Глава двенадцатая. Призрачные Врата — святилище Гордости

       — Фояда Мамея, — Милес махнул рукой вдоль ущелья. — Здесь текла лавовая река, потом лава застыла и получилась такая вот дорога. Похуже, конечно, Красной кольцевой, зато сравнительно безопасная. По ней доставляются припасы в Призрачные Врата, приходит смена в гарнизон, паломники довольно многие предпочитают идти из Балморы — это дальше, но не так опасно, как из Альд’руна.       Кассия посмотрела на дорогу «похуже Красной кольцевой» и неопределённо мотнула головой. В Балмору она пока точно не собиралась.        — Это и есть лагерь эшлендеров? — спросила она, указывая на стоянку слева от… от фояды.        — Он самый, — с ощутимой досадой в голосе отозвался Милес.       Кассия его понимала очень хорошо: она и сама отнюдь не рвалась исцелять дикарей-кочевников, которые в качестве благодарности вполне могли замотать целительницу в облысевший коврик и утащить с собой в пепельные пустоши. Но Уву Лларен попросила вылечить эшлендера-изгоя по имени Ассантус Хансар, а судя по поведению и паломников, и людей Милеса, отказывать жрице в её маленьких просьбах точно не стоило. По крайней мере, если ты чужачка, изгнанная из своего Храма и вынужденная подлизывать служителям чужой веры.        — У тебя нет ощущения, — спросила Кассия, — будто нас послали для того, чтобы эшлендеры напали на нас и дали Вечным Стражам повод разделаться с ними? Н’вахов не жалко. Во всяком случае не так жалко, как своих.        — Скорее, — чуть помедлив, ответил Милес, — мы должны проверить, правда ли он болен, а не сидит у дороги, поглядывая, кто прошёл и что пронёс, чтобы потом сообщить дружкам, кого можно пощипать, а с кем связываться смысла нет. Или смысл есть, но очень уж рискованно.       Ассантус Хансар однако болел всерьёз. Настолько, что даже обругать н’вахов как следует сил у него не хватило, только отказаться от непрошеных услуг. На его счастье, его жена — или кем уж ему приходилась решительная крепкая тётка — посчитала, что лечение за счёт Храма Трибунала никак гордых детей Эшленда не унижает, и позволила Кассии заняться пациентом. А заняться пришлось основательно, потому что не менее основательно этот Хансар болезнь свою запустил — солнце уже ушло за гребенчатый край гор, когда Кассия закончила возиться с больным, усыпила его и подробно объяснила его… ну наверное, всё-таки жене, как принимать лекарство, выданное Уву Лларен. В благодарность за лечение тётка, пощупавшая мокрого от пота и переставшего наконец трястись в лихорадке Хансара, вручила Кассии то ли широкий шарф, то ли платок, которым полагалось обматывать лицо до самых глаз на случай пепельной бури. Кассия поблагодарила и аккуратно свернула подарок, гадая, из чего его могли соткать, если ни овечьих стад, ни бескрайних полей отцветающего льна она на Вварденфелле до сих пор не видела. Впрочем, откуда ей знать, что там росло на плантациях, которыми она любовалась по дороге в Вивек? Наверняка у здешних жителей есть какие-то свои растения, заменяющие им лён, коноплю и крапиву.       Она собрала свои вещи и окликнула Милеса, вполне мирно беседовавшего ещё с какой-то женщиной.        — Как у тебя с Иллюзией? — неожиданно спросил он, когда они направились обратно к Призрачным Вратам. Небо оставалось ясным, Массер выплыл на него ещё до заката, неплохо освещая дорогу, а скальные наездники, оказывается, ночами не охотились*. Так что по сторонам конечно поглядывать приходилось, но выходя из городских ворот, даже на Коловианском нагорье зевать точно так же не следовало.        — С Иллюзией? — удивилась Кассия. Она посмотрела в ясное небо, поёжилась (с закатом начало стремительно холодать) и набросила подаренный платок на плечи прямо поверх кожанки, под которую надела только тонкую льняную рубашку. — Да практически никак. Вместо Усмирения или Паралича отлично идёт принудительное расслабление мышц…        — И сфинктеров в том числе? — усмехнулся Милес.        — Конечно. А Очарование мне ни к чему. Кому действительно нужен целитель, того обычно не волнуют мелочи вроде его или её привлекательности.        — Да с очарованием у тебя всё более чем в порядке, — возразил Милес. — Никакого жучиного мускуса не нужно. Даже на женщин действует ничуть не хуже, чем на мужчин.        — Только на тех, кто меня ещё не знает или знает очень плохо, — хмыкнула Кассия. — У довольно многих против моего сокрушительного обаяния имеется мощный иммунитет. Взять хоть моего бывшего примаса. Или старшую целительницу коррольской часовни. Или… Да много на кого оно не действует на самом деле.        — Ну, на меня вполне действует, хотя я тебя узнал вроде бы неплохо.       Она только досадливо дёрнула плечом. Ох уж это мужское самомнение. Как будто, переспав разок, много о человеке узнаешь! Нет, кое-что узнаешь, конечно. Например, насколько твой партнёр склонен считаться с твоими ощущениями… Милес был очень неплохим любовником, но с этими романтическими бреднями «Только ты мне нужна, ты одна» ему следовало подкатывать к девице помоложе. Лет так на десять. И из тех, что гуляют с сестрой или матерью под ручку вокруг Великого дуба, а не мотаются по фермам и охотничьим стоянкам, общаясь там с очень, очень разными — и далеко не всегда приятными — людьми и не людьми.        — Ты мне не веришь?        — А должна?        — Ну… — Он внезапно развернулся на шорох слева, и меч словно сам запрыгнул ему в руку. Правда, шуршал всего только скриб, даэдра знают зачем забравшийся так далеко от своей яичной шахты — свет Массера скользил, переливаясь бликами, по белёсой спинке. Милес забросил меч обратно в ножны и как ни в чём не бывало продолжил: — Если твой помощник капитана стражи так легко бросил тебя в одиночку разбираться с твоими проблемами, это ещё не значит, что мы все такие.       Кассия рассмеялась. Немного нервно рассмеялась, если честно.        — Милес, — сказала она, — ты всерьёз считаешь меня обиженной девочкой, которую убивает разочарование в герое своего романа? Он ничем не мог мне помочь, а вот испортить себе карьеру мог запросто. Зачем бы я стала ломать человеку жизнь?       Он ответил не сразу, они успели пройти с полсотни шагов, наверное. Закатная башня надвигалась на них, маня огнями в зеленоватых окнах и трепетанием факелов у входа, и Кассия опять со сдержанным раздражением подумала о том, что паломники и охрана, как и Вечные Стражи, отдыхают в безопасной башне, а она мотается туда-сюда по этой дурацкой фояде Мамея, потому что жрице Трибунала лень самой оторвать жопу от кресла и совершить благое дело, долженствующее повысить репутацию её Храма в глазах эшлендеров. А ведь завтра Уву Лларен останется в Призрачных Вратах, а не пойдёт с паломниками к святилищу Гордости…        — Значит, ты считаешь, что твой мужчина не обязан тебя защищать и поддерживать?        — Ну почему? — Кассия тряхнула головой, отгоняя злобные мысли о жрецах Трибунала, оказавшихся ничуть не лучше служителей Девяти. Впрочем… как будто она ожидала чего-то другого! — Если бы он бросил меня на ночной улице в компании троих головорезов, я была бы очень разочарована. Но выступать против графини с её птичником и примаса с его подпевалами… Глупо.       На самом деле она была разочарована, конечно. Очень уж легко и охотно её любовник согласился с тем, что помочь ей ничем не может. Возможно, она действительно производила впечатление человека, способного разобраться со своими неприятностями самостоятельно. Но когда тебе не только не пытаются помочь, а ещё и спешно бросают, чтобы не вляпаться вместе с тобой, поневоле начинаешь думать о людях не слишком хорошо.        — Жаль, Коррол находится слишком далеко от Вварденфелла, — задумчиво отозвался Милес. — С удовольствием набил бы морду этому типу. А ты никаких подарочков ему перед отъездом не оставила?        — Я целитель, если ты вдруг забыл.        — И ваши клятвы никак не обойти? — недоверчиво спросил он.        — Не знаю, не пробовала. Милес, если меня угораздит ещё разок наступить на коровью лепёшку, я постараюсь как можно тщательнее оттереть подошву, а не пойду пинать корову.        — И ты меня спрашиваешь, с чего мне встряло в голову жениться именно на тебе?       Кассия то ли вздохнула, то ли по-кошачьи злобно выдохнула — сама не поняла.        — Милес, — сказала она, подчёркнуто терпеливо и вежливо, так что он ощутимо напрягся, заслышав очень знакомые нотки, — я ничего не имею против замужества, но я не собираюсь вприпрыжку бежать за первого встречного.        — Это я-то первый встречный? — обиделся он.        — Пока что да.       Вечный Страж слева и ординатор справа, неторопливо прохаживающиеся у дверей своих башен то навстречу друг другу, к массивной решётке прохода, то обратно, одинаково навострили уши: в тишине позднего вечера отлично было слышно даже как трещат факелы, не то что каждое слово в разговоре наёмников (а Кассии определённо следовало привыкать считать себя наёмницей).        — Моя дочь живёт у моих родителей, — сказал вдруг Милес, открывая перед Кассией дверь в Закатную башню. — И ненавидит меня со всем пылом своих двенадцати лет.        — Её мать актриса?        — Откуда ты знаешь?        — На девушке твоего круга тебя бы заставили жениться. Дочку от горничной твои родители не приняли бы — по крайней мере пока ты жив. Магесса на твоё предложение помощи рассеянно обронила бы: «А… да, конечно. Деньги можешь отдавать няне». А наёмницы обычно просто подыскивают себе молодых и здоровых племенных жеребцов, когда решают, что пора осесть и открыть лавочку или трактир. Ты бы вряд ли вообще узнал о ребёнке.        — Это ты от своего стражника научилась делать такие выводы?       Кассия фыркнула.        — Конечно, — ядовито сказала она. — Целителю-то умению думать и сопоставлять совершенно ни к чему. Милес, мигрень, сотрясение мозга и похмелье от дешёвого пойла внешне проявляются практически одинаково. Как, по-твоему, я их различаю? Рассматриваю совокупность признаков и на их основании делаю вывод. Спать со стражником для этого совершенно не обязательно.       Он ответил только сдавленным смешком. Видимо, не нашёлся, что сказать. Меж тем спиральный, как обычно в велотийских башнях, коридор привёл их в общий зал гостиницы для паломников. Поскольку час уже был поздний, а с утра всей честной компании предстоял трудный и опасный поход, столики пустовали, только за ближайшим к стойке сидела Уву Лларен, запивавшая чем-то местные лепёшки. Увидев наёмников, она сделала приглашающий жест, а хозяйка гостиницы сама принесла ещё две кружки и тарелку лепёшек. Лепёшки безнадёжно остыли, но вино хозяйка разбавила кипятком, подсластив его и заправив специями, так что всё вместе вполне сгодилось как поздний ужин.        — Что там с Хансаром? — спросила жрица. И выслушав подробный отчёт, одобрительно покивала, коротко заверив, что если «сэра Альба» и впрямь пожелает занять место целительницы в том же Альд Велоти, она, Уву Лларен, несомненно выскажется за.       Глориозус, как отметила про себя Кассия, откровенно выдохнул. Похоже, что с просьбой поддержать его любовницу, когда та захочет осесть и заняться привычным делом, именно он к жрице и обратился. И жрице наверняка не рядовой, если уж она была главой храма в Призрачных Вратах.        — Она мастер Храма Трибунала, — подтвердил Милес, когда они уже спускались на подземный уровень, где наёмникам выделили комнату с десятком кроватей: гостиница на такой наплыв паломников рассчитана не была, им пришлось хорошенько потесниться, а их охрану вовсе отправили ночевать вниз, где в башне имелось, кроме всего прочего, что-то вроде помещения для резерва. Всё-таки раньше, как Кассия читала и слышала, Вечная Стража и Ординаторы регулярно проводили рейды к Красной горе, а стало быть, народу в обеих башнях обитало заметно больше нынешнего. — Поэтому я и попросил её замолвить за тебя словечко. Конечно, — нахмурившись, признал он, — я должен был предупредить её, что ты не успела толком оправиться от ранения. Но я и не ожидал, что она захочет прямо тут же проверить, что ты из себя представляешь.       Кассия неопределённо похмыкала, одновременно пытаясь сдержать зевок. Ни спорить, ни упрекать, ни что-то доказывать ей категорически не хотелось: ноги гудели от сплошного голого камня, непрерывное ожидание, что вот-вот какая-нибудь опасная тварь нападёт на паломников и хорошенько подерёт их, выматывало нервы, да и сами паломники… утомляли. «Даже умываться не буду, — подумала она. — Даже если есть чем умыться, всё равно упаду на койку прямо в сапогах. И на завтрак не встану, пойду к алтарю Гордости голодной. И трезвой», — с неудержимым смешком заключила она про себя. Милес подозрительно покосился на неё, приняв, кажется, смешок на свой счёт, но Кассия не стала ничего объяснять. Обойдётся.

***

      Командир Вечных Стражей выделил десяток своих бойцов для сопровождения паломников. Ну, или воспользовался поводом напомнить созданиям Дагот Ура, что Призрачные Врата не просто так стоят — Кассия не вникала в детали. Она опять пристроилась в хвост процессии, чтобы сразу заметить тех, кто начнёт отставать.       Погода пока что была милосердна к путникам: по блёклому небу бродили редкие облака, а ветер хоть и гонял клубы жёлто-серой пыли, но выглядело это не опаснее, чем мелкие пыльные вихри где-нибудь на просёлках Коловии. Хотя Коловию, конечно, вспоминать не стоило. И без того от местных красот завыть хотелось в голос, от этих серых скал, серой дороги между ними… и серых лиц попутчиков тоже. «Нет, — безнадёжно подумала Кассия, — надо извиняться перед Милесом и его командой, что не выйдет из меня охотницы на пепельных тварей, и кланяться в ножки главе альд’рунского храма, чтобы разрешил мне открыть какую-никакую лечебницу. Даже убогая дыра Альд Велоти выглядит не так уныло, как вот это всё. Там хотя бы море и зелёные холмы».       Бо́льшая часть Вечных Стражей ушла вперёд — разведать путь и расчистить его при необходимости, надо думать. Только двое прикрывали растянувшуюся процессию с тыла. А дорога, довольно круто забиравшая вверх чуть ли не от самой решётки прохода, раздвоилась, и её правая ветка полезла в гору под каким-то совсем уж немыслимым углом. Кассия подумала, что зимой по такой тропе не вскарабкаешься даже на четвереньках. Впрочем, вряд ли здесь ложится снег, по крайней мере всерьёз и надолго. Или если ложится, то паломники вряд ли ходят в это время года поклониться алтарю Гордости. В общем, даже молодой здоровой женщине пришлось опираться на посох, чтобы влезть в эту горку, а старых перечниц натурально тащили под локотки спутники помоложе — словно им своих проблем не хватало. И всё это ради того, чтобы положить камень душ к основанию трёхгранного каменного столба. Никогда Кассия не могла понять святых пилигримов. Разве что это был неплохой способ плюнуть хоть ненадолго на опостылевшие дела, побывать где-то ещё, кроме осенней ярмарки в предместье, и при этом остаться в глазах соседей и родни приличным человеком, не беспутным бродягой.       Отстала она не зря: тот, кого она про себя звала лавочником, неудачно наступил на камень и чуть не рухнул на неё, подвернув ногу и потеряв из-за этого равновесие. Оставалось вознести благодарность матери за её любовь к плечистым и рослым мужикам, потому что субтильную бретонку или босмерку бедолага точно сбил бы с ног. На крутом-то склоне, да — вот уж весело покатились бы оба. Кассия же резко наклонилась вперёд, хорошенько упершись посохом, и как могла крепко ухватила неудачливого спутника за шиворот.        — Прошу прощения, — выдохнула она, потому что лавочник вытаращил глаза и судорожно разинул рот, наверняка придушенный собственным воротником. — схватилась за что успела.        — Ничего, — просипел он, потирая горло. — Наоборот, весьма благодарен.        — Как ваша нога?       Он осторожно переступил с ноги на ногу и сдавленно охнул. Шедшие следом Вечные Стражи остановились и хмуро уставились на него, так что он вконец затосковал.        — Сядьте… куда-нибудь, — приказала Кассия и полезла в сумку за полосой чистой, но не прокалённой, как для открытых ран, ткани. — Посмотрим, вывих это или растяжение.        — А какая разница? — уныло возразил он, но послушно сел на очень неудобный с виду камень у обочины и принялся расшнуровывать щегольской сапог из мягкой кожи. — Назад я сам точно не дойду. Да и вперёд… — и он тоскливо воззрился на цепочку более удачливых спутников, упорно карабкающихся по тропе вверх.        — Вывих придётся вправлять, — объяснила разницу Кассия, — а это очень больно. И опасно повторным смещением. А с растяжения я сниму отёк и помогу вам добраться до алтаря. У вас свитка Вмешательства АльмСиВи нет?        — Нет. Хотел же купить, — с досадой прибавил он. — Но вчера слишком устал, а сегодня утром торопился, волновался, и вообще из головы вылетело.       Кассия нахмурилась тоже. Тащить, причём без носилок, весьма упитанного мужичка по здешней как бы дороге — это не всякие здоровые мужчины смогут. Задерживать он будет всех так, как почтенным пожилым леди и не снилось, и при этом практически выведет из строя двоих бойцов, которые его, надо думать, и потащат.        — Свиток перенесёт в Альд’рун или сюда, в Призрачные Врата? — спросила Кассия Вечных Стражей. Они переглянулись и враз уверенно ответили, что сюда конечно. Это же гораздо ближе. — У меня есть амулет с такими же чарами, я вам его одолжу. Покло́нитесь святилищу, — продолжила она, снова обращаясь к паломнику, — возьмёте у меня амулет, активируете его, а когда окажетесь в Призрачных Вратах, оставите госпоже Лларен.        — А вдруг забуду? — натянуто пошутил он, изо всех сил стараясь не дёргаться под её безжалостными пальцами. Она прямо чувствовала, как он пытается расслабиться под ними, невзирая на вспышки боли. — Не боитесь?        — Ну, будет мне урок на будущее — не помогать тем, кто попал в беду. А то вдруг ещё и не такой забывчивый попадётся?        — Это была шутка, сэра, — сказал один из Вечных Стражей и очень, очень пристально посмотрел на шутника. — Кто-то от боли плачет, кто-то бранится, а кто-то пытается шутить. Весьма неудачно чаще всего. — Тот поспешно и очень энергично закивал, подтверждая, что да, это шутка была такая, весьма неудачная.        — Знаю очень хорошо, — кивнула Кассия, положив обе ладони на распухшую щиколотку героического лавочника. Чулок на ней был шёлковый, гладкий, разве что мокрый насквозь после утомительного перехода — неплохо, похоже, шли дела у пациента. — Всё в порядке, господин… простите, не знаю имени. Вывиха нет, связки не порваны, просто потянуты. Сейчас я сниму отёк, сделаю тугую повязку, и мы с вами поползём потихоньку наверх. И так уже отстали, как бы скальные наездники не заинтересовались.       И пациент, и Вечные Стражи дружно задрали головы к всё ещё довольно чистому небу, но скальные наездники, хоть и крутились неподалёку, соваться к отставшим не торопились. Всё-таки их, отставших этих, было четверо, и у двоих из-за плеч торчали длинные луки, а крылатые твари наверняка хорошо знали, что это такое. Кассия тем временем нараспев проговорила зазубренное с отроческих лет заклинание и взялась накладывать повязку.        — Меня зовут Гадайн Андарис, — сказал вдруг пациент. — Я держу небольшой магазинчик в Вивеке, в плазе поселения Дома Хлаалу. — Кассия мысленно поправила себя: кажется, лавочником он был не таким уж мелким, если держал магазинчик на самом престижном уровне своего кантона. — Когда будете в Вивеке, непременно загляните ко мне, у меня определённо найдётся что-нибудь для вас.        — Благодарю, господин Андарис, — вежливо, но довольно прохладно ответила Кассия, не услышавшая в его предложении слов «подарок» или хотя бы «хорошая скидка». Мог бы вообще-то отблагодарить целителя, раз уж денег за лечение с него в кои-то веки не требуют. Или просто помалкивать, а не рекламировать свою лавочку. — Рада буду при случае узнать, что у вас всё благополучно.       Она закрепила концы повязки, помогла страдальцу натянуть сапог обратно и даже кое-как подтянуть шнуровку, чтобы тот не сваливался на каждом шагу. Тем временем к ним присоединился Милес, видно заметивший, что до святилища добрались не все.        — Что-то серьёзное? — спросил он, хмуро глядя на раздувшийся от повязки сапог.        — Нет, просто небольшое растяжение. Помоги, пожалуйста, добраться до алтаря.       Он кивнул, вдвоём они подхватили торговца под руки и кое-как дотащили до более-менее ровной площадки, где стояла трёхгранная жёлтая стела с высеченным на ней священным текстом. Клод, тот самый бретон-маг, посмотрел на ковыляющего с закушенной губой паломника, душераздирающе вздохнул и бросил на пятачок с краю площадки какое-то заклятие.        — Подожди, — сказал ему Милес, потому что бретон уже ухватил под локоток одну из запыхавшихся и вообще выглядевших как на грани удара старых кур… э-э… почтенных пожилых леди. — Кассия, можешь ненадолго отдать Клоду свой амулет?        — Конечно, — она вытянула из-под куртки цепочку и не расстёгивая сняла её через голову, благо длина позволяла. — Вот.       Маг кивнул, зажал амулет в кулаке и, ни о чём не спросив, тут же исчез в короткой вспышке вместе со старушкой.        — У Клода очень неплохо с Мистицизмом, — пояснил Милес то ли Кассии, то ли Вечным Стражам, на глазах у которых состоялось нечто весьма похожее на похищение. — Оставил Пометку, с амулетом, почти не тратя маны, доставит паломницу в храм, потом кастанёт Возврат…        — Он нас так однажды из заваленной шахты всех перетаскал, — прибавил второй лучник в его команде. Нордлинг, что интересно, и при этом сложением и ростом не превосходивший толком даже мага-бретона. — Пометка, Вмешательство АльмСиВи, Возврат, Вмешательство АльмСиВи, Возврат, и ещё раз, и ещё. Правда, потом неделю пластом провалялся.        — А вот так троих подряд? — встревожилась Кассия, которой совсем не хотелось прыгать вокруг надорвавшегося мага. Магическое истощение — это вам не подвёрнутая щиколотка. Там всё очень серьёзно.        — Да теперь он хоть в стельку пьяный эту связку отработает, — ухмыльнулся последний член Милесовой команды, тоже подошедший поближе. — Да ещё и с амулетом к тому же. С амулетом я и сам бы половину команды перетаскал, даром что с Мистицизмом у меня куда хуже, чем у Клода.        — Разрушение? — спросила Кассия, пытаясь определить, чьей крови в мужике больше — имперской или бретонской. Так и не поняла, кстати.        — Оно самое, — подтвердил он, но при этом щёлкнул ногтем по лезвию вполне приличного топорика. — Очень, знаешь ли, не хочется подходить к уродам Дагота Ура вплотную. Издали молнией шарахнуть как-то безопаснее кажется.       Никто, кстати, паломникам и их охране по дороге к святилищу не встретился, но Кассия суеверно отогнала эту мысль, не то что вслух не стала заикаться. Им ведь ещё предстояло возвращаться.       Поклонившись алтарю, обратно спускались парами, страхуя друг друга. Кассия, опять шедшая в хвосте, только радовалась, что Клод перетаскал и Гадайна Андариса, и обеих старух. Он ещё и ту самую вдовицу (на радость мужику-фермеру) прихватил под конец, когда вернулся было к святилищу, но выглядел он при этом так, что Милес отправил его обратно в Призрачные Врата. Всё равно в таком состоянии боец из Клода был хуже чем никакой.       К развилке Вечные Стражи, перестраиваясь на ходу, практически полностью перешли в арьергард, прикрывая паломников сзади. Короткий посвист стрел, лязг мечей — Кассия толком не видела, кто на них напал (или наоборот?), но отставать, чтобы выяснить это, не стала. Хотя, наверное, стоило посмотреть, как на самом деле должна была выглядеть Танусея Велот, если бы не милость Альмалексии. И вроде бы не было какой-то реальной опасности, и даже пепельной бури не случилось, но недолгий поход вымотал так, что когда с глухим рокотом сползла и тяжко грянулась о каменистую землю первая решётка, Кассия, не скрываясь, вытерла лоб грязным скомканным платком. А уж когда они прошли по короткому тоннелю под храмом, соединяющим обе башни и опустилась вторая решётка, чувство у Кассии было такое, будто их компания благополучно сбежала от гнавшихся за ними огров-людоедов.