Часть 1

***       Всё навалилось слишком быстро: смерть отца, внезапная встреча с братьями и сестрой, возвращение Пятого. У Харгривзов не было даже минуты на отдых, они снова должны восстановить Академию Амбрелла, даже не смотря на то, что никто не хотел.       Новость о конце света поразила, но почему-то никто (кроме Пятого, конечно же) не спешил решать эту проблему. Жизнь вновь вернулась в свое русло, все разъехались по своим временным пристанищам, как несколько лет тому назад.       Сказать честно, Ваня не надеется встретить хоть кого-то, когда возвращается в их общий дом сегодня утром. Такси едет слишком быстро по пустым для такого раннего часа улицам, у Седьмой нет даже времени обдумать свой поступок. Она просто проснулась ночью с твёрдой мыслью поговорить со своими сиблингами, хотя надежда на такую возможность таяла так же стремительно, как капли дождя спускались с окон автомобиля.       В большом доме, как обычно слишком пусто и безжизнено. Кажется, будто какая-то огромная невидимая бомба взорвалась в этом месте, стерев с лица земли всех обитателей, но нетронув мебелей. Семейство в панике покидало это место, бросив все свои вещи на их законных местах. Хотя это было правдой, каждый Харгривз уехал из дома, как только представилась возможность, и Ваня — не исключение. Было ли ей стыдно? Признаться честно, ничуть. Она всегда чувствовала себя лишней здесь, седьмой… ***       Единственный выживший в этом доме нашёлся на кухне. И то, что это оказался именно Пятый, Ваня почему-то даже не удивлена. Он буквально пару часов вернулся обратно, и ему совершенно некуда податься кроме этого места. — Выглядишь уставшим, — брат, кажется, даже не заметил появления Седьмой, потому что мальчик вздрагивает от слишком громкого голоса в этой тишине. — Тебе бы отдохнуть, если все, что ты рассказал… правда.       Пятый обиженно фыркает, вновь утыкаясь в исписанную тетрадь. Ваня осознает ошибку и нервно закусывает щеку изнутри, но извиняться уже поздно. Брат не любит жалость, а ещё прекрасно знает, что человек привык говорить первое, что пришло в голову. А это значит, что Седьмая именно так и думает, и это не далеко от истины. — Отдохну, когда смогу понять, как остановить апокалипсис, а пока есть дела поважнее. — Пятый тянется рукой за чашкой и тихо чертыхается, когда та оказывается пуста. — Мы думали, что ты сбежал в тот день. — спустя долгие минуты молчания наконец говорит Ваня, присаживаясь рядом с братом.       Заглядывать в записи — бесполезно, и Седьмая знает, что все равно ничего не поймёт. Как бы ни было это больно признавать, но Пятый всегда был на целую милю дальше от всех остальных Харгривзов. Это появлялось абсолютно во всем: тренировки, учёба, задания, ум. Пятый — не признанный гений не от этого мира. — Так и было, — мальчик поднимается из-за стола и телепортируется слишком стримительно, прямиком к шкафчикам. — Но я убежал слишком далеко и не смог вернуться обратно. — Нам следовало вступиться за тебя в то утро, ну или хотя бы попытаться остановить — Ваня рада, что сумела найти хоть какую-то тему для разговора, и сейчас это место не выглядело таким одиноким. — Я был ребёнком, которым движели обида, максимализм и желание… — Пятый запинается, оглядывая сестру быстрым взглядом, — А вы слишком боялись перечить отцу. Ооо, он был по-истине ужасным человеком, я уж молчу про роль родителя. — Тогда позволь позаботиться о тебе хотя бы сейчас. — Ваня мягко улыбается, вспоминая то, как ждала и верила, что Пятый вернётся, — Знаешь, я каждую ночь оставляла у тебя в комнате твои любимые сендвичи и включённый свет. Мало-ли ты вернёшься, а везде будет слишком темно, и ты снова уйдёшь… — Забавно. Спасибо, — Пятый со злостью захлопывает очередную дверцу шкафа, не найдя там новую пачку кофе, — Единственное, что ты сейчас можешь сделать — это сходить в магазин и купить кофе. Желательно побольше.       Седьмая только сейчас замечает внешнее состояние брата. Бледный цвет лица, словно у покойника, уставший взгляд, тёмные круги под глазами. Или он всегда так выглядит? Как бы там ни было, в этом доме никто не любил кофе, кроме Пятого, но несколько нетронутых пачек кофеина все равно лежало в полках шкафчика. Неужели он успел выпить все запасы за такой короткий срок? — Сколько в тебе уже чашек кофе? — Ваня щурится, всматривается в лицо Пятого, словно пытается запомнить все его черты на тот случай, если тот внезапно пропадёт опять. — А это имеет значение? — мальчик садится рядом, устало прикрывая глаза.       Пятый знает, что пытается сделать что-то невозможное, ведь Куратор чётко дала понять, что предотвратить апокалипсис — невозможная задача даже для него. Но он все-равно пытается отыскать лазайку, ведь не существует безвыходных ситуаций, даже подобно этой. Академии Амбрелла подсилу абсолютно все, главное знать как провернуть подобное. Пятый не хочет вновь видеть тела своих сиблингов, даже если на этот раз его будет лежать рядом. — Тебе за последний час или за сегодня? — Пятый впивается зелёными глазами в глаза сестры, нервно усмехаясь. — Твоему телу снова тринадцать, это очень вредно для организма подростка… — Ваня искренне волнуется за здоровье брата, как физическое, так и духовное — Ты уверен, что не умрёшь раньше положенного времени? — Мы все умрём через неделю, — Пятый откидывается на спинку стула, зарываясь рукой в волосы, этот разговор кажется ему бессмысленным, но прекращать его отчего-то нет никакого желания, — Какая уже к черту разница? Я всегда могу перейти с кофеина на алкоголь. Признаюсь тебе, он гораздо эффективнее действует на организм в этом плане. — Никто в здравом уме не продаст ребёнку алкоголь. — Ваня прекрасно знает, что всегда можно найти людей, которые за определённую сумму смогут продать его любому, но брат вряд-ли будет замарачиваться с этим. Только не сейчас. — Если ты вдруг забыла, у отца сохранился неплохой такой бар в зале, — Пятый мягко смеётся, а на душе становится чуточку спокойнее. — Я всегда могу воспользоваться его запасами, вряд-ли мама или Пого будут возражать. — Я понимаю, что, скорее всего, ты ожидал увидеть здесь не меня, ведь я, по-сути, бесполезна в сложившейся ситуации, но… — — Ты абсолютно права, Седьмая. — Пятый нагло перебивает сестру, злобно огрызаясь, но Ваня лишь устало вздыхает.       Ваня прекрасно знает характер своего брата, пусть тот и отсутствовал такой продолжительный срок. Она помнит, что Пятый всегда прямолинеен и говорит лишь то, о чем думает. Мальчик не привык врать, даже если правда может оказаться слишком горькой и ударить по самооценки собеседника. Поэтому девушка не обижается, она привыкла за столько лет жизни под одной крышей с особыми детьми. — Но знаешь, возможно, ты права не только в этом. — Пятый резко поднимается, бросая усталый, но такой тёплый взгляд, — Пожалуй, мне и вправду стоит отдохнуть от расчётов, хотя бы часок.       Пятый не знает почему вдруг пришёл к такому выводу. Вернувшись обратно, единственной мыслью было как можно скорее разобраться с предстоящим апокалипсисом, пренебрегая абсолютно всем: отдыхом, сном, едой… Но сейчас, сидя на кухне вместе с Ваней, все заботы отошли на второй план. Он так жалеет, что не мог быть рядом с семьёй все предыдущие годы, столько упущенных моментов… Но Пятый намерен компенсировать все то время, сразу после того, как спасёт Харгривзов. Ну, а пока, можно отдохнуть пару часиков. Конец Света все равно случится, а искать решение на отдохнувшую голову гораздо эффективнее. — Я рада, что ты решил не изматывать себя, даже в столь непростое время, — Ваня аккуратно ерошит волосы на голове брата, пропуская сквозь пальцы мягкие пряди. Девушка так давно не делала столь простой и обыденный жест проявления ласки, но прекрасно помнит, что это хоть немного, но успокаивает. — А как только ты проснёшься, на кухне тебя будет ждать пачка самого лучшего кофе, которую я смогу найти в городе. Обещаю…       Пятый поднимается из-за стола, широко зевая и прикрывая рот рукой. Все эти временные скачки выматывают похлеще любой тренировки отца. — Знаешь Ваня, — мальчик останавливается в дверях, смотря взглядом побитой собаки на сестру, — Я очень сомневаюсь, что у тебя есть бункер или что-то в этом роде… И я не уверен, что у меня получится спасти вас… Просто постарайся прожить эту неделю в свое удовольствие, хорошо? Чтобы после, за несколько секунд до смерти, не сожалеть ни о чем.       Ваня вздыхает, но улыбка все ещё не сходит с её лица. В этом весь её брат; он колючий, говорит только то, о чем думает, его не волнуют чувства других, даже близких, людей. Но он сделает все, что угодно для своей семьи. Он разорвёт глотку любому, кто посмеет посмотреть недобрым взглядом или, не дай бог, обидеть их. — А ещё, я уверен, что никто на самом деле не думает так, как они отзывались о тебе. Они просто глупые взрослые с мозгами ребёнка, которыми движет зависть и обида… — Пятый растворяется в спышке голубого света, оставляя сестру на кухне в полном одиночестве.       Ваня устало поднимается с насиженного места, беря в руку чашку, оставленную братом на столе. Холодная вода из-под крана неприятно покалывает пальцы, но девушка не спешит делать её теплее. У неё и впрямь нет какое-либо убежища, дабы пережить Конец Света, но ей это не нужно. Седьмая уверена, что её семья способна на что угодно, дабы выжить. Она верит Пятому так же, как верила бы себе.