Последнее интервью

Все пятеро сидели в теле-студии. Вокруг них, как стражи, стояли Клокатиры. Телеведущий оживлённо вещал о гостях его программы, которые поотвечают на некоторые вопросы. Детклок были уверены в себе, как всегда, готовы на всё, на любую выходку интервьюеров, но они не были готовы к тому, что среди них окажется та язва, которая поразит всю группу. Почти всю. Первым вырвался конечно же он, Квайл МакШнепс, знаменитый критик, который скрывают неоднозначную травлю известных личностей под журналистику. Противный. Кожа оранжеватого оттенка, расширенные, неестественно голубые глаза, вечно одет в вязанные жилетки поверх рубашки с джинсами и в кроссовки, каштановые волосы, завязаны в высокий хвостик. Вечно выглядит возбуждённым, почти радостным, явно получая удовольствие от унижения знаменитостей своей колкой речью и быстрым языком. Он сразу стал тараторить в микрофон слова, обращённые к барабанщику, к Пиклзу. –Мистер Пиклз, хотел бы вас спросить на счёт вашего так скажем.. Ээ.. Весёлого образа жизни. Может вы стараетесь заглушить крик души, или вы просто слишком банальны в мышлении, чтобы развлекать себя чем-то помимо алкоголя? Брови Пиклза поднялись вверх, его рот приоткрылся, чтобы что-то ответить, но тут же сомкнулся, сжав губы в тонкую полоску. Журналист был доволен и тут же переключился на следующего участника: Сквизгаара. –Мистер Сквигельф, вы не находите, что ваши быстрые пальцы и высокий рост не оправдывают ваш нарциссизм и не даёт вам права смотреть на мир свысока? Может у вас проблема с самооценкой и вы стараетесь сделать из себя что-то большее, чем ничего? Сквизгаар мог бы фыркнуть, мог бы отвести свой холодный взгляд, мог бы ответить что-то колкое и не оспоримое, но слова застряли в горле тугим комом. Чувствует, как эти глаза раздевают его на публике, обнажая всю его легко задеваемую личность, слабость, которое он приравняет с уродством. Квайл подошёл к уже напряжённому Мёрдерфейсу и воскликнул: «Мёрдерфейс! Интересный вопрос к вам! Не кажется ли вам, что своей грубостью и резкостью вы портите репутацию детклок, из-за чего портится и статистика и графики и уплывают доходы из общего кармана?» Что-то в этой речи помешало ему вскочить, заорать матерщиной на этого потнорукого болвана и обмочить его ботинки. Он просто сжал кулаки, свёл колени и уставился куда-то в пол. "Журналист" добрался до Токи. Его голос стал слащавым, неприятным, будто самый неприятный дядька на планете разговаривает с ребёнком, не умея этого делать. –Токи Вортуз, самый милый представитель этой группы, вы хотя бы понимаете, что здесь происходит или вам просто нравится, как сверкают фотовспышки? Вы думаете, что нужны им, как ритм-гитарист или всё же как игрушка, которая разбавляет тяжёлую атмосферу и жестокие помыслы в их группе? Токи, сведя брови, расстроенным голосом сказал: «Я не игрушка!..» Наконец, Квайл МакШнепс пришёл к Нэйтану, который смотрел на него непрекрыто злым взглядом и только он набрал воздуха в рот, чтобы снова, так скажем, зачитать свой дисс, рука Нэйтана взмыла вверх, схватив микрофон в руке критика и с громким треском раздавив его просто сжав в кулаке. Квайл хотел отпрянуть, но вторая рука Нэйтана схватила его за его другую, свободную руку и его запястье было раздавленной с громким мокрым хрустом, в сопровождении визга Квайла. Глупый критик упал на колени, держась за раненую руку и орал во всё горло. Все замерли. Никто не смел вмешаться. Пиклз одобрённо кивнул, а на лице Мёрдерфейса растянулась улыбка. Группа встала и пошла к выходу со съёмочной площадке и на последок, Токи с милой улыбкой помахал в камеру. Это был конец интервью. И после него было чётко и ясно, что Нэйтан ни за что ни даст унижать ни себя, ни своих близких.