***

      После её побега время утекало словно песок сквозь пальцы. Бахавас становился всё наглее, действуя только в свою пользу, словно это он, поганый жрец, здесь король, а не похищенный дикаркой и лживой прислужницей-Ванашей Итамен. Его люди продолжали искать других Теней. А его… пожирали сомнения, несмотря на то, как он бросался словами пару месяцев назад, стоя перед клетью с девчонкой. Совсем скоро они выдвинутся на Меридиан, чтобы вернуть утраченное величие Солнца. И всё же…       Он стоял внизу, в самом кольце Солнца, откуда так нагло сбежала рыжеволосая. Смотрел на заколоченную дыру. Вспоминал обвал колонн, вернувший ей её снаряжение. Почему Солнце не забрало её? Она выжила после встречи с ним трижды. Это его испытание? Или он просто оглушён Погребённой Тенью и не понимает уготованной ей Солнцем участи?       Затянутое облаками ночное небо пропустило одинокий лунный луч, упавший на пропитанный кровью и чужими страданиями песок. Мимолётный отблеск заставил его, поглощённого любопытством, пойти в сторону трибун, чтобы найти осколки её разбитого фокуса. Странно, что за столько времени его до сих пор не убрали слуги. Но всем известно, что Луна великая супруга Солнца и что её голос сопровождает верующего, когда само Солнце отдыхает. Может, она показывает ему путь, раз он оказался в немилости?..       Его собственный фокус внезапно ожил, раскрасив мир сеткой и выделив скрытых за стенами стражников и машины. «Критическое повреждение. Выполнить резервное копирование?»       Кто он такой, чтобы перечить Небесной супруге? ***       Истина, нашёптанная ночью, лучше всего видна днём. Ещё никогда Гелис не был в этом так уверен.       С фокуса девчонки удалось спасти не так много, но последние месяцы с их открытиями…       Дикарка-Нора оказалась очень методичной, все данные были подписаны и распределены. И, если бы не её происхождение, возможно, она могла бы быть прислужницей в королевских архивах. А скрытое в этих записях…       В голове странно всплывали её слова о прислуживании безумной машине. АИД — так она звала Погребённую Тень. Пальцы словно без участия сознания открывали каждую из доступных записей одну за другой, а глаза бегали по строчкам глифов Древних, поглощая неизвестное.       Чума Фаро. Поглощение… биомассы. Бесконечное восстановление себе подобных. График вымирания — это то, что уничтожило Древних? Все эти Хопеши, Горы, Скарабеи? Чуть больше, чем за год? И АИД — протокол истребления древней технологии, призванной восстановить жизнь. То, чем на самом деле является Погребённая тень, которая может подчинять себе древние машины. Вот чего он добивается? Вот почему рвётся в Меридиан? Не в Меридиан, к Шпилю — святыне всех Карха.       Сначала он не верил. Отрицал саму возможность лжи Погребённой тени. Но стоило вспомнить, откуда она появилась…       Сайленс.       Предатель. Гнусный лгун. Человек, который был согласен на всё, ради ереси. Он бы продал что угодно за неё. Знал ли он о вымирании Древних? О том, что такое АИД? Не важно.       Он не может этого допустить. Под его клинком могут погибнуть сотни, тысячи неверных. Но он не позволит уничтожить всё, чем является Дом Солнца. ***       Решение возникло словно само по себе. Убить зарвавшегося жреца оказалось легче лёгкого. Тот даже не понял, о чём говорил Гелис. Только нудел про предназначение и Пророчество. После он распустил своих Соколов. Тех, кто оказался слишком глуп, чтобы подчиниться, тоже убил. А потом он ушёл, оставив позади Закатную крепость с её грязной политикой и гнилыми, бесчестными дворянами. Что такое столица без истинного короля? А он даже это не смог выполнить — последняя воля Джирана, требование защитить младшего сына и жену, растоптаны, попраны. И единственное, что он может исправить — уничтожить того, кто манипулировал его верой. Но эта задача не его. Не его выбрало Солнце. Он был лишь инструментом для того, чтобы выковать из дикой охотницы ту, кто спасет Дом Солнца от окончательного забвения. Даже если пророчество и прошлый король были неправы, если жертвы были бессмысленны, это всё стоило того, чтобы закалить её острие в этой крови. *** — Элой из Нора, — он шагнул вперёд из тени, когда она закрыла за собой дверь бывшего дома Олина. Мимолётно отбил атаку копьём, даже не поморщившись от силы удара. Вырвал его из женских рук и тут же отбросил, не собираясь провоцировать дальнейшую драку. Ничего неожиданного, с учётом их истории. — Ты! — прошипела она, следя за ним с внимательностью гадюки, ища хоть что-то, что поможет ей против него. — Какого беса ты здесь забыл, закатный фанатик?! — Как ты связана с Новым Рассветом? АИД добивается второй Чумы Фаро, чем бы она ни была?       Девушка оступилась, смотря на него широко раскрытыми глазами, словно он говорящая цапля, и он не выдержал, хрипло рассмеялся её нелепому виду. — Ну же, дитя, ты так убеждала меня, что я марионетка в руках безумной машины. Так объясни мне, раз я соизволил сам к тебе прийти, — он не дождался её приглашения и уселся на диван, провожаемый взглядом зелёных глаз. — Откуда ты это узнал? — Небесная супруга открыла мне путь в тот миг, когда я был в последнем шаге перед предательством. Так я нашёл обломки твоего фокуса. Провидение, не иначе, что он так долго оставался в Кольце Солнца и не утратил последние данные. А кто я такой, чтобы игнорировать прямой указ? — развёл руками мужчина. — Как оказалось, даже Избранник Солнца может ошибиться. — Где АИД? — наконец-то поняв, что Гелис действительно тут только за объяснениями, она отошла от двери и встала напротив, в нескольких шагах от него. Недостаточно близко, чтобы он смог её схватить, но так, чтобы не пришлось поднимать голос. В таких местах, как Меридиан, даже у стен есть уши. — Выдвинулся в сторону Шпиля сам. У нас несколько дней на то, чтобы подготовиться. — Нас? Ты тут каким боком? — Небесная супруга открыла мне цель моего существования, и цель эта — подготовить тебя к исполнению пророчества. Именно тебе суждено защитить Меридиан от падения. Я лишь должен был выковать своими руками клинок, которым ты, дитя, станешь. — Ты себя слышишь? Небесная супруга? Так вы, Карха, зовёте Луну? — Как бы я ни звучал, какое тебе дело до моей веры? — мужчина устало протер глаза. Она дитя дикого племени. Ей не понять, каково это, видеть божественный указ. — Ты должна убить Погребённую Тень. АИДа. Как угодно. Раз за разом ты избегала моего клинка только для того, чтобы стать сильнее. Но как ты связана со всем этим?       Нора перед ним замерла. Напружинилась, словно пилозуб перед атакой. Резко вскинула голову, заставив гриву волос всколыхнуться закатной волной. Её сведённые на переносице брови, так не подходящие молодой девушке, нахмурились ещё сильнее. — Хочешь знать связь? Хорошо. Я скажу. В одном ты был прав. Действительно, только мне суждено убить АИДа. Больше ни у кого это не выйдет. И только за этим я родилась — остановить его. Восстановить равновесие в мире. Потому что АИД — порождение мира Древних. И только Я могу попасть во все их руины. Узнать всё о них. ***       Он ворочался с боку на бок без возможности уснуть. Его терзала вина за собственное невежество. Гордыню. Он был так близок к тому, чтобы лишить Дом Солнца жизни собственными руками. Ужас от этого накатывал, словно волны на берег. Он должен был помочь ей стать сильнее, но трижды чуть не убил. Он должен был защищать её, но был слишком ослеплён Погребённой Тенью, чтобы видеть своё предназначение. Но теперь он прозрел. Он будет защищать это дитя ценой своей жизни. *** — Как долго ты будешь меня ещё преследовать, солнечный фанатик? — крикнула рыжеволосая в пустоту, даже не оглядываясь — зная, что он идет по её следам уже не первую неделю.       Гелис не стал отвечать, только чуть ускорил свой шаг, чтобы появиться в прямой видимости, если бы она, конечно, захотела его увидеть. — То, что ты помог мне в битве за Шпиль и спас мою шкуру, не означает, что я забыла всё остальное дерьмо, что ты сделал с моей жизнью! Видеть тебя не хочу! Не прикончила только потому, что мне знакома благодарность! — снова крикнула она.       Он честно не злился на неё. Пытался понять. Никогда не попадался на глаза. Охотился в дороге. Готовил еду, пока она спала. Поддерживал ночами огонь, чтобы ей было теплее. Собственно, так она и поняла, что она не одна — сложно пропустить то, как в твоём котелке раз за разом оказывается еда, хотя ты её не готовила, перебиваясь вяленым мясом и сухофруктами. — Ты ответишь мне когда-нибудь?! — охотница резко остановилась и развернулась, обличающе направляя в его грудь палец и неловко заливаясь краской, стоило ей понять, насколько близко он к ней оказался. — Я поклялся защищать твою жизнь. Так что я буду следовать за тобой до тех пор, пока моя жизнь не оборвётся. — …что? Кому ты там поклялся? — её лицо смешно искривилось и мужчина едва сдержал усмешку, делая шаг назад, чтобы не нависать над девчонкой. — На кой оно тебе сдалось? Валил бы лучше, пока тебя кто-нибудь не признал и не казнил за твои преступления против людей. — Я поклялся Солнцу, что буду защищать твою жизнь. Искуплю грех своей гордыни, который чуть не уничтожил Солнечный дом. Что, будучи ослепленным ложным божеством, я чуть не убил Наречённую Солнцем. — Это ещё что за штука? Кем-кем наречённую? — Гелис вздохнул. Небо над их головами темнело. Впереди не виднелось никакого укрытия. И никаких руин, чтобы у девчонки был стимул исследовать их всю ночь напролёт. — Темнеет. Разбей лагерь, и я отвечу на все твои вопросы. — Я не собираюсь исполнять твои приказы. Командуй своими Соколами и сектантами. Ах да, они мертвы или сбежали.       Мужчина снова глубоко вздохнул и прикрыл глаза, напоминая себе, что она слишком важна. ***       Чем больше они отдалялись от Меридиана, тем поганее становилась погода. Они не разговаривали, но у них наконец-то появилась рутина. И она даже перестала пытаться сбегать от него верхом — поняла, что от Гелиса не избавиться, он всё равно догонял её у ближайших руин, в которые она закапывалась в поисках информации о Гее или объектах Нового рассвета.       Элой даже переопределила ему ленторога. Совершенно молча сошла с тропы, следуя карте, нашла стадо и так же молча вручила поводья через десяток минут. С тех пор перемещение стало быстрее.       Но ночи так и оставались тяжёлыми — призраки преследовали их обоих. — Опять не спишь? — ткань палатки прошуршала в ночной тишине, наполненной стрёкотом противных насекомых и треском сырого дерева в костре. Охотница села рядом на землю. — Военная привычка. И возраст, может быть, — через несколько минут молчания ответил мужчина. — Скоро рассвет.       Элой хмыкнула и повернулась к нему лицом, вглядываясь во что-то. — Увидела что-то красивое? — усмехнулся он, искоса глядя на Наречённую. — Вспомнила… Роста, — от Гелиса не скрылось, как её рука потянулась к шее, и его вновь затопила вина. Его первое нападение. Тот мужчина, каким бы дикарём он ни был, защищал свою семью, даже если у него и не было шанса против Ужаса Солнца. И если бы его собственное дитя было живо, он бы так же не раздумывая отдал свою жизнь за него. — Он… твой отец? — Нет, — Гелис удивлённо посмотрел на охотницу. В темноте рыжие блики огня заставляли её волосы сиять медью. Её взгляд был одновременно направлен и далеко вперёд, и глубоко в себя. — У меня нет родителей в нормальном понимании этого слова. Меня не рожали. Но он растил меня. Учил карабкаться. Выживать в природе. Убивать машины, — она снова повернулась к нему лицом и посмотрела прямо в глаза. — Защищать себя. Защищать то, что важно, — её тонкая, но грубая рука с многолетними мозолями, синяками и шрамами протянулась к его лицу, и мужчина замер. Подушечки пальцев зацепились за край его челюсти и повернули голову.       Прикосновение было мягким, даже ласковым, и он не сразу понял, почему. Но потом… — Иногда я смотрю на твою поганую рожу и вспоминаю его. Его смелость. Стремление защищать меня. Он не был моим отцом. Но он заменил мне его, — голос её затих, касание прервалось и она словно закуклилась, как гусеница шелкопряда. И он наконец вспомнил. В той короткой битве мужчина наградил его парой шрамов. Очередные отметины, которыми его тело покрыто с головы до ног. Отметины, которые он перестал считать ещё в юности, поступив в армию по воле своего отца, и которых прибавлялось с каждой серьёзной битвой.       Странно было понимать, что даже такая мелочь, как шрам, может вызывать такие чувства у кого-то. Но разве не лелеет он до сих пор шрамы на своём сердце, оставленные смертью жены? — Пошли. Впереди долгий путь. ***       Нетипичные для сезона ливни затопили руины, в которых Элой впервые удалось найти заметку от командования армии штатов. Короткий разговор между Харрисом и Элизабет, размышление, стоит ли делиться технологией с Дальним Зенитом.       А потом была лихорадка. Иступляющий жар, делающий девичьи глаза мутными. Пронзительный кашель. И упёртое желание девчонки идти вперёд, искать все данные о Дальнем Зените. — Стой. Хватит! — Гелис оттащил горячечную дуру от ленторога и не давал вырваться из своей хватки. — Ты даже освободиться не можешь! Тебя убьёт первый же рыскарь! — У меня есть ты! Зачем-то же ты привязался ко мне! — осипшим голосом ругалась она. — Я поклялся защищать тебя ценой своей жизни. А значит, если понадобится, я свяжу тебя и буду держать прикованной к твоему спальному мешку. — У нас нет времени! Бури становятся сильнее, погода меняется. А ещё эта красная зараза! Да возле неё дышать невозможно! — вялые попытки вырваться только сильнее разозлили мужчину. Не выдержав, он подхватил её на руки и понёс обратно, в сторону костровища. — Прекрати! — Эти данные лежали тысячу лет. Они пролежат ещё три дня, пока у тебя хотя бы не спадет жар. Не будь идиоткой. Будь ты хоть трижды Наречённой Солнцем с великой миссией, это не защитит тебя от сломанной шеи, когда ты упадешь с ленторога! Сопливый дворянин, впервые напившийся вина, и то стоит ровнее, чем ты сейчас!       Девушка, наконец опущенная на землю, замерла. Упёрлась глазами в носки своей примитивной кожаной обуви и будто сжалась. — Мне… жаль, — едва слышно пробормотала она. Гелис на секунду оцепенел, пока не решил, что ему почудилось.       Мужчина быстро расседлал машины, вернул палатку и спальный мешок на прошлое место, пока девчонка медленно не осела, сдаваясь под гнётом жара. — Пошли. Поспишь. Я заварю настой.       В тот день он почти не отходил от неё, следя за горячечным сном. *** — Гелис, — она подкралась неслышно, словно сова на охоте, и он вздрогнул. Сначала от своего имени, тихо произнесённого почти на ухо, потом от тёплого касания. Сегодня они прошли мимо поселения озерам и старая знакомая напоила охотницу. — Что тебе? — он отвёл взгляд от ночного неба и посмотрел на девушку. В свете полной луны был ясно виден румянец, выступивший на её щеках от алкоголя, что светился почти так же ярко, как костер в нескольких шагах от него. — Какой была твоя жена? — Твоей противоположностью, — произнес мужчина после короткой паузы. Не потому что не хотел отвечать, а потому что вспоминал. В принципе, так и было. Но в памяти осталось не так много. Лишь размытые образы нежной улыбки, мягких касаний рук, не знавших ничего тяжелее вышивальной иглы с шёлковой нитью и флёра розового масла. А ещё тянущий иногда шрам на сердце.       Охотница хмыкнула. — Как вы познакомились? — Как и все дворяне — за месяц до свадьбы. Договор заключили наши родители. Я только вернулся с гарнизона — меня призвал последний король-Солнце, чтобы лично поздравить с заключением брачного договора. — И всё? — Ты ожидала чего-то другого? Хотя откуда дикарке знать о высшем свете. Твои соплеменники вообще не знают святости брака. Вами управляют старухи-матриархи, и живёте вы в общих домах, как скот. — Думаешь задеть меня этим? Хм, — Элой откинулась на локти и вытянула ноги. — Они не моё племя. Я ночевала в поселении ровно один раз — перед Испытанием, — в её глазах отражалось пламя. Она вспоминала бумажные фонарики и то, как они взмывали в небо. — Он мечтал о том, чтобы я влилась в племя. Но они такие шумные… И заносчивые. После нападения… я ушла, как только встала на ноги. И вернулась после Кольца Солнца, только чтобы узнать тайну своего рождения. — Какая может быть тайна? Каждое дитя появляется из утробы своей матери… — он вздрогнул, когда девушка, вытянувшаяся сбоку от него, рассмеялась в полный голос, разорвав тишину и вспугнув ночных птиц, запрокинув голову назад. — Хаа… меня изгнали в тот же день, когда нашли в Священной Горе. Знаешь, почему? — она села, скрестив ноги, склонившись в его сторону, словно доверяя тайну. — Нора изгоняют тех, кто шарится в Руинах. Потому что места Предтеч прокляты самим Железным Бесом. А я родилась в таких. Они разрывались от мысли, кто мой родитель — сама Священная Гора или Железный Бес, который ранил её. Правда в том, что у меня нет матери. Нет женщины, которая носила бы меня под сердцем, родила бы.       В его воспоминаниях всплыл последний разговор, как она говорила, что у неё нет родителей. Так вот почему. — «Системная угроза», так говорил АИД. Помнишь, когда ты ворвался в дом Олина перед битвой за Шпиль? Ты спрашивал меня, какая у меня связь с Новым рассветом, — Гелис помнил. В его фокусе до сих пор хранилась резервная копия её данных. Это было уже так давно… — Чума Фаро… Гор — всё равно что Котёл, в котором производят машины. Но он может… мог двигаться. И их было чертовски много. Они уничтожили Предтечей. Они и есть Чума Фаро. Сошедшие с ума машины. Почти неуязвимые. И они могли жить, пока на земле было хоть что-то, что они могли бы переварить. И именно Собек придумала, как их остановить. Собрала великие умы всей планеты. И создала Гею. — В записях говорилось, что Новый рассвет это не оружие для уничтожения машин, да. — Девятнадцать лет назад что-то произошло. Гея пострадала. Её… подчинённые разбежались. Те, кто должны были поддерживать мир в равновесии. Машины стали злее. Погода стала хуже. Родилась я. Та женщина — Собек — это я. Вот почему АИД требовал моей смерти. Почему я могу зайти в любые руины. И почему только я могла убить АИДа. — Ты перепила. Иди проспись. — Хочешь доказательства? У меня есть! — она лихорадочно начала рыться в своих данных, и ему пришёл запрос на принятие. Спорить не хотелось — пьяные люди упрямы и мелют всякую чушь. И он принял.       И думал всю оставшуюся ночь о том, что в тот день, когда он спустился в Солнечное Кольцо, Небесная супруга спасла его шкуру от гнева Солнца, указав ему новый путь. ***       Она рыдала в его объятиях словно дитя. Каждая зацепка, каждая ниточка, которую ей удавалось найти в темноте среди обрывков других, сейчас оборвалась. Истлевшая, словно шёлк в сырости.       Он застал самый конец: издевательские кривляния одного из Предтеч, повисшие в воздухе глифы и тающие силуэты. Её плечи дрожали, и она явно держалась из последних сил, даже не заметив, что больше не одна. А потом ноги её подогнулись, и она медленно начала оседать на пол, рыдая во весь голос. Тогда он и подошёл.       Чуждый эмоциям, он хотел просто поднять её с пола, но вместо этого сел рядом, неловко ведя рукой по спине, пока не притянул в объятия. — Солнце не ставит невыполнимых задач. То, что не получилось здесь, не означает, что следующий путь снова будет лишён надежды. — Девушка в его руках наконец-то начала затихать, и он продолжил, перебирая её волосы, спутанную, хотя и мягкую, гриву, полную косичек и бусин. — Возможно, нам стоит пойти другим путем. Давай вернёмся в Меридиан. Может, паук-Марад сможет дать какую-нибудь наводку. Информация — великая сила. Во времена правления прошлого Короля я назвал бы его вторым по силе человеком в Солнечном Доме. — Дай угадаю — первым был ты? — прогнусавила она ему в плечо. — Верно, Солнечный лу… — мужчина оборвал себя. Ласковое прозвище сорвалось с языка легко, словно медовая капля, растаявшая на солнце. — Так и было, пока фальшивый король не разделил нас на два лагеря. — Хватит, — она сжала его руку и громко, дрожаще от недавних слез, набрала воздух в легкие. — Авад неплохой человек. Я ни разу не слышала, чтобы крестьяне плохо о нём отзывались. Может, он неидеален, но он не приносил в кровавые жертвы тысячи людей. И ты знаешь, что это было помешательство не только машин, но и Джирана, — девушка пошевелилась в его объятиях, и он начал было опускать руки, чтобы не злить её ещё больше, но вместо этого она попросила: — Просто… не отпускай меня, пожалуйста, ещё немного…       Он не отпустил. *** — Клянусь, я убью Сайленса! — прорычали они почти в унисон, уклоняясь от атак безумца в противоположные стороны.       Элой пыталась попасть в слабые места конструкции, зависшей над ними, а Гелис добывал ей каждую возможную секунду на прицеливание, провоцируя врага на себя. Кровь уже заливала его бок, его одежда местами горячо тлела, но раны, к счастью, были поверхностные. — Элой, о Солнце и Тень, — Гелис едва уклонился от атаки электричеством. — Если ты не поторопишься, тебя вскоре нашинкуют. — Делаю всё, что могу, — раздалось неожиданно рядом с ним. Ему пришлось побороть желание рассмотреть её, убедиться в целости, чтобы самому не пасть под очередным выпадом.       Скрежет над их головами был оглушительным. А потом было падение.       Холодная вода, обжигающая кожу. Снаряжение, тянущее их вниз. Острые обломки платформы, от которых приходилось уворачиваться. Горячие снаряды машин, посланных добить их. И обжигающая лёгкие нехватка воздуха. Как оказалось, он не слишком хороший пловец, в отличие от более юркой девицы. — Думаешь, у нас выйдет выбраться? — почти безучастно спросил Гелис, когда им повезло найти очередной воздушный карман. В голове его уже мутилось, и если бы не фокус и более привыкшая к руинам Элой, за которой он следовал, словно нить за иглой, он бы давно заплутал в затопленных коридорах. — Раньше у меня всегда получалось. Не хочется думать о другом исходе. На самый крайний случай — нападем на этих «Призраков». Нас двое. Их двое. Морозильные бомбы у меня с собой. Да и то, что их тут до сих пор нет, наводит на мысль о том, что плавать они не умеют. — Значит, продолжаем, — мужчина ещё раз глубоко вдохнул и погрузился под воду, продолжая следовать за Элой, как Луна за Солнцем.       …Лучше бы они подрались с Призраками. *** — …лис! Гелис! — перед глазами стояла темнота. Он словно парил в невесомости, пока не осознал, что тело просто настолько болит, что он даже не мог понять, чувствовал ли он себя когда-нибудь ещё хуже, чем сейчас. С трудом разлепив глаза, он увидел тусклые звёзды и безлунное небо. — …правы жрецы, что говорят не творить в новолуние, — просипел он. — О богиня, жив! — он снова задохнулся от боли, когда она забралась на него, крепко прижимая его голову к своей груди. — Ты жуткий придурок. На кой черт тебе понадобилось собирать на себя все углы, когда нас снесло течением? — Если ты ослабишь хватку, я, может быть, смогу ответить тебе, Наречённая, — к нему постепенно возвращалась ясность ума и твёрдость голоса. То, что казалось огромной, несовместимой с жизнью травмой, скорее всего, представляло из себя сломанные рёбра и, может, ещё несколько костей. Ничего, что могло бы сломить его дух.       Жалел ли он об этом? Ни секунды своей жизни. Он поклялся защищать эту девушку. И даже если сейчас он действовал не только из-за своей верности клятве… что же, она об этом никогда не узнает. *** — Повернись, — она коснулась его плеча. Гелис медленно повернулся боком к огню, как его направили женские руки. — Завтра я попытаюсь получить доступ в Котел, который почитают Утару. Если всё получится, встретимся там. Если нет… встретимся всё равно там. Мы больше не можем откладывать. — Тогда зачем ты хочешь их одобрения? — прикосновение к волосам было внезапным, но не нежеланным. До сих пор он справлялся со своими косами сам, но срастающиеся рёбра всё ещё были болезненны, и его максимум был в том, чтобы промыть их в реке не расплетая. А он ненавидел быть неряшливым. — Надеюсь на их благоразумие, наверное, — ловкие пальцы прядь за прядью расплетали ослабшие от времени косы. — Они что-то означают? — внезапно спросила она. — Утару? — удивился мужчина. — Косы. Рост учил меня, что косы могут многое рассказать о человеке, который их носит, — она провела пальцами от линии роста до макушки, мягко расчесывая волнистые от долгого ношения в причёске пряди. Гелис едва подавил дрожь, но не успел сдержать протяжный вздох. К счастью, Наречённая была слишком увлечена словами, чтобы заметить это. — То, как заплетены волосы, каким рисунком, как завязаны. Они могут рассказать, воин ли ты, есть ли у тебя семья… — Это просто косы. Чтобы не мешались. А твои? — он попытался запрокинуть голову, чтобы посмотреть в лицо, но жёсткая хватка на волосах его остановила. — Не дёргайся, если не хочешь быть неряшливым снова. Я уже работаю, — усмехнулась Элой, быстро переплетая пряди.       Гелис подумал, что она уже не ответит, но не решился нарушать уютную тишину, что повисла между ними. Он уже даже не помнил, когда о нём заботился кто-то. — Я заплетаю волосы, чтобы они просто не лезли в глаза. Я могла бы заплести косу Воина, я ведь прошла Испытание, но… это не то, о чём мне хочется помнить. Среди Нора меня и так все знают — я была единственным изгоем-ребенком. И мои волосы и так слишком приметные… — Твои волосы — благословение Солнца, словно отражение самого Заката. Мне стоило усомниться в приказе АИДа, ещё когда я увидел тебя на горе. Жаль, что для этого потребовалось столько времени. ***       Он проснулся внезапно. Полная темнота нарушалась лишь тусклым свечением фонарика в её фокусе. — Что-то случилось? — он резко сел, опираясь на локоть. Тело протестовало после недавних битв с машинами и карабкания по бесконечным опорам в Котле. И как бы он ни корил себя за то, что ему пришлось отпустить её на разведку Базы, он был ей благодарен за передышку. — Нет, просто… я… — она странно мялась, и он заметил в её руках спальный мешок.       После получения Минервы она решила спать в серверной, чтобы быть ближе к сущности Геи. В надежде на избавление от части кошмаров. Но… — До рассвета ещё далеко. Ложись, — он отодвинулся в сторону, освобождая место для второго спальника.       Её фокус вновь погас, погружая главное помещение в полную тьму. ***       Её глаза горели огнем.       Мятежники быстро пали под давлением их тандема — её соколиная меткость и его острый клинок быстро сократили население лагеря сначала вдвое, а потом и вовсе до нуля.       Адреналин кипел в крови. Красные брызги украшали её кожу и доспехи. Делали её ещё ближе к Солнцу. Вся она была его карающей дланью.       Нет.       Она и есть Солнце. И взгляд в его сторону заставил Гелиса тоже пылать. Он не мог только понять, от чего больше — от любви или от пронзающего ужаса, что мятежники не утолили жажду крови Элой, и он будет следующим.       Она врезалась в него, повалив на землю, в шаге от последнего сражённого мятежника. Оседлала его талию, продолжая рассматривать дикими глазами. Вертела в руке сломанную стрелу, словно размышляя, не использовать ли её вместо ножа на его горле, как когда-то сделал он…       Но вместо всего этого наклонилась ниже, смешивая их дыхание, закрывая его от солнца своими прекрасными закатными прядями.       И поцеловала.