела Женскую Особь. Которая притворялась твоей подругой, но в итоге — уничтожила весь твой отряд. Ты считал, что сделал неправильный выбор. И винил в их смерти себя.       Она говорила, игнорируя образовавшуюся под ребрами тупую боль. Словно отголосок, отклик своих мыслей. «Я бы тоже считала себя виноватой. Я и считаю, я прокручиваю это в голове каждый день. Особенно сейчас, когда тоже ошиблась».       — Когда я увидел тебя в Либерио, — сухо произнес Эрен. — Там, в кристалле, как у Энни… Сразу узнал. Понял, что ты — это ты.       Марла промолчала. Слова встали поперек горла, не разрешая признаваться.       Ведь в тот момент она тоже сообразила. Отмела последние подозрения и убедилась в том, что Эрен Йегер из ее снов — тот же Эрен Йегер, о котором говорили на военных собраниях. О котором передавали уцелевшие воины и мрачно рассуждал Вилли, сидя в гостиной с бокалом вина.       Каким-то образом они оказались связаны.       — Поэтому я не убил тебя там. Чтобы у нас появилась возможность поговорить.       — А должен был убить! — рявкнула Марла, теряя самообладание. — Должен был, потому что теперь тебя убью я!       — Ты не сделаешь этого.       — Сделаю, потому что ты — мой враг. Ты убил моего брата и этим же подписал свой смертный приговор!       — Ты должна понимать, почему я сделал это.       Марла вскинулась, как застигнутая врасплох лиса.       — Хватит, молчи… Не говори со мной так, как будто мы знакомы. Ты ни черта обо мне не знаешь, чтобы вести себя так.       Эрен склонил голову. Качнулись длинные черные волосы, падая на осунувшиеся скулы.       — Да, я знаю о тебе мало. Но одно знаю точно: «Марла» — означает «защитница».       А от его следующих слов у нее по всему телу пошли мурашки:       — И ты защищаешь своих близких. Так же, как я защищаю своих.              Она уснула, едва вернувшись в свою комнату. Марла думала, что после такой встряски ей снова что-то привидится, но ошиблась. Никаких сновидений, никаких воспоминаний — она открыла глаза, когда за окном дотаивал закат, и долго смотрела на изломы балдахина.       «Завтра, — подумала Марла, поднимаясь руки в воздух. — Уже завтра».       У элдийцев с времен племенных войн оставалось понятие «права первой крови». Это — процессия мести, когда родственник убитого имеет право нанести душегубу первый удар без суда. И никто, даже если убийца принадлежит войску врага, не смеет оспаривать этот выпад. Старый пережиток прошлого, чистой воды варварство…       С которым смирились даже марлийцы, позволив ей утащить Эрена из Либерио живым.       Могущество Тайбаров как политической фигуры давно завяло, оставшись номинальным росчерком на архивных страницах. Их уважали как музейный экспонат, как сосуд для хранения. Теневое правительством? Возможно, они им и были, но давно — в первые годы после бегства Фрица.       Потому что марлийцы не были глупы и даже вопреки геройской славе Тайбаров понимали, что те в первую очередь — элдийцы. И их недолгий век закончится вместе с эрой титанов — на огромной точке, когда Марли отвоюют Прародителя.       «Завтра. Уже завтра».       Ингвар любил говорить: «Желаю врагам жить в эпоху перемен». И сожалел перед тем, как уйти: «Я думал, что встречу его сам, но жребий выпал тебе».       Если бы он был здесь, то смог бы выйти из ситуации с умом. Вилли бы не погиб, у них в «пристанище» не томился бы самый опасный человек на свете. Дядя бы справился лучше — намного, чем бестолковая и бесхарактерная Марла.       «Может быть, это все действительно осечка? — предположила она, выходя в коридор. — И всего этого просто не должно было случаться?»       Где нащупать нить, которая выведет их из этого кошмара? А главное — как это сделать?       Если завтра военные казнят Эрена Йегера, передав его силу кому-то из воинов — станет ли это счастливым финалом? Ведь, если подумать так, такой конец завещал им Карл Фриц. Но это — тот расклад, который Ингвар считал кризисом Тайбаров. Что случится с ними, когда Марли получит то, чего так жаждала?       Или, лучше Марле самостоятельно поглотить Основателя? И, как подобает человеку чести, по-настоящему закончить эпоху кровавой резни? Ведь в этом случае никто не сможет прервать их спокойную жизнь. В качестве залога останется она.       На шесть лет…       — Тетя Марла! Тетя Марла!       Марла остановилась у спуска лестницы, положив ладонь на лакированные перила. Увидела, как по коридору позади мчалась Фина. Именно мчалась: бежала, на ходу борясь с подолом платья. Увидеть такое зрелище Кирса — непременно бы отругала дочь.       Марле тоже следовало бы так поступить. Но в моменте она не смогла: одеревенела, потеряв способность шевелиться и — даже — реагировать на внешний мир.       — Наконец-то я, — Фина остановилась рядом, переводя дыхание, — тебя нашла!..       Лоб покрылся холодной испариной, и Марла едва не отступила назад. Фина внешне сильно напоминала Вилли, и порой казалось, что девочка олицетворяла «светлую» сторону Тайбаров — мягкую, теплую, величественную. Ту, которую выставляли напоказ, говоря об исторических заслугах.       Марла была права, когда избегала встреч с детьми. Это казалось чем-то невыносимым.       — Что, — спросила она, превозмогая ломоту в теле, — случилось?       Фина вдруг изменилась в лице, точно не придумала, что будет делать, когда все-таки догонит свою неуловимую родственницу. В ней — Марла неожиданно и с испугом поняла — очень много детского. «А я в ее возрасте тоже была такой?»       Марла безумно любила брата и считала его ближайшим человеком в мире. Но разделить эту любовь с его детьми не могла: как каменный блок, что-то вставало между ей и ими. Может быть, потому что Марла, как и полагается монстру внутри, была неполноценной — лишенной теплых материнских чувств.       А может быть, в каждом шаге или слове племянников она действительно узнавала себя. Девочку, рожденную умереть во имя великой идеи.       — Мама плачет. Целый день.       Кирса… Марла с раздражением закрыла глаза. Только этого еще не хватало.       С другой стороны, сама же и виновата. Это она отправила ее заниматься детьми. Кто же только знал, что эта ненормальная при них будет выть белугой. Никакой осознанности.       — Она говорит, что папа умер… Из-за тебя.       И здесь Марла уже не выдержала. Села прямо на верхнюю ступень, окинув стелящуюся вихром лестницу пустым взглядом. Из-за тебя, из-за тебя… Действительно ведь.       Из-за нее.       — Но я не верю, — заявила Фина, вдруг вцепившись Марле в плечо. — Не верю!       — Не веришь? — шепотом переспросила Марла, глядя на девочку дико, как в приступе лихорадки.       — Не верю! — упрямо повторила она.       В ее голубых глазах заблестели слезы. Как и положено шестилетнему ребенку. Слабина, которую хотелось бы дать и Марле. Но нельзя — потому что она-то уже взрослая.       — Папа говорил, что ты всегда нас защищаешь. И делаешь все, что можешь.       Ей захотелось разбить лоб, чтобы только этого не слышать. Об этом не думать. И по этому — не страдать. Фина села рядом с ней, не умаляя ожидания. Марла понимала, что от нее ждут ответа, но не знала, каким должен был этот ответ быть.       — Твоя мама… Права.       Фина рядом вздрогнула.       — Он действительно умер. И я не смогла его спасти, хотя должна была.       — Ты… Ты знала, что все так случится?       — Я должна была догадаться.       Она не видела смысла отпираться или лукавить. Кирса, должно быть, сгоряча сказала много всего. И так как Марла действительно винила себя в произошедшем, отпираться не желала.       Лучше так. Все заслуженно.       — Почему он туда поехал?       «Потому что это наш долг», — напомнила себе Марла. Посмотрела на нетронутое перипетиями разума и сердца личико Фины. Поняла, что такой ответ будет для нее слишком сложен.       — Он хотел всех спасти. И оставил остальное на меня.       — Папа говорил, что ты очень умная. Во всем мире нет человека, который умнее тебя.       «Он ошибался».       — Я не думаю, что… Не думаю, что это так.       — Он всегда так говорил. И о том, что ты — его правая рука. Такая, как ты, обязательно справится с его поручениями.       Марла посмотрела на нее с удивлением.       — Ты, — голос ее дрогнул при воспоминаниях многолетней давности о чем-то похожем, — очень мудрая для своего возраста.       — Но ты мудрее.       На лицо вскарабкалась кривая улыбка. Марла вздохнула и неуклюже положила ладонь Фине на макушку. Нежности всегда давались ей тяжело, особенно — с детьми.       — Спасибо.       Фина привалилась к ее локтю, тихонько всхлипнув от накативших чувств. Марла позволила себе мягко погладить ее по волосам. В сердце что-то больно закололо — это была маленькая Марла, когда-то давно-давно оплакивающая потерю дяди. Она была старше, да, но тогда тоже не понимала, в каком порочном круге на веки вечные застряла ее семья.              «Я не могу это сделать… Только не я, почему именно я? Я не смогу, дядя, нет!»       Марла вдруг задержала дыхание.       Даже если она сейчас исполнит любой из тех вариантов, о которых думала накануне… Что же через шесть лет случится с Финой?..              Церемониться не стала и с размаху ударила его ногой в лицо:       — Просыпайся!       Эрен дернулся, нос его, тошнотворно хрустнув, залился кровью. Марла присела рядом, перебрав в связке ключи. Нашла нужный и сразу же вставила его в скважину.       — Что ты… — промямлил он, приходя в себя.       Марла его прервала:       — Через несколько часов сюда прибудет марлийское командование. У тебя есть время унести ноги подальше.       Снова звякнули кандалы. Марла откинула цепь в сторону, возвращаясь к поиску нужного ключа.       — Ты меня отпускаешь?       — Ты был прав: я не могу тебя убить. Если бы могла — давно бы прикончила.       Еще пара резких движений — и узурпатор на свободе. Марла бросила ключи.       — Иди через ту, — она указала кивком головы, — дверь. Гвардейцев здесь нет, только часовые стоят на страже. Можешь их убить, разрешаю. Когда выберешься на поверхность — превращайся и беги на восток. Так будет ближе к морю. На месте разберешься, как вернешься на остров. К тому времени они тебя уже не догонят.       — Они казнят тебя, когда поймут, что ты меня отпустила.       Вместо ответа Марла достала из складок платья маленький нож, эффектно сверкнув его лезвием.       — Не успеют.       Эрен пристально посмотрел на нее, и Марла помолилась, чтобы он ничего не понял. Никаких вопросов, до освобождения — рукой подать.       Но он сказал:       — Ты хочешь себя убить, — и оказался прав.       — Смерть — самое милостивое, что может сейчас меня ожидать.       — Это подразумевает конец.       — Это знаменует свободу, — возразила Марла. — Если носитель титана умирает раньше отведенного срока, его сила передается новорожденному ребенку, знаешь об этом? Они потеряют Молот Войны. Моих племянников минуют страдания, на которые в прошлом веке обрекли нас наши предки.       — И ты готова к такому?       — Иных путей нет. Я уже стала монстром, когда не осмелилась противостоять правительству четыре года назад. Дело за малым — оставаться им до конца.       Даже если их убьют — плевать. Это малая цена за кошмар, в котором по кругу сходят с ума все поколения семьи Тайбаров. Больше не будет детей, рожденных на убой. Больше не будет трагедий, где кто-то рождается жертвой, а кто-то — угнетателем.       Все это — закончится на ней.       — Нет, — сказал Эрен и выбил нож из ее рук.       Тот звонко ударился о пол, и Марла обернулась, стараясь зацепить предмет взглядом. Йегер в этот момент схватил ее за руку и крепко сжал запястье.       — Что ты… — попыталась взвиться Марла, но теперь пришел черед перебивать уже ее.       — Пошли со мной.       Теперь, когда они оба твердо стояли на ногах, Марла наконец осознала, насколько Эрен Йегер был выше и сильнее. «Я от него не отобьюсь, если ему что-то стрельнет в голову».       — Я тебя не понимаю.       — Пошли. Со мной. Отправимся на Парадиз вместе.       Это звучало как шутка. Но выглядел Эрен очень серьезным. Марле даже пришлось поверить, что он не издевается.       — Зачем тебе там я?       — Ты — носитель титана, способный создавать укрепления. Ты знаешь о Марли больше, чем они сами. И я хочу понять, почему последние несколько лет видел твою жизнь. Нужны еще какие-то причины?       — Твои товарищи на острове не одобрят появление чужестранки.       — Это их не касается.       Марла в растерянности заглянула ему прямо в глаза. Что ждало ее здесь? Вспоротое горло через несколько минут после того, как враг сбежит? Мучительная смерть в сожалениях о непрожитой жизни и стопке горьких ошибок?       У нее нет права начать сначала. Но, положила руку на сердце, ей бы сильно того хотелось.       — Хорошо, только ответь на вопрос.       — Какой?       — Я видела, что ты хотел покинуть кольцо Стен. В конце концов все те страдания стоили того, чтобы увидеть остальной мир?       Брови Эрен напряглись, съезжаясь друг к другу. Марла опустила взгляд, медленно осматривая его лицо: нос, щетину, губы…       — Если бы мне предоставили выбор, я бы повторил свой путь. Не медля ни секунды.       «Симпатичный».       — С охраной разберешься сам, я не умею драться.       — Главное, выведи меня отсюда. С остальным разберемся.       — По рукам.       Он потянул ее на себя, сдвигая с места, и, точно повинуясь чужеродному импульсу, они побежали. Вместе. Эрен так и не отпустил ее руки.       Каково живется монстрам? Тем, кто отбросили человечность, чтобы достичь чего-то важного? Марла не знала, но теперь, кажется, ей предстоит понять в полной мере. Потому что судьба ее отрицала смирение и покорность.