ясное зимнее утро.

очередное ранее утро с ещё не пылающим солнцем, находившемся не высоко, девушка по имени Шарлотта, а точнее Шарлотта Вайлтшайр только, что проснулась от своего долгого сна, в котором она была не одна, а с Фреем. Это мëртвый Бог, оракул, живущий в её разуме, по её воле, по её жалости к нему в моментах его смерти. Потянувшись и секунды не прошло, как ко рту пошли чернила и её начало ими и тошнить. ;» кха.кх.а.~ — кашляла девушка, смотря на свои руки в чёрных, не приятных на ощупь чернилах из её рта. ;» аа.а.опять.я так устала от этого.кха.! Сэт, пошли умоемся.это не очень приятно и видеть, и ощущать. Встав с постели девушка вместе с Сэтом направилась в ванную комнату, зайдя в неё та заметила, что в ней находится Беннетт пьющий мыло из одной упаковки, та улыбнувшись сказала ему по следующие слова; ;» доброе утро, Беннетт! опять пьёшь это мыло, хехе, не забывай про работу, или может доктор Хаксли дал выходной, что бывает ну очень редко? Беннетт ей ничего не ответил, опомнившись о том, что у него до шеи работы, и сразу после её слов убежал куда-то в подвал. ;» кажется и вправду никто не отменял работу, а он в свою очередь решил попросту отдохнуть! улыбаясь говорила белоснежная девушка, подходя к раковине и моя руки, а после умываясь полностью. ;» ох, ещё нужно со всеми поздороваться! а то скоро и в школу придётся идти. Выходя и направляясь в лабораторию Феликса произнесла те слова Вайлтшайр, в лабораторие обычно бывал Феликс и что-либо делал. Придя в лабораторию, девушка обрадовалась, увидев Феликса. ;» утречка, Феликс;! –» утра, Вайлтшайр. девушка про себя посмеялась, а после ушла вниз, в подвал. Тут обычно бывал Хаксли и его работники. зайдя в одну из дверей и увидев Хаксли, Шарлотта спокойно подошла и поздоровалась с ним, и с работниками, которые находились здесь. Спустя время Шарлотта была уже на верху и подходила к Айдену. оставался только он, и можно было отправиться в школу. Айден как всегда что-либо делал, шил. А Шарлотта лишь поздоровалась, как тот направил свой взгляд на неё, улыбаясь. так они и поздоровались и попращались. и ничего не предвещало беды.