Право на жизнь

Под небом, возвышаясь над облаками, есть волшебный город. Жить в нем, работать в нем, быть частью него — мечта каждого, ведь только в этом городе можно ощутить на себе божественное касание. Так говорят те, кто смог пересечь границу в шестнадцать лет и остаться жить тут. Кто я, чтоб разубеждать их в присутствии божественного замысла? Датчики зафиксировали приближение двух участников. Через десять секунд те откроются, выпуская детей на арену. Детей — потому что им пятнадцать, и они должны доказать свое право жить дальше. Мила и Генри. Разнополые бои показывают себя наиболее эффективными: они быстрые, безжалостные и занимают меньше времени. Объекты нервничают. Мальчик сжимает ладони в кулаки, неумело разминается, девочка топчется, пытается выровнять дыхание. У обоих учащенный пульс. Двери открывается, выпуская их на арену. Две минуты на мою любимую часть — дети должны выбрать оружие со стенда. Там есть все: мечи, катаны, ножи, топоры, копья, дубинки, косы, кастеты — все, что поможет им вырвать жизнь из противника в бою. Но участники смотрят друг на друга. — Мы из одной группы, тупая ты машина, из одной! — кричит в камеру мальчик, пытаясь пробиться через энергетический барьер, разделяющий их. — Эй, нас кто-нибудь слышит? Мы из одной группы!!! Мне это ведомо. Им дан уникальный шанс самим решить, кто умрет. Это ли не милосердие? — Что происходит? Почему он выбрал нас? — девочка рукавом вытирает нос. — Я не знаю, это какой-то сбой, мы не должны сражаться друг с другом, это бред собачий!!! Мальчик подбегает к экрану, на котором светятся правила арены. Право на жизнь стоит жизни. Отстоять свое право можно любым доступным способом. Должен остаться только один участник. Если вы не можете продолжать — нажмите красную кнопку. Рядом идет отчет. Когда стенды с оружием спрячутся в ниши, внешний контур пола уйдет вниз, ограничивая пространство участников. Иногда вниз кого-нибудь сбрасывают. Чаще — упитанных детей. — Что нам делать? Генри, что делать?! — Успокойся, ладно? Возможно, это какой-то тест, про который нам не сказали… На экране мигает красное оповещение: До начала сражения осталось: 30 секунд Мой алгоритм идеален. Девочка слабая, беспомощная, нуждается в защите. — Я не могу, нет, не могу… — плачет, трет глаза. Мальчик эмоциональный, не умеет принимать решения. — Просто… Просто выйдем на арену и не будем ничего делать, ладно? Смотри, я без оружия. — Он разводит руки в стороны. Она кивает, и оба выходят на середину зала. В истории есть случаи, когда участники отказывались выполнять требования. Барьер спадает, на экране начинается новый отчет. Дети перечитывают правила, которые и так знают наизусть. — Это ошибка, — неуверенно твердит мальчик, — чертовая машина сбоит. В другой группе двадцать человек, и нас двадцать. — Я слышала… Слышала, будто один парень погиб. Упал с крыши. — Что? — повернулся к девочке, взял ее за плечи. — То есть… Их девятнадцать? Камеры записывают каждое их движение: девочка кивает, ее русые волосы падают на красное лицо, мальчик хватается за голову и ходит кругами. Алгоритм высчитал, что подойди он к краю и загляни вниз, девочка бы ни за что не толкнула его. — Вот черт… И эта хрень решила, что нас тоже должно быть девятнадцать. Но почему мы? А? Ты, железяка! Почему мы?! Ответь! На экране: До конца боя осталось: 127 секунд — Я не… Я не могу с тобой биться, — девочка села на пол, обхватила колени. Как она всегда и делала, когда не хотела что-либо делать. Но в городе нет места взрослым, кто не может действовать. Город нуждается в инженерах, изобретателях, механиках, ученых — людях с широким кругозором, решимостью и открытостью ко всему новому. Я нуждаюсь в тех, кто будет меня обслуживать и обеспечивать мою работу. Потому что я — их бог. — Мили, я знаю. Я тоже тебя люблю, слышишь? Мы выберемся из этого, слышишь? Согласно вычислениям и статистике, нет ни единого случая, когда оба участника оставались живы. Я же дал им уникальную возможность, потому что так один из них будет жив какое-то время. До встречи с самым слабым из другой группы. Иначе они погибнут оба. Так говорит расчет. Разве это не божественная помощь, о котором вы молились прошлой ночью? — Но как? Мальчик водит глазами по комнате: экранированные ниши скрывают оружие и не дают изменить выбор во время боя, широкие плиты уехавшего пола не дадут добраться до дверей. У них нет выхода. Девочка вытянула руку и указывает вперед, к моему интерфейсу. — Точно… Кнопка. Если мы ее нажмем, мы сдадимся, верно? — поцеловав девочку в лоб, мальчик помогает ей подняться. Они подходят к панели с единственной выступающей красной полусферой. — Мы сдадимся. И тогда нам не придется все это делать, да? Давай вместе. Положив руки на панель, они считают. — Раз. Я не понимаю. Почему в итоге они не сражаются? — Два. Алгоритм верен. Выживший все равно будет полезен обществу. У них неплохой ген. — Три. Нажав кнопку, обернулись на звук поднимающейся плиты. Открылась дверь, которую они не видели ранее. Улыбаясь своей маленькой победе, дети бегут в проем. Похоже, что где-то передавило кабель, и экран над дверью «Утилизация» загорается слишком поздно — когда автоматная очередь разорвала их спины. Роботы-уборщики выкатываются из ниш по вернувшимся плитам пола и сбрасывают два тела в проем. Алгоритм дал сбой? Но такого никогда не случалось. В зале ожидания обновляется таблоид: Группа Е Участников — 18 Группа Д Участников — 19 Снова нарушенный баланс следует вернуть в равновесие. Алгоритм находит успешную семью, чей ребенок в этом году отметит семилетие и вступит в свою группу. Отправляю им короткое сообщение: Вы получили разрешение на рождение еще одного ребенка. Пол: мальчик.