Это конец?

       Кенпачи стоит на коленях, его глаза закрыты, руки бессильно лежат на коленях. Мизуки стоит, прижимая его окровавленную голову к своей груди. - В твоем мече было столько поддержки, желания понять… Я просто не могла остановить это сражение. Я хотела чувствовать твою душу сквозь твой меч как можно дольше. Наверное, это жестоко с моей стороны подвести тебя так близко к твоему пределу. - Нет, - он открывает глаза. – Жестоко… - одной рукой он берется за край ее кимоно на груди и отводит вниз, – Вот это. – Он касается пальцем печати Короля душ под ее ключицей. - С этим я ничего не могу поделать, – она грустно опускает голову. Он отстраняется, и она отпускает его. Они смотрят друг другу в глаза. Он протягивает к ней руки, чтобы обнять, но вдруг останавливается, и его руки бессильно падают: - Ты должна вернуться в нулевой отряд. - что? Он опускает голову, прячет глаза: - Они готовы принять тебя обратно. Подумай, что ждет тебя, если ты останешься здесь. Ничего хорошего. Там у тебя будет все. А здесь… мне нечего тебе дать. - Ты отказываешься от меня? Он молчит. Она встает и забирает свой занпакто, кладет его в ножны. – Прощай, Кенпачи Зараки (Сайонара) Как только она исчезает, он без сознания падает лицом вниз на землю.       После того как Мизуки Абэ возвращается в Обитель Короля Душ, Киораку говорит наедине с Зараки о том, что если что-то его беспокоит, то Зараки может с ним поговорить. Тот благодарит, но говорит, что ему нечего сказать, его ничто не беспокоит.       Киораку говорит, что чувство потери со временем притупляется. Зараки отвечает: - Потеря? Я ничего не терял, - и добавляет: Невозможно потерять то, что никогда не было твоим. Киораку вздыхает: - есть еще кое-что что я хочу для вас сделать, капитан. С этого дня ночные дежурства больше не будут распределяться равномерно между отрядами готей-13. С сегодняшнего дня по ночам будет дежурить только 11-й отряд. - Понял, - говорит Зараки.       Зараки уходит, и Киораку остается один. Сюнсуй вздыхает и бормочет себе под нос: - ведь ночью хуже всего…