Часть 1. Начало третьего года

Арсений сделал глубокий вдох. Гул вокзала отошел на второй план, все его внимание сосредоточилось на стене перед ним. По левую сторону висела табличка «Платформа 9», а по правую — «Платформа 10». Казалось бы, на третий год обучения в Хогвартсе он должен был уже привыкнуть к этому моменту, но нет: с разбегу врубаться в стену не было чем-то, к чему он хотел привыкать. Его родители крайне удивились, когда вместо ожидаемого письма из Дурмстранга на обеденный стол упал конверт с эмблемой Хогвартса. Попов старший после этого провел две недели аппарируя между их гостиной, лондонским филиалом министерства магии, московским филиалом и домом Каркарова. Все это для того, чтобы получить везде один и тот же ответ: «Хогвартс подал заявку на зачисление Арсения раньше Дурмстранга и с этим ничего нельзя сделать». Данный прецедент очень взволновал семью чистокровных волшебников — никто не мог вспомнить, когда еще школы волшебства отбирали друг и друга учеников. Мать, не смотря ни на что, крайне возгордилась своим сыном. «Первый русский волшебник в Хогвартсе, разве это не повод для радости?» — говорила она, пока ее муж метался по квартире в поисках очередных документов. «Поповы всегда учились в Дурмстранге, с чего вдруг этот англичашка Дамблдор решил, что имеет право это менять?» — говорил он, исчезая с порывом ветра на очередную встречу с адвокатами. Не смотря на это, Арсений знал, что отец им гордился — все же обучение за рубежом довольно престижно. И вот он уже незаметно отучился два года: за всей той драмой, которая разворачивалась последние годы в Хогвартсе, Арсений не замечал течение времени. Сначала василиск, потом сбежавший преступник. Безопасность Хогвартса крайне волновала родителей Попова. В этом году отец вообще не хотел отпускать его в школу. «Намечается турнир трех волшебников, крайне опасное мероприятие, не хочу чтобы с тобой что-то случилось», — говорил он, пока Арсений укладывал вещи в чемодан. Для третьекурсника же это событие вызывало больше любопытство, чем беспокойство: магические состязания, разве это не здорово? Но отца волновал не только турнир: ближе к концу лета в Англии произошел «инцидент», как о нем говорили окружающие взрослые, и это крайне обеспокоило волшебное сообщество. Арс видел заголовки газет, но что конкретно произошло не имел ни малейшего понятия. Пройдя через стену, Арсений тут же начал искать глазами друзей. Ему на плечо легла чья-то рука. — Опаздываешь, мы ж договорились встретиться за 15 минут, — отчитал его Сережа. Его челка успела сильно отрасти за лето и теперь лезла в глаза, а вот в отличие от волос сам Матвиенко подрос слабо и теперь рядом с резко вытянувшимся Поповым выглядел мелким. — Если я пришел позже тебя, это не значит, что я опоздал, — улыбнулся в ответ Арсений. С полукровкой Сережей он познакомился по чистой случайности. Потерянный одиннадцатилетка, плохо знающий английский, Арсений бродил из купе в купе, в попытках найти хоть одно, где будет тихо. Наконец, он заглянул в одно такое — там сидел, свернувшись в углу, пухлый мальчик с темными волосами, карими глазами и большим носом. Слегка удивившись такой тишине, Арсений ляпнул: «Привет», — что удивило одинокого мальчика. Тот резко вздернул голову и ответил: «Привет», — что в свою очередь повергло в шок Арсения. — Вот вы где, уже думал, что придется вас по вагонам искать, — пробурчал Дима, пробираясь к ним через толпу провожающих. На Позове красовались новые очки, более широкие, чем были до этого, из-за чего он выглядел чуть меньшим задротом. Арсений улыбнулся, вспоминая какие уродские они у него были на первом курсе. В то мгновение, когда первокурсники обменялись первыми «Привет», низенький мальчик протискивался мимо Арсения в коридоре. С изумлением он взглянул на обоих, воскликнув: «Вы че, русские что ли?». Факт того, что не один, не два, а целых три молодых русских волшебника попали в Хогвартс их крайне удивил, но в то же время обрадовал. О, как же они хотели попасть на один факультет! Но их мечты рассыпались, когда после того, как Арсения определили на Гриффиндор, шляпа прокричала «Ravenclaw!», лишь только коснувшись головы Димы. Надежда еще теплилась, что хотя бы двое из них смогут учиться вместе, но и она была раздавлена, когда, после продолжительного молчания, шляпа определила Сережу на Слизерин. — А где Шаст? — пожал Попов руку Диме. Через год после судьбоносной встречи в поезде, Дима ворвался в их купе, ведя за собой тощего парнишку — Антона. Парень, как и Дима, был маглорожденный из Воронежа, а также приходился Позову лучшим другом. Война за Шастуна, которая развернулась между парнями на пути от платформы до замка была нешуточная, хоть Дима довольно быстро сдался, признав, что Антон вряд ли попадет на Рейвенкло, или, как они его прозвали между собой — Когтевран. «Че, он не особо умный?», — спросил Сережа. «Да, нет, просто слишком открытый он для когтевранца», — грустно признал Позов. «Из того, что я могу сказать после нашего непродолжительного знакомства», — вставил Арсений, — «он также и не слизеринец». Сережа пожал плечами: «Ну, не скажи, вот я тоже не самый типичный представитель факультета, но все же на Слизерине». «Да, ладно, ты же сам понимаешь, что мальчишка наверняка попадет на Гриффиндор», — пихнул его Попов. «Есть еще Хаффлпафф, так что не радуйся слишком рано», — пробурчал Матвиенко. «50/50, мне кажется у меня неплохие шансы», — улыбался Арсений. И эта улыбка не сползала с его лица ровно до тех пор, пока шляпа не прокричала «Hufflepuff» над головой перепуганного Антона. Попов тут же посмотрел на Сережу и Диму, которые сидели за столами своих факультетов. Первый показал ему язык, второй лишь печально пожал плечами. И так, четыре единственных русских волшебника были разбросаны по четырем факультетам Хогвартса. — Он пошел занять нам купе, давайте быстрее, а то сомневаюсь, что он долго сможет держать оборону, — ответил Дима, направляясь к вагону экспресса. На перроне толпились провожающие: кто-то плакал (явно отправляя первокурсников), кто-то совал в чемоданы еду «на дорожку», кто-то пытался общаться пантомимой через окна вагонов. Арсения это зрелище слегка угнетало: его родители провожали его только до камина в гостиной, из которого он перемещался на лондонский автовокзал. «Летучий порох нынче дорожает, тем более международные перелеты очень сложные», — говорил отец. «К тому же ты у нас самостоятельный мальчик, главное сову отправь, как окажешься в Лондоне», — добавляла мать. Когда ребята вошли в свое купе, их тут же встретила широкая улыбка Шастуна. — Где вас носило? Мне пришлось отбиваться от четвертого курса Слизерина, — пожаловался он, пожимая руки своим друзьям. Сережа нахмурился, услышав это замечание. — Опять Малфой со своей сворой? — пробурчал он, плюхаясь на свое излюбленное место у окна. Второкурсник пожал плечами. — Ты же знаешь, я всех этих людей по именам не помню. Ну, такой, блондинистый хорек и два жирдяя, — ответил Антон. Сережа скрипнул зубами. С первого курса он враждовал с слизеринцем голубых кровей. То ли из-за того, что Матвиенко был полукровкой, то ли из-за того, что он был единственным русским на факультете, Малфой избрал его своей тренировочной грушей для битья: тренировал колкости перед применением на своем главном враге — Поттере. Матвиенко же в долгу не оставался, из-за чего часто оказывался наказан за развязанные драки: аристократ-Малфой наказаний от Снейпа не получал в принципе. Ох, сколько котлов отдраили руки Сережи за эти два года! — Я обязательно ему что-то подсыплю перед отбоем, — стиснув зубы пробормотал Матвиенко. Арсений нахмурился, покосившись на друга. — Хочешь котлы чистить в первый же день? — предостерег он его, на что Сережа неопределенно мотнул головой. — Да, ладно, оставь этого пижона в покое, мне кажется, что после прошлого года он будет меньше высовываться, — молчавший до этого Дима решил высказать свое мнение. Арсений усмехнулся: все помнили, как Малфой супился последние месяцы учебы, проклиная каждого, кто осмеливался спросить о его фингале под глазом. От Джинни Попов узнал, что Гермиона Грейнджер влепила ему хук справа. Деталей он не узнавал, ему хватило и этого, а уж как такой новости радовался Сережа. «Женюсь на этой Грейнджер, кем бы она не была!» — говорил он на своем пути на очередную чистку котлов, так как не удержался от комментария в сторону Малфоя, узнав подобную информацию. — Так, все, хватит о Малфое, третий курс, настроение каково? — наконец встрял в разговор Антон. — Во! — отозвался Арсений. — Кто какие предметы выбрал? — поинтересовался он. Как-то данная тема не поднималась после окончания учебного года, частично из-за того, что Арс поделился своим выбором ухода за магическими существами, за что был осмеян Позовым. «Зверушек будешь гладить?» — спрашивал Дима. «Ну, да, вот в этом году им гиппогрифа показывали, слышал, что Поттер даже на нем покатался, я тоже хочу», — насупившись ответил Попов. «Ох, извините, граф», — усмехнулся на это Позов. — Я тоже уход за магическими существами взял, — тихо отозвался Сережа. Дима вскинул брови. — И ты туда же? — воскликнул он. — И предсказания, — совсем тихо продолжил Матвиенко. Дима издал громкий смешок. — Ты серьезно? Это же тупой предмет! Сидишь и буквально гадаешь на кофейной гуще! — сказал он. Антон нахмурился. — Дим, ну не надо так, может ему интересно, — сказал он. Сережа с благодарностью поднял на второкурсника глаза. — И тем более, раз он выбрал эти предметы, вы с Арсением взяли нумерологию, а ты еще и руны, для меня выбор станет вообще элементарным! — взмахнул он своими длинными руками. Арсению показалось, что за лето парень еще вытянулся, от чего его руки стали выглядеть длиннее. — Ты выбрал руны? — округлил глаза Сережа. Позов повел плечами. — Ну, да, может я министром магии стану, кто меня знает, — бросил он. — Ну ты и задрот, — усмехнулся Матвиенко. — Да пошел ты, — ответил Позов. Какое-то время они пообсуждали как провели лето. Им удалось встретиться где-то в конце июля: Арс с Сережей (конечно же с родителями) были в Питере и, возвращаясь по домам, заехали в Москву, где как раз были Дима с Антоном (соответственно, со своими родителями). Тогда завязалась продолжительная беседа Попова старшего с родителями воронежцев: тот давно испытывал тягу к изучению жизни и быта маглов и не мог упустить такую возможность. В остальном Арсений провел лето с друзьями из Омска, которые учились в Дурмстранге, Сережа с семьей ездил на Бали, а Антон тусил с Димой в Воронеже. Как раз когда Позов собирался рассказывать, как они ходили на стрелку берег на берег, в дверном проеме мелькнула рыжая копна волос. — Джинни! — встрепенулся Арс, выскакивая из купе. Младшая Уизли резко обернулась. На секунду Попов мог видеть тревожность, которой был пропитан взгляд юной гриффиндорки, но как только Джинни его узнала, эта эмоция как-будто бы спряталась за пелену глубокой усталости. — Арс! — улыбнулась девушка. На первом курсе Арсений часто замечал ее (что было сложно не делать, учитывая такую яркую шевелюру), но никогда не думал подойти и познакомиться: все его социальные навыки были направлены на поддержание еще слабого огонька дружбы с Сережей и Димой, ему было не до сокурсников. Ко всему прочему, его английский на тот момент оставлял желать лучшего, из-за чего общение со сверстниками и не только было крайне ограниченным. Тогда он подмечал, что Джинни почти всегда одна, что-то пишет в свой дневник. «Странная какая-то», — думал Арсений. А потом на Диму напал василиск. Тогда они не знали, что это был именно василиск, просто однажды утром Позов не пришел на завтрак, а к обеду выяснилось, что он в больничном крыле, как и несколько других студентов. Спустя несколько недель их расколдовали, и Сережа с Арсом стали проводить у кровати друга большую часть свободного времени. Там же Арсению выпала возможность пообщаться с Джинни. Она оказалась очень милой, на тот момент крайне испуганной, девочкой. На удивление, акцент и плохая грамматика ребят ее ни сколько не смутили, и она предложила помогать им с их английским: своеобразные курсы, устроенные Дамблдором на тот момент не давали никаких результатов. — Ну, что, как твое лето? — все еще с довольно сильным акцентом поинтересовался он. И вот она, тревога, снова проступила в глазах Джинни. — Ты не слышал? — нахмурилась она. — О чем? — не понял Попов. Теперь тревога была видна отчетливо, а также страх. Джинни была в ужасе. — На чемпионате по квиддичу было нападение, в воздухе была темная метка, — прошептала она. Арсений начал вспоминать, всю ту напряженность, что повисла в доме до его отъезда, все нежелание родителей отпускать его, что было явно не связано с турниром трех волшебников. Он даже не подозревал, что было совершено нападение — только видел фотографию метки над полем. — Ты была там? — догадался он. Уизли подтвердила его догадку легким кивком. — Черт… Страшно, должно быть было! Все нормально? С твоей семьей все хорошо? — его вопросы заставили ее улыбнуться, но это была печальная улыбка. — Да, все нормально, никто не пострадал. Гарри видел человека, который это сделал, — сказала она. Поттер был частым гостем их бесед с Джинни. Поттер в принципе не сходил с уст у всей школы, местная знаменитость, мальчик-который-выжил. Вся та история с Тем-кого-нельзя-называть была в памяти Арсения, но выглядела она туманно и расплывчато, чем-то напоминала сказку на ночь: был темный волшебник, который держал в страхе Англию, а потом он попытался убить маленького мальчика, но сам умер. Будучи гриффиндорцем, Арс периодически сталкивался с героем сказки в общей гостиной, и, скажем так, какого-то особого впечатления тот не производил: очкарик, не особо высокий, худощавый. Так можно описать половину когтевранцев. В общем и целом, важной персоной Поттер не выглядел. И тем не менее… — И что, его уже поймали? — Джинни грустно покачала головой. — Нет, тот сбежал до того как мракоборцы подоспели, а Гарри не разглядел его лица, — и снова эта тревога. Арс понимающе кивнул: если бы его близкий человек столкнулся с опасным преступником, который до сих пор был на свободе, он бы тоже волновался. — А твое лето как? — снова улыбнулась Джинни. — Да, ничего интересного, ездили в Питер с родителями и семьей Сережи. Потом в Москве с Позом и Шастом пересеклись на недельку. В остальном дома сидел, готовился к новому учебному году, — коротко перечислил Арс, понимая, что вопрос был задан больше из вежливости, чем из реального интереса. Заметив, что Джинни нетерпеливо теребит полу мантии, он решил ее не задерживать. — Увидимся на пире? — в ответ ему вернулась яркая улыбка. — Да, увидимся, передавай привет ребятам, — махнула она рукой и побежала дальше по коридору. — Ну, что, как там твоя девушка? — с усмешкой спросил Сережа, когда Арс вернулся в купе. Попов пихнул его в плечо, падая на место рядом. — Не девушка она мне, — буркнул он. — Волнуется она. Она была на матче, где темная метка появилась, — ответил он. Антон аж подпрыгнул, услышав эти слова. Во время каникул они с Позовым были отрезаны от волшебного мира, поэтому даже не слышали об «инциденте». — Темная метка? — вскинул он брови, из-за чего его лицо стало казаться еще длиннее. Дима тоже посмотрел на друзей. — Прям посреди матча? — удивленно спросил он. — Нет, после. Сначала было нападение, сожгли множество палаток, мама показывала фотографии с места — там пепелище после этого осталось. Удивительно, что так мало пострадавших, — ответил Сережа. Его мама работала журналисткой, так что не удивительно, что тот знал всю самую свежую информацию. — Мама говорит, что это очень плохо, возможно, последователи Того-кого-нельзя-называть решили взяться за старое, — с беспокойством продолжил он. Антон охнул. Про Темного лорда ему все рассказали его сокурсники, как и Диме на первом курсе, но некоторые детали ускользали из их рассказов, поэтому знания о магической войне были у ребят поверхностными. По крайней мере у Шастуна, Дима же не поленился потратить пару вечеров на чтение газет того времени, так что был более менее в курсе произошедшего, даже, возможно, больше Арсения и Сережи. — Будем надеяться, что это какие-то подражатели, которых скоро поймают, — решил разрядить обстановку Арсений. Страх в глазах его пуффендуйского друга ему совсем не нравился. — Ну, что, как думаете, какая школа победит в турнире?