Эпилог

10 лет спустя

Последние несколько дней каждое майское утро в окраине Стокгольма сопровождалось игрой на крышах крохотных домиков лимонного света от солнца, пробивающегося сквозь рыхлые облака. Женщина, стоявшая возле входа на маленький фермерский рынок, заколола длинные волосы в низкий пучок по последней моде и взяла на руки девочку лет пяти, поправляя широкую штанину синих брюк-клёш. — Мама, а правда, что пасхальный кролик приносит яйца только хорошим деткам? — девочка задорно махнула головой в обе стороны по разу, пытаясь избавиться от лёгкой пряди светлых волос, что надоедливо лезла в глаза. — Правда, Поппи. — Агата улыбнулась и взглянула в лицо дочки глазами, полными искренней материнской любви. Она кончиком носа осторожно отвела с кукольного личика прядку и заправила её за ушко пальцами свободной руки. — А Чарли? Он что, не получит подарок от зайчика? — Это ещё почему? Твой брат разве плохо себя вёл? — Агата широко улыбнулась, сощурившись от яркого солнца. — Он ведь вчера взял папины часы без спроса! — Кто взял без спроса мои часы? — Александр, улыбаясь, подошёл к своим девочкам и взял на руки Поппи, обнимая дочь с особой отцовской нежностью. — Чарли вчера изображал тебя. Нацепил твои часы и ходил по дому так весь день, пока ты был на работе.  Александр посмеялся, самодовольно выгнул одну бровь, взглянув на блондинку, поднял с земли сумку с овощами и козьим молоком и пошёл к машине. На заднем сидении мальчик того же возраста, что и его сестра, покорно ждал возвращения отца, который отдал приказ сидеть спокойно, как взрослый. При виде мамы он улыбнулся, прошептал что-то про хорошее поведение, пасхального кролика и шоколад и продолжил сидеть смирно. — До сих пор не пойму, почему нельзя было просто-напросто пригласить твою маму в Англию. Это ведь было бы в тысячу раз легче, чем нам всем таскаться с сумками, паспортами и билетами и лететь в Швецию. — Ты же прекрасно знаешь, моя мать никогда не покинет родной дом. Тем более из-за какой-то там моей невесты, которая захотела семейного праздника. — Вообще-то, эта невеста — уже давным-давно твоя жена и мать двоих твоих детей, Нильсен! — Агата вскинула бровями и пристегнула ремень безопасности, ещё раз окинув взглядом детей для своего спокойствия. — Слово жена тебя старит. — мужчина посмеялся и вывернул руль. — А тебя старит твой плоский юмор. — Агата хихикнула и устремила свой взгляд в окно. Пейзажи живой Швеции мелькали перед глазами, и солнечные блики метались по женскому лицу и шее, когда Агата вспоминала всё самое лучшее, что приключилось с ней за крайний десяток лет: их с Александром поездка в Италию, замечательные вечера в Абхазии, новогодние каникулы в Австрии с друзьями, предложение руки и сердца, на которое Агата, разумеется, ответила положительно, знакомство с мамой Александра, первое узи, партнёрские роды и переезд в новый, большой дом. — Напомни, кто будет на празднике? — Александр вёл машину по просёлочной дороге и вырвал Агату из пелены приятных воспоминаний. — Четверо нас, Аннет, Данте с Элизой и их ребёнок, твоя мама и, вроде как, всё. В этот раз по-скромному. — Постой, чей ребёнок?! Твоя родня там с ума посходила? — мужчина припоминал близкую родственную связь Элизы и Данте и был шокирован. — Они взяли малыша из детского дома прошлым летом, прекрати. — Агата стукнула ему локтем в бок, а Александр как раз припарковал авто возле дома Оливии. Ужин в большой семье, которая собирается вместе только в светлые праздники, всегда был для Агаты самым долгожданным. Чарли и Поппи вместе с тётушкой Аннет ушли на маленькую ферму смотреть на недавно родившихся крольчат. Миссис Нильсен сказала двойняшкам, что, если они не испугаются погладить животное за уши, то найдут на одно шоколадное яйцо больше, поэтому им было особенно интересно дотянуться своими маленькими ладошками до длинных ушей какого-нибудь кролика, которого бы сами сочли пасхальным. Не сказать, что Аннет была любительницей детей, как, к примеру, Оливия, но во внучатых племянниках души не чаяла, пытаясь участвовать в их жизни, постоянно поднимая вопросы об их увлечениях, образовании и будущей работе. «И что, что им всего по два года?» — говорила она, когда дарила на их второй день рождения сертификат на получение бакалавриата в Гарварде. Когда с подготовкой на кухне всё было закончено, Агата вышла на балкон, что находился в гостевой спальне, и наблюдала за солнцем, которое оставляло тёплый свет на сиреневом небосклоне, скрываясь из виду. Нильсен прокручивала в голове всю свою жизнь, начиная с уроков французского в школе и заканчивая поездкой в Стокгольм к матери Александра на Пасхальных каникулах в этом году. Она особенно досконально вспоминала тот момент, когда Александр передал Итану казино через пару лет после продажи ожерелья, поражалась тому, как жизнь Эшли повернулась полукругом, когда она получила наследство от двоюродной тётки и укатила жить в Канаду вместе с муженьком Томом, и безнадёжно пыталась вспомнить тот момент, когда получила пятёрку за ту самую полицейскую практику. Кажется, этого так и не произошло. Агата так и не вернулась в участок за отчётом после облавы, не закончила магистратуру, как хотела, и вообще всё в её жизни сложилось не так, как она планировала. Но она была безмерно счастлива сейчас и это сочла самым главным. К вечеру за столом собрались все, и ужин начался с тоста Александра. Он поднялся сам и жестом попросил присутствующих поднять свои бокалы. Агата, что сидела рядом, послушно подняла бокал с шампанским и взглянула на мужа. — В этой жизни я безмерно благодарен миру за две вещи: за то, что я любим, и за то, что я люблю. Я много раз мог пойти по неправильному пути, ещё больше раз я по нему и пошёл, но всегда из болота ошибок, последствий и сомнений меня вытаскивала моя искренняя любовь. И у неё есть имя. Агата, ты невероятная. Блондинка вздрогнула, и все взгляды тут же собрались на ней, Александр подал Агате руку, и она встала рядом с ним, смущаясь. — Я никогда не перестану благодарить тебя за то, что ты появилась в моей жизни и скрасила моё унылое существование. Я благодарю тебя за наших прекрасных детей, за твою любовь и заботу. Ты замечательная жена и мать. Однажды, десяток лет назад, ты выбрала меня, и теперь я беспрекословно и всегда буду выбирать тебя. Я весь и навсегда твой, моя любовь. Агата сдерживала подступающие слёзы и дрожащей рукой стукнула бокалом о бокал Александра, прежде, чем сделать глоток. — Я люблю тебя. — прошептала она и примкнула своими губами к губам Александра, на которых таял вкус приторного шампанского. — И я тебя. Агата села на место, не отпуская взгляда с профиля Александра, что держал руку на её плечах, нежно обнимая, и думала только о том, что была чертовски права, когда выбрала его.

Конец