Завеса тайны

      – Так нельзя конечно, но... В общем, ты ничего не видела, я ничего не делала, – с этими словами Исане хлопнула на стол перед Рукией стопку старых и потрёпанных журналов.       – Скажи мне когда в Сейрейтее перестали использовать свитки?       Исане задумалась. Шинигами всё больше тяготели к сохранению традиций, однако, и впрямь все записи были сделаны в тетрадях, а не свитках. Консерваторы по своей природе, шинигами не стремились вносить что-то новое, всё больше сохраняя старый и привычный уклад жизни. Но всё же кое-что просачивалось из Генсея и сюда. Что-то мелькало и тут же забывалось, а что-то оставалось и занимало своё место, вплетаясь в привычный образ жизни. Видимо и тетради, попав сюда когда-то из Генсея точно так же остались как более удобный способ записи.       – Не знаю... Но когда я пришла в Четвёртый отряд в свитках мы уже не писали. А это... Это важно?       – Нет, – отрицательно покачала головой Рукия.       – У тебя десять минут, – Исане вышла из зала архива, оставив Рукию с журналами.       Мелькали страницы, имена, даты. Они сливались в единую вязь, словно формировали замысловатый узор, переплетаясь друг с другом. А между тем за этими скудными данными были чьи-то жизни. Но сейчас её куда больше интересовала своя собственная жизнь и надо было найти ту единственную ниточку, ухватить, чтобы потом размотать клубок своей судьбы. А вот она-то и не находилась.       Время бежало молча и неотвратимо, секунды сливались в минуты, беспощадно толкая её к концу отмеченного времени. Страницы журналов были испещрены множеством и множеством имён, не имевших к ней совершенно никакого отношения, хотя кое-какие из них ей всё же были знакомы, как например Иба Тецзузаймон.       – Неизвестная женского пола, доставлена из Инузури... – прочитала девушка запись в журнале.       На мгновение Рукия зажмурила глаза, потом вновь их открыла, убеждаясь, что ей не померещилось. Нет. Это была та самая запись о поступлении на лечение ребенка, с предварительным диагнозом "воспаление лёгких". И вряд ли дети из Инузури часто поступали сюда. Скупая запись свидетельствовала о том, что на момент поступления состояние ребёнка оставляло желать лучшего, вскользь упоминала, что вероятно ребёнок обладал неплохой для его возраста реяцу, и что три капитана подтвердили согласие на то, чтобы житель Руконгая находился на лечении в стенах Четвёртого отряда.       Кёраку Шунсуй. Ичимару Гин. Кучики Бьякуя.       – Ты всё? – обеспокоенно спросила Исане, заглядывая в зал.       – Да, спасибо.

***

      Ей было над чем задуматься. Три капитана, один из которых некоторое время назад сменил род деятельности, скрывшись в Хуэко-Мундо, а несколько позже и вовсе погиб, столь же трагически, сколь и закономерно. Оставались двое. Оба, вероятно, знали кто принёс в Сейрейтей больного ребенка из Руконгая, и, возможно даже, этим кем-то был один из них.       С точки зрения логики проще всего было бы подойти к брату, но нии-сан вряд ли будет в восторге даже от того, что она вообще влезла в это дело. Таким образом один из трёх мёртв, второй – её брат, и остаётся третий. Не то чтобы она была уверена, что Кёраку-тайчо решится открыть ей это, но вдруг? Вот только удобный случай подвернулся далеко не сразу.

***

      Пьянки в Тринадцатом отряде не приветствовались, что, впрочем, не значило, что алкоголь был здесь под строгим запретом. Иногда и сам капитан мог пропустить пару порций сакэ и чаще всего в компании своего закадычного друга.       – Джу, за столько лет ты так и не научился пить, – сокрушенно говорил Кёраку-тайчо, качая головой и глядя как его товарищ домучивает всего лишь третью порцию.       – За тобой в этом деле мне никогда не угнаться, – кивнул Укитаке и отставил в сторону сакадзуки.       – Яре-яре! Кажется, нам пора заканчивать, – усмехнулся Кёраку.       – Это точно, не хотелось бы завтра схватить головную боль на весь день. Подожди, я тебя провожу.       Капитан восьмого отряда легкомысленно махнул рукой:       – С этим прекрасно справиться твоя маленькая фукутайчо, так ведь Кучики?       Рукия вскочила на ноги, готовая тут же помочь капитану и сопроводить его друга как того требует банальное уважение к гостю.       – Вот видишь? И не о чём беспокоиться! – кивнул Кёраку.       Даже сам Укитаке-тайчо и то затруднился бы сказать сколько лет они дружны с Кёраку Шунсуем. Эта дружба зародилась ещё тогда, когда оба только-только обучались искусству шинигами под руководством Ямамото Генрюсая, и с тех пор не угасала ни на день. Талантливейшие и сильнейшие выпускники, оба пополнили ряды капитанов, и оба с честью несли свою ношу, оставаясь примером для других. Хотя смотря в чём. В плане дурных привычек, пожалуй, Кёраку Шунсуй был не самым лучшим образцом для подражания.       Вообще-то обычно его сопровождала Исе Нанао, готовая в равной степени и отчитать своего тайчо, и прикрыть ему спину если это понадобиться. Но сегодня Нанао-тян была занята, а потому её тайчо пришёл один.       – Кёраку-тайчо...       Мужчина повернулся, демонстрируя внимание.       – Что?       Ему нравилось наблюдать за этой молодой девушкой. Не смотря на принадлежность к клану Кучики, впрочем, весьма неоднозначную, Рукия не отличалась тем же ледяным спокойствием, что и Кучики Бьякуя, а вернее она напоминала юного Бьякую, когда тот чудил как все дети и вспыхивал в гневе легче чем спичка от трения.       – Я хотела вас кое о чём спросить...       Кёраку вздохнул. Иногда он и сам себя о многом хотел спросить. Но были вещи, обсуждать которые нельзя даже мысленно самому с собой.       – Я постараюсь ответить настолько, насколько это вообще возможно.       Рукия согласно закивала.       – Конечно, я понимаю. Много лет назад вы, нии-сан и Ичтимару-тайчо... Тогда ещё тайчо... Подписали своё согласие на лечение ребёнка из Руконгая. Кажется, этого ребёнка принёс кто-то из шинигами, пожалевший и решивший помочь.       Нахмурившись, Кёраку кивнул.       – Было такое. Причин, отказывать вроде как мы не видели. Да и этот ребёнок, девочка, обладала неплохим запасом реяцу и в будущем вполне могла бы стать шинигами.       – Кто принёс того ребёнка?       – Укитаке-тайчо, он же и попросил меня, твоего брата и Ичимару дать своё согласие. Почему тебя это интересует? Только не говори, что это...       Девушка кивнула:       – Да, это была я.       Покачав головой, Кёраку не сразу и нашёлся, что сказать. Да, все они тогда были правы и из того ребёнка и впрямь выросла шинигами. Но кто бы мог подумать... Впрочем, может быть в этом и была некая предопределённость. Кто бы знал, кто бы знал.