Глава первая. Эбонхарт, он же Эбенгард

      Коллолиус, пока они болтали под грииф с жареной рыбой, показал Кассии на обтрёпанной, протёртой на сгибах карте, где они находятся сейчас, где расположен Эбонхарт, а где — Вивек.        — То есть, — уточнила она, в сомнении глядя на ниточки нарисованных дорог, — если верхом на ездовой блохе скакать в Вивек, то из него до Эбонхарта надо либо нанимать лодку, либо тащиться пешком. Хм… пешком, да ещё и в одиночку я идти не хочу, а если нанимать лодку, зачем делать такую петлю через Вивек? Аррилл сказал, что лодку можно найти и здесь, просто сегодня нет никого свободного.        — Очевидно, потому и сказал, что в Вивеке лодку нанять не проблема, — флегматично отозвался Коллолиус. — Это здесь рыбаки и краболовы то ли согласятся везти тебя в Эбенгард, то ли некогда им будет, а в Вивеке гондольеры живут именно перевозками пассажиров. Да и просто город посмотреть не хотите? Очень… экзотически смотрится: пирамиды кантонов, луна Баар Дау, зависшая над храмом, золотые статуи Бога-Поэта перед ним и дворец Вивека уже практически за городом, чуть ли не в открытом море. Народу в Имперском культе откровенно не хватает, вас сразу могут запрячь так, что вы и в «Шесть рыб» не каждый вечер выбраться сумеете, не то что в город. Но разумеется, смотрите сами.       Кассия подумала и, завтракая вместе с Дарвейм Хлеран, договорилась с той о поездке в Вивек. Всё же бесконечных волн под бескрайним небом ей хватило с избытком, пока она плыла в Сейда Нин. А вот со спины силт страйдера она по дороге любовалась видами района Аскадианских островов, самой комфортной части Вварденфелла: плантации чего-то местного, стоящие среди них усадьбы, неторопливые реки, заросли каких-то деревьев, торчащие выше них шляпки огромных грибов… Странно, чуждо, но тем не менее красиво. С лесами Коловианского нагорья не сравнится, конечно, однако куда приятнее глазу, чем серые горы в пепельной мути.       Сам город Вивек, правда, поначалу поставил в тупик. Действительно, это было весьма… экзотично — Кассия шла от порта силт страйдеров к исполинской пирамиде Квартала Чужеземцев и пыталась взглядом отыскать вход в наклонной глухой стене, а вход всё не находился. Потом он наконец нашёлся, но Кассия засомневалась, а стоило ли вообще входить? Чтобы побродить длинными унылыми коридорами, выслушивая раз за разом «Мы следим за тобой, ничтожество» от местных стражников? Ладно, раз уж она не наняла лодку сразу в Эбонхарт, а попёрлась знакомиться с городом Бога-Поэта, Кассия спросила у торговцев в холле Нижнего пояса, где тут можно перекусить. А то после поездки по очень свежему воздуху морского побережья от двух утренних лепёшек под кружку подогретого шейна (да, Коллолиус был прав: шейн — это точно даже не вино по два септима за бутылку) остались одни воспоминания. В основном, в виде изжоги. Ей указали на таверну под названием «Чёрный шалк»… нет, не «шёлк», а именно «шалк», там она и поела. А заодно узнала у хозяина, что такое этот самый шалк. Оказалось, что это здоровенный жук, который очень больно кусается, да ещё и может заразить какой-нибудь гадостью, зато из него получают смолу, используемую в качестве клея для доспехов. Кассия озадаченно потёрла лоб, услышав про доспехи, склеенные из кости и хитина, но смолчала. В конце концов, тёмные эльфы прибыли в Морровинд достаточно давно, чтобы приспособиться к очень неласковой новой родине, и не приезжей было указывать местным жителям, из чего им мастерить снаряжение, что сеять и какую скотину выращивать. Вот, например, в тарелке у неё кто или что такое? Тоже жук какой-нибудь?       В общем, она старалась разжевать мясо, происхождением которого твёрдо решила не интересоваться, а трактирщик, неодобрительно поглядывая на её простую тёмную мантию, поведал «прекрасной госпоже», что достойная её прелестей одежда имеется прямо тут, в Квартале Чужеземцев. Да-да, в Каналах расположена мастерская Агриппины Хереннии, где молодая красивая женщина просто обязана купить себе что-нибудь понаряднее этой унылой тряпки. Похоже, и тут народ вовсю рекомендовал приезжим своих добрых знакомых и деловых партнёров. Кассия ответила трактирщику, что являться на встречу с новым начальством слишком дорого одетой — это не очень удачная мысль, потому что ничего особенно хорошего про главу Имперского культа она так ни от кого и не услышала.       Но в Каналы к Агриппине Хереннии всё-таки спустилась. Не потому, конечно, что трактирщик её уболтал (данмер — имперку? ха!), а отчасти просто из любопытства, отчасти потому, что слишком уж мерзким было настроение. Она испытывала прямо-таки неодолимую потребность утешить себя хотя бы нарядной тряпочкой, даром что возможностей поносить дорогую и красивую вещь имелось у неё немного: храмовый целитель — это, знаете ли, не теоретик, изучающий Восстановление в Гильдии магов. «У рядовых целителей работа тяжёлая и грязная», — объяснила Кассия свой выбор цвета для мантии. «Но ведь, — возразила госпожа Херенния, — именно поэтому и нужно иметь одежду, в которой будешь чувствовать себя неотразимой! Именно для того, чтобы не превращаться в замученную непосильной работой развалину в ужасном буром балахоне». Кассия с этим охотно согласилась, и они с портнихой азартно порылись в стопках уже готовой одежды. Ассортимент у госпожи Хереннии был весьма широкий, одежда имелась и для среднего, скажем, класса, и даже аккуратно починенная, но на примерку подобного Кассия не собиралась тратить время.       Выбрала она совершенно новую бархатную юбку глубокого синего цвета, которая в кои-то веки оказалась ей по росту (а то готовые вещи сплошь и рядом были ей, с её-то статью, коротковаты). К юбке они с портнихой подобрали бархатную же блузу цвета морской волны, но выдержанную в том же стиле. К обновкам пришлось купить и подходящие туфли, это заметно облегчило кошелёк Кассии, зато на душе стало… не так погано. К тому же у неё теперь имелась одежда, сшитая по местным канонам моды и этикета, а мода Вварденфелла заметно отличалась от столичной и тем более — коловианской. Госпожа Херенния плотно сложила покупку, завернула в толстую грубую бумагу и тщательно перевязала шнуром, явно выдернутым из какого-то костюма, подлежавшего стирке и починке. М-да… куль, несмотря на все её старания, получился немаленьким и не то чтобы тяжёлым — сам по себе весил он немного, но вот в дополнение к уже имеющемуся барахлу… Ладно, ни миниатюрной босмеркой, ни субтильной бретонкой Кассия, как ни крути, не была, так что взяв свёрток, она отправилась искать лодку, чтобы попасть наконец в Эбон… Эбенгард.       Деньги за перевозку лодочник запросил какие-то совсем смешные, хотя попутчик для Кассии нашёлся всего один — жрец, видимо, судя по грубой серой мантии. Он, одари его Мара своей милостью, давая ушам Кассии отдохнуть от стрекотания портнихи, молчал до самого причала под сенью тех самых «сияющих на солнце статуй перед храмом» и лишь там пробормотал благословение и перевозчику, и второй пассажирке (Кассия вежливо наклонила голову, не возражая против благословения чужих богов). Правда, лодочник, высадив жреца, всю дорогу от Храмового квартала до Эбенгарда напевал что-то в такт взмахам вёсел, но пел он негромко и вполне музыкально, не раздражающе, так что Кассия не стала лишать человека… то есть, конечно, данмера возможности хоть как-то скрасить его тяжёлую, скучную и утомительную работу.       Погода продолжала радовать отсутствием заметной облачности, сильного ветра и не менее сильного волнения, зелёные берега залива Норвейн виднелись даже из небольшой и низко сидящей в воде гондолы, лодки вокруг были либо рыбацкими, либо нанятыми для перевозки пассажиров, а не разбойничьими. Соскучиться по морю Кассия не успела, конечно, но путь до Эбонхарта-Эбенгарда оказался, в общем, приятным, почти прогулкой. Благополучно переплыв залив, она расплатилась, отказавшись от сдачи, и поднялась по каменным ступеням с пристани на площадь, где статуя Акатоша, изваянного в облике дракона, обвивала центральный столб-опору. Там она спросила у какого-то лесного эльфа, где она может найти часовню Имперского культа, и по длинному мосту двинулась к собственно форту, в котором та и располагалась.       Миссии Скайрима и Чернотопья, замок герцога, покои Верховного Совета, гарнизон Легиона Хищной Бабочки — как и положено форту, Эбенгард архитектурными красотами не блистал. Но после поместий с зелёными стёклами в слишком маленьких окошках и глухих, без единого окна, пирамид-кантонов Вивека привычные имперскому взору стены, мосты и башни, сложенные из обычных каменных блоков, были просто бальзамом на сердце чужестранки, вдоволь насмотревшейся на изыски местного зодчества.       Жаль только, что сама госпожа Конициан в качестве бальзама для израненных сердец не годилась категорически.        — С этим к оракулу, — заявила она, мазнув взглядом по началу письма и даже приличия ради не глянув на вторую сторону листка. — Её зовут Лалатия Вариан, поищите где-нибудь в зале. А если её нет, то обратитесь к Кайе. Уж сержант алтаря всегда на месте.       Ну… сержант алтаря и правда был на месте. Вот только его ожидаемо не порадовало, что начальство свалило на него заботу о новоприбывшей.        — Вы не слишком-то торопились, — сухо заметил он. — Судно из метрополии прибыло в Сейда Нин ещё вчера в полдень.        — Мне следовало, едва сойдя на берег, не отдохнув и даже не умывшись, кинуться к вам? — опять не удержала свой слишком скорый язык Кассия.       Ещё она подумала, что не любит редгардов. Возможно, из-за Шанели, магессы ещё более посредственной, чем художницы, и при этом сучки лживой и лицемерной до тошноты. Возможно, из-за Келлена, мужика молодого и с виду вполне здорового, однако вечно ноющего о проклятии слабости, якобы полученном по наследству от славного, но оступившегося предка. (Кассия совершенно греховно подозревала, что вся эта история с нечаянным убийством нищего и проклятием, поразившим весь род убийцы, придумана ещё предшественником нынешнего примаса; и что ныне она просто поддерживается и Лораном, использующим её в назидание прихожанам, и самим бедным-несчастным потомком, получившим в храме бесплатный приют и лечение.) Впрочем, против той же Рашеды из «Огня и стали» Кассия ничего не имела, хотя заказывать новый инструмент и точить ланцеты всё-таки предпочитала у Сабины Лол из Гильдии бойцов. С наёмниками, что ни говори, у обеих дам Альба всегда были хорошие отношения: вот уж кто умел ценить лекарей и их работу.       В отличие от храмового начальства.        — Ладно, — сказал Кайе, с нескрываемой неприязнью глядя на неё, так что Кассии захотелось на всякий случай посмотреться в зеркальце: что не так? Мантия, конечно, сшита дорогой портнихой из очень недешёвого сукна, но выглядит просто и скромно, волосы гладко зачёсаны назад и уложены узлом на затылке, и сурьма с помадой терпеливо ждут подобающего случая на дне сумки. Ничего вызывающего во внешности, какого скампа этому придурку надо? Чтобы она обрядилась в бесформенный балахон из мешковины? — Значит, вы целитель? — Кайе вынул из уже вскрытого конверта лист, исписанный убористым почерком какого-то бабулиного приятеля, и пробежался глазами по строчкам. — Ну, — буркнул он спустя пару минут, — наплёл тут кружев ваш рекомендатель, ни слова попросту.        — Ничего не могу сказать, — изо всех сил терпеливо и вежливо отозвалась Кассия. — Я не читаю чужих писем. — И она, устав стоять с сумкой на плече, спустила её, только не на пол, а на стоящий возле ног сундучок, да ещё сверху пристроила свёрток (на который сержант алтаря косился чуть ли не с отвращением — из-под сбившейся бумаги так и лезла наружу золотистая вышивка по синему бархату).       К ним подошёл ещё один служитель часовни, имперец на этот раз.        — Вот, Тунифус, — сказал Кайе, махнув письмом в сторону Кассии, — полюбуйся, кого к нам посылают с материка.        — Хм? — неопределённо отозвался тот, потому что и лицо, и фигура Кассии, кажется, вполне его устраивали.        — Целительница, которую за что-то выгнали из коррольского храма, — пояснил сержант алтаря.       Тунифус нахмурился и спросил:        — И кого вы угробили своим лечением, госпожа целительница? — В «целительницу» было вложено столько яда, что хватило бы на небольшого паука-даэдра. Похоже, господин Тунифус сам занимался врачеванием.       Кассия дёрнула плечом и ответила не менее ядовито:        — О, всего только разукрасила гнойными прыщами смазливую мордашку юнца, не понимающего, что означает слово нет. Однако матушка его, к сожалению, не только не поддержала моих способов воспитания, но и обвинила меня в том, что я практикую некромантию.        — С каких пор в Сиродииле запрещена некромантия? — удивился Тунифус.        — С тех пор, как Архимага Травена покусала дохлая муха, поднятая кем-то из некромантов, — мрачно отозвалась Кассия. — Он теперь, если верить слухам, ищет их даже под кроватью любовницы. Некромантов, конечно, не дохлых мух. Даже скромным храмовым целителям перепала толика его внимания.        — А какое дело примасу вашего храма до Архимага? — опять-таки не понял Тунифус. — Вы же не в Гильдии магов состояли.        — Я так понимаю, ему есть дело до графини и дам из её свиты, — злобно сказала Кассия. — Мальчик, которого я отшила, не конюхом, знаете ли, был.        — Значит, — чуть помедлив, спросил он, — вашему настоятелю нужен был мало-мальски убедительный повод, чтобы избавиться от вас?        — От целителя, который считает позволительным для себя запугивать пациентов, — влез Кайе, — я бы тоже постарался избавиться.       Кассия медленно выдохнула и заставила себя разжать пальцы, впившиеся в ремни сумки так, что побелели ногти.        — А что бы вы сделали с тем, кто лапает вас за задницу? — самым светским тоном поинтересовалась она. — Скажем, кто-то из свиты герцога вдруг начал… оказывать вам некоторые знаки внимания?       Кайе проигнорировал её вопросы и обратился к Тунифусу.        — Смотри сам, — сказал он. — Людей у нас конечно не хватает, но принимать на службу таких вот… целительниц не рискованно ли?       Тот помолчал, откровенно разглядывая Кассию.        — Кто вам посоветовал ехать на Вварденфелл? — спросил он. — Для того, кого обвинили в занятиях некромантией, сложно придумать более неподходящее место. Это где-нибудь в Скайриме драуграми никого не удивишь, а для данмеров нарушать покой мёртвых — святотатство.       Кассия по-кошачьи злобно выдохнула через нос, мысленно пожелав бабушке долгих лет жизни… с больными суставами и почти отказавшим зрением.        — Я не некромант, — отчеканила она. — Я же не многомудрый теоретик из Гильдии магов. Я практик, какие мне там исследования жизни-нежизни? Вправить вывих, зашить рану, остановить понос, унять лихорадку… Да я больше на хирургию и зелья полагаюсь, чем на магию, хотя кое-что умею, конечно. А раз я была самой молодой из храмовых целителей Коррола, мне всё больше приходилось оказывать первую помощь и следить за тем, чтобы раненых или тяжелобольных живыми довезли до часовни.       Тунифус задумался. Кажется, такие умения и на Вварденфелле были совсем не лишними.        — Это всё прекрасно, — сказал он наконец. — Но меня смущают слухи, которые непременно пойдут о вас. Вот совершенно мне не хочется, чтобы о служителях Имперского культа местные болтали, будто мы покрываем некромантов. Давайте-ка вы для начала, просто чтобы заработать необходимую репутацию, выполните несколько поручений, не связанных непосредственно с лечением, а там посмотрим. Сделаете порученное аккуратно и в срок, и я подумаю о том, чтобы взять вас в помощники.        — Какие поручения? — исполнившись худших подозрений, спросила Кассия.        — Отнесёте, скажем, зелье Балуру Сальву на его ферму, а взамен возьмёте у него болотный тростник для нашего алхимика. Не менее пяти связок! Я потом объясню, где эту ферму искать.        — Принести болотный тростник? — закипая, но пока ещё сдерживаясь, переспросила Кассия. — А почему не цветочков нарвать или не набить крыс?        — Если не хотите помогать старшему целителю, то у Иулуса Труптора всегда найдётся дело для вас, он заведует сбором пожертвований, — с самым злорадным видом предложил Кайе. — Он как раз недавно говорил, что пора бы обратиться за финансовой помощью к миссиям Скайрима и Чернотопья. Да и часовне при форте Пёстрой Бабочки не помешала бы помощь прихожан. Хотя бы полторы-две сотни дрейков. Или собирать пожертвования для братьев и сестёр по вере ниже вашего достоинства?       И лечить бы сержанту алтаря целые россыпи гнойных прыщей, а Кассии — наверняка сидеть бы в местной тюрьме, но в холл часовни, где они беседовали, вошёл здоровенный даже для нордлинга громила под ручку с высокой эльфийкой, у которой просто на лбу было написано «маг», а сбоку от них труси́л какой-то помятого вида монах. Кайе при виде странной парочки, сопровождавшей монаха, нахмурился, но обоим было до этого столько же дела, сколько до погоды на Акавире.        — Привет, Кайе, — сказал нордлинг с акульей улыбкой. — Вот ваш пропавший проповедник, а с вас пятьсот дрейков. И во имя Шоровой печёнки объясните мне, кто тут у вас такой умный, что послал мужика нести свет истинной веры эшлендерам? Я его самого увезу в лагерь Эрабенимсун, и пусть он там сам выгребает дерьмо за гуарами и скоблит шкуры кагути.        — При всей моей признательности к вам, сын мой, — влез в разговор монах, — я вынужден возразить, что ведьма вовсе не требовала с вас денег за моё освобождение.        — Денег не требовала, — легко, охотно даже согласился тот. — Зато потребовала, чтобы к ней пришёл охотник Ассаба-Бентус. А чтобы уговорить этого Бентуса пойти к Зенамму, пришлось споить ему и его приятелям три бутылки бренди. Сиродиильского, матушку вашу в Обливион, бренди! И только после этого отважный охотник повёлся на подначки Линн, которая усомнилась, хватит ли ему храбрости пойти к ведьме. Сколько настоящий, не из комуники, бренди стоит, знаете?        — Сотню дрейков за бутылку, — тут же со знанием дела отозвался господин старший целитель. — Три бутылки по сто дрейков — это пятьсот? У вас явные нелады с арифметикой, господин Саблезуб.        — А добраться до Эбенгарда чуть ли не с побережья Азуры — это бесплатно, что ли?        — Мистицизм учите, госпожа Саблезуб, — мило улыбаясь, обратился к эльфийке Тунифус. Кассия заломила бровь, но промолчала, хотя замужняя, судя по по тому, как её поименовали, магесса — это было очень странно. — Заклинания Пометки и Возврата — и вы с супругом быстро и совершенно бесплатно оказываетесь там, откуда пустились в путь.        — Конечно. — Та улыбнулась ещё очаровательнее, чем он. — А наши спутники со всем барахлом пусть добираются как сами знают. Вы всерьёз думаете, будто по побережью Азуры можно бродить вдвоём, господин Тунифус? Ну, возьмите с собой господина Кайе и ступайте прогуляться по лавовым полям. Да хотя бы просто по пустошам южнее Воса пройдитесь. Вернётесь — расскажете, как это было. Только вряд ли вернётесь.       И возвращение незадачливого миссионера превратилось в настоящий торг. Никто, понятно, платить парочке авантюристов не собирался, но и оставить их совсем без вознаграждения тоже не получилось: слишком уж много зевак набежало послушать, о чём идёт речь, и подавать повод для толков, что вот-де Имперский культ совсем не ценит жизни своих братьев, не хотелось даже типу вроде Кайе. В общем, старший целитель Тунифус с крайне недовольной мордой куда-то отошёл и вернулся с флаконами незнакомого вида. Супруги однако — в отличие от Кассии — явно в них неплохо разбирались, поскольку оба с одинаковой дотошностью повертели в руках каждую склянку и нехотя признали, что полученные зелья кое-как способны заменить потраченный на кочевников бренди (о награде именно за спасение монаха из плена они даже не заикались). Оба привычными движениями рассовали флаконы по гнёздам небольших поясных сумок и собрались уходить, но тут эльфийка обратила внимание на подзабытую начальством Кассию.        — Вы только что с континента? — заинтересованно спросила она. И без всяких церемоний протянула руку, назвавшись: — Эстирдалин, странник Гильдии магов.        — Кассия Альба, целитель, — она пожала протянутую руку, невольно отметив, что тонкие и гладкие золотистые пальчики оказались неожиданно крепкими. Можно было не бояться помять их, как сплошь и рядом случалось при встречах с кабинетными мыслителями, причём независимо от их пола.        — Альба? — встрепенулся супруг эльфийки. — Лидия Альба ваша матушка, не?        — Она самая.        — И как она?        — Неплохо, — аккуратно отозвалась Кассия: даэдра его знают, кто он такой. Вдруг один из матушкиных бывших — та всегда была неравнодушна к нордлингам. — Вышла замуж и переехала к супругу в Маркарт.        — Ну… будете писать ей, передавайте поклон от идиотов из Нарфинселя.       Кассия наморщила лоб, попыталась припомнить что-нибудь про эти руины, но покачала головой:        — Ничего не слышала о том, что кто-то пытался там пошарить.        — Потому что Бервен мы дотащили до фермы Одиила и уже оттуда послали за целителем, — объяснил Саблезуб. — А десяток лет назад вас ещё вряд ли брали к придуркам, попавшимся в айлейдскую ловушку.        — Пожалуй, — признала она, поразившись про себя, как долго, оказывается, мародёры могут помнить спасительниц. Причём даже не своих, а друзей-подружек. Впрочем, уже по истории с монахом ясно было, что это за человек.        — Так, — перебила уже начавшего было говорить супруга Эстирдалин, — судя по всему, госпоже Альбе нужно устроиться и отдохнуть с дороги. Но если вечером у вас найдётся свободный часок, дорогая, — обратилась она уже к Кассии, — то мы со Свеном остановились в «Шести рыбах», а я бы очень охотно послушала новости из хоть сколько-то цивилизованных мест.       Наверное, следовало обидеться за Сиродиил, который заносчивая остроухая зараза обозвала «хоть сколько-то цивилизованным местом», но после приёма, устроенного ей начальством, Кассия согласна была пообщаться даже с говорящим крабом, лишь бы тот не хамил ей совсем уж нагло.