Неприятная встреча

— Пожалуйста, Ваш двойной капучино и круассан с клубникой. Приятного аппетита! Официант плавно поставил чашку и тарелку на стол, не прекращая улыбаться. А Маринетт не отстаёт — её улыбка была шире раза в три, любой стоматолог позавидует таким ровным зубам! — Спасибо большое… Ох, если б вы только могли представить, как тяжело дались эти слова Дюпен-Чэн… С каждым днём она всё сильнее жалела о своём решении. На кой чёрт вообще ей сдалась эта лотерея?! Всё равно нет гарантий, что она выиграет! Но раз начала — доводи до конца. Леди Баг не привыкла сдаваться, она всегда побеждает! Ей никак нельзя проигрывать! А всё ведь началось с этого противного Феликса… Будь он неладен… *** Аля и Маринетт договорились встретиться с Лукой после обеда. Не то чтобы у них особые планы на него, просто Куффен приятный собеседник, почему бы не позвать лучшего друга покататься на роликах? Тем более, Лука отлично делает параллель слайды, и даже обещал научить синеволосую кататься. Ну чем не шикарный парень на районе?! Пока гитарист шёл к парку, Аля и Маринетт ели фруктовое мороженое и сплетничали: — …И Нино сказал, что отказывается это делать! Представляешь? — Я бы тоже отказалась. Кому захочется дарить Хлое подарок от всего класса? — лизнула клубничное мороженое Дюпен-Чэн. — Кроме Адриана ей никто не нужен. — Верно. О, привет, Адриан! Синеволосая чуть не подавилась мороженым: она сейчас попалась на глаза своему предмету воздыхания! Такому идеальному, прекрасному… А она что?! Растрёпанная, заикающаяся, неуклюжая — ммм, ну просто девушка-мечта! — Мы собираемся покататься на роликах. Хочешь с нами? Маринетт не против… Аля ждала реакции от своей подруги, но перепуганная Маринетт молчала, как мёртвая рыба на дне моря. Ей сейчас очень хотелось зарыть голову в песок, как страус, однако вокруг ни единой песчинки не было, один асфальт и тротуар. — На роликах? Хах, на них ещё кто-то катается? Голубоглазой очень не понравился тон его голоса, и потому она всё-таки посмотрела на блондина. Только его взгляд был какой-то… Странный… Она сразу поняла, в чём подвох. А подвох вот в чём: это вовсе не Адриан. — Феликс?! — Единственный человек, который всегда меня узнаёт. Как ты это делаешь? Но девушка ничего ему не ответила. Потому что Маринетт не желает разговаривать с самодуром, по чьей вине почти уничтожили Париж. Из-за этого идиота Леди Баг с Супер Котом чуть не погибли, а этому придурку как с гуся вода! — Что молчишь, Дюпен-Чэн? Обычно с Адрианом ты более разговорчива. И зря он это сказал… Ой, как зря… Девушка встала и медленно направилась к Феликсу. Сначала она хотела его убить, потом утопить, но в последний момент решила… Просто посмотреть ему в глаза. В аквамариновых радужках будто цунами бушевало, а зрачки расширялись и сужались, словно объектив фотоаппарата. Во взгляде Феликса читалось одно: высокомерие. Изумрудный взгляд смешивал Маринетт, словно в шейкер добавили всю палитру красок и разбрызгали по всему телу девушки. Оба смотрели друг на друга изучающе, но с разным характером: Дюпен-Чэн хотела изнечтожить, а Фатом желал поиграть. Как кот играет с клубком хозяина, как собака грызёт пищалку во дворе. Для него Маринетт всегда была игрой. С самой первой встречи он думал, что ничего особенного в ней нет… Но как же он ошибался… Дюпен-Чэн — это вечный ребус, который никто на Земле не способен разгадать. Невозможно догадаться, что на самом деле в голове Маринетт. Если девушка не желает, чтобы её изучали, анализировали, вы и не узнаете её истинные мотивы. Проблема в том, что Феликс был таким же. Для Фатома не существовало слов «нет», «нельзя», «не получится». Он привык брать всё и сразу. Если играть, то до последнего цента. Если бить, то до последней капли крови. Если любить, то до самых кончиков волос. И всегда он так жил, его всё устраивало в своей жизни. Деньги, связи, независимость — у него есть всё, о чём подростки могут только мечтать, и сверстники не раз делали на этом акцент. Но что вы сделаете против богатого, популярного юноши, ради которого родственники горы свернут? Ничего. Именно это в нём раздражало, с каждым разом всё сильнее и сильнее… — Адриан не такой, как ты. Не смей даже сравнивать себя с ним. Её раздражало его безнаказанность — И чем мой кузен лучше? Он в разы беднее меня, ему даже карманных денег толком не дают. А ещё её раздражало то, что он вечно всё мерит деньгами. Ну, не вечно, но чаще всего именно деньгами. Девушка схватила парня за воротник: — Есть вещи, которые человеку невозможно приобрести. Ни за какие деньги. И да — ей плевать, какая там на нём рубашка или из чего она сделана. — И какие же? — спокойно спросил парень. Девушка усмехнулась. Эта наглая усмешка показала ему всё: отвращение, гнев, влечение, страх. Настоящий смузи из абсурда и невозможных эмоций. И всё это в одной только усмешке: — Например, сострадание. — Что за бред? — Ты когда-нибудь сострадал кому-то, кроме своей семьи? Кроме себя? И этими вопросами она поставила парня в тупик. Самый тупичный тупик из всех возможных тупиков. И он действительно задумался: а сострадал ли он? Маме — да, папе — да, себе — да… А остальным? Наверное, нет… И никогда не сострадал… — Видишь? Этим ты и отличаешься от Адриана. Ты совершенно не такой, как он. Довольная собой, Маринетт отпустила парня. Разговаривать и портить себе настроение ей совсем не хотелось. Так что она всем видом показала, что не намерена продолжать разговор. А Феликс до сих пор не знал, что ответить. Он вообще чувствовал себя странно рядом с девушкой, поскольку Маринетт могла лишь одной фразой припечатать его достоинство в самые недра преисподни, откуда ему уже никогда не выбраться. Но показать себе, что он испугался — ни за что в жизни! Он поправил рубашку, пригладил волосы и, последний раз бросив взгляд на Дюпен-Чэн, пошёл в противоположную сторону от парка. После такого «концерта», Аля даже боялась что-то сказать. Она очень редко видела злость Маринетт, а сейчас… Дюпен-Чэн была сама не своя. Шатенка поправила очки и подытожила: — Полагаю, мне не стоит ничего спрашивать? — Да. Коротко и ясно. Без объяснений и лишней воды. Просто «да». — И что, ты даже не расскажешь, что произошло между тобой и Феликсом? — Да. А для чего тебе это знать, Аля? — Но ведь он… Он… Аля не успела договорить, потому что Маринетт уже побежала обниматься с только что прибывшем Лукой. И Аля поняла: раз Маринетт не хочет ничего рассказывать, значит, на это есть причины. — Я так рада тебя видеть! Ну что, сначала пойдет отрабатывать повороты? — Я бы начал с более простых тренировок… *** Девушка лежала на диване, кусала клубничный маффин и ведала своей подруге о сегодняшнем дне. Конечно, пару моментом она умолчала, но суть передала очень точно. — …И после этого он ушёл. Тикки жевала печенье и не могла поверить в то, что говорила Маринетт: — Я тобой горжусь! Ты наконец-то показала ему, где раки зимуют! Так держать! Квами радостно обняла хозяйку, и чуть позже существо уснуло. В последнее время квами очень часто уставала от разговоров по душам, посколько вести двойную жизнь тяжело даже для таких маленьких существ. А вы как думали? Квами чувствуют всё в сто раз сильнее людей, и сильнее людей переживаютя если что-то идёт не по плану. А Маринетт почему-то не спалось: всё мысли были о Феликса, непонятно отчего. Наверное, ей просто до сих пор не понятно, почему он вечно ходит с поднятой головой. И главное — он ведь улыбается ещё, ходит и светит своей смазливой мордой по городу, как будто ничего и не было! Как будто это не он украл Маринетт с «Бала Бриллиантов» и выкинул в мусорный бак! И о мой Бог, Дюпен-Чэн не раз вспоминала его сильные, жилистые руки… Стоп! Маринетт, не неси чушь! Ничего ты не вспоминала! Он тебе не понравился! Он — самое гадкое и ужасное существо на свете! Вот. Так-то лучше. «Пора спать. А то мысли куда-то не в ту степь идут…»