Глава 5. Подслушанный разговор

      Ботан приоткрыл глаза и смачно зевнул, тихо что-то ухнув про себя. Кинув сонный взгляд на окошко, он изумился: ярко светило солнышко, на стекле играли успокаивающие лучи солнца.       Мотнув головой в сторону, он разглядел на соседней кровати мирно спящего Брайна. Рядом с его лицом лежал экземпляр книги по зельеваранию, отчего внутри Ботана всё сжалось от отчаяния. День сегодня будеь максимально сложный, учитывая первую в его жизни «отработку», на которой он явно валять дурака не будет. Распахнув глаза, он заметил, что лежит в своей постели, на коленках валялся его учебник по зельям, конспект и какие-то кусочки пергамента с записями ингредиентов, которые Ботан вчера перебирал, прежде чем окончательно отрубиться.       Потерев переносицу большим и указательным пальцем, он почувствовал, что его ступни за ночь знатно затекли, перед глазами плавали разноцветные пятна, а вся шея была покрыта капельками пота. Ботан запустил руку в волосы, откинув голову назад. Лоб прохладный, и то хорошо.       Вся одежда прилипла к его хлипенькому телу. Голова всё ещё побаливала, а слабость вообще не покинула его тело. Хорошо, что уже завтра Ботан сможет свободно отоспаться, и никаких книг в ближайшее время! Спать, восстанавливаться и… Он улыбнулся самому себе, удовлетворённо прикрыв глаза от таких приятных мыслей. Нужно радоваться, ведь уже завтра наступит Рождество! Интересно, что ему подарят в этом году?..       Вдыхаемый воздух тяжёлый, было неимоверно душно, но Ботан облегчённо выдохнул, подняв брови и тут же опустив их. — Ты, я вижу, уже проснулся.       Распахнув глаза, он подскочил и в немом ужасе уставился на Брайна, который слабо приоткрыл глаза и при виде до смерти испуганного друга мягко улыбнулся, прошептал слова раскаяния. В голове у обоих внезапно смешались все задумки, соединившись в одну густую кашу, но, проморгавшись, Ботан избавился от этой готовки.       Он, наверное, и не ожидал, что в тихой комнате кто-то вымолвит хоть слово. Схватившись за помятый кончик одеяла, Ботан прижал его к себе, как плюшевую игрушку, и быстро запрыгнул обратно, слегка дрожа. — Не пугай больше меня так… — попросил Ботан, сжимаясь внутри. Брайн промолчал, закусив щеку.       Прикрыв глаза, очкарик судорожно выдохнул, медленно повернулся на бок и посмотрел Мапсу в глаза. Только сейчас до него дошло, и в голове загорелась невидимая лампочка, что Брайн не пожалел для него своего времени, помогая тому подготовиться… И ладно бы, если бы Мапс согласился помочь ему в полдень, когда бил баклуши и без толку листал магловские книжки, но… Ему было не сложно проснуться, надеть какую-то старую потускневшую кофту, что первая попалась в руки, достать свой курс зельеварения и начать помогать зубрить его ночью, хотя мог бы чистосердечно послать его и продолжить спать.       Можно подумать, что это обычное дело, на месте Брайна поступил бы так же каждый друг, который на самом деле дорожит их общением, но для Ботана это было чем-то особенным, ярким, запоминающимся… Шмыгнув и улыбнувшись в ответ одновременно, он поёрзал под одеялом, вызывая приятные мурашки на своём теле. Оторвав зрительный контакт, Мапс начал несмело потирать свой левый глаз рукой. — Брайн?.. — М-м-м? — подал голос он. — Я хочу попросить тебя о том, чтобы в свободную минутку ты заскочил к профессору МакГонагалл. Я даже не знаю, смогу ли выделить на это время, но… Попроси её о том, чтобы она разрешила мне… Ну, в общем, как вернее выразиться… Не идти на Святочный бал, — прошептал Ботан и увидел, как лицо Мапса приняло вопросительный вид.       Ботан судорожно хапнул ртом воздух, а его приятель демонстративно передёрнул плечами и опёрся о подушку локтем, при этом сделав ладонь чашечкой и положив туда тяжёлую голову. — Ты… почему?.. — выдержав достаточно долгую паузу в разговоре, наконец осторожно спросил Брайн.       Ботан прикусил нижнюю губу и отвёл глаза в сторону. Именно этого вопроса он и боялся больше всего, хотя знал, что Мапс обязательно его задаст.       Честно говоря, он сам себе не мог внятно на него ответить. Почему ему в голову вчера взбрела такая ужасная мысль, хотя, как бы странно это ни было, ещё очень даже здоровая.       Если бы не проводился этот, дементор его побери, бал, никаких проблем, в которых сейчас утопает Ботан, однозначно не было бы. За прошедшие несколько дней он окончательно понял, что покалывания в груди, краснота и внезапная стеснённость при виде Оливии – это не какая-то болезнь вроде простуды. Он понял, что серьёзно влип, почувствовав сильную симпатию. Впервые за свои четырнадцать лет Ботан по-настоящему влюбился в человека, а не в пособие по травологии. Его чувства смешались с диким страхом, и, кажется, второе неторопливо начинало одерживать победу в этом нелепом поединке.       Тяжело вздохнув, Ботан хотел начать объяснение всего этого вулкана и урагана, что бушевал внутри него, как вдруг его перебил Брайн: — То есть ты ещё не пригласил Оливию?..       С дрожащими губами он медленно кивнул, словно голова была весом со слона.       Внезапно, не сконтролировав себя и свои действия, Ботан дал слабину. На его глазах появилась маленькая одинокая капелька, которая тут же скатилась по щеке и скользнула вниз.       Чтобы заткнуть внезапно открывшийся рот друга, Ботан заговорил сам, обращаясь к соседскому матрасу, который он разглядывал: — Мне страшно.       Мапс зарылся рукой в свои каштановые волосы и начал перебирать неопрятные пряди, смотря лишь в одну точку и, наверное, о чём-то думая. Тут же Ботан почувствовал сильный стыд и на несколько мгновений закутался под одеяло с головой. — Ну, если брать в целом, ничего страшного в этом поступке нет. Это не стыдно и не плохо, — сразу проговорил Брайн. — Просто попробуй набраться за день побольше смелости и терпения, подойди к ней вечером и скажи это. Её вроде никто ещё не пригласил, — он хитро подмигнул.       Помолчав, Брайн добавил: — Все девочки – зануды и запевалы. Вечно это ни то, это ни это… Ну их всех… до единой. Знаешь, куда?       Ботан усмехнулся, зажмурившись. Тихий шёпот придавал ему странное спокойствие и умиротворение, которых сегодня ему будет так не хватать. Пошарившись рукой под подушкой, он нашёл свои очки и поднял их на солнце, слегка щурясь от света. Линзы были потёртые и мутноватые, но состояние их было куда лучше, чем он изначально предполагал. — Откуда такой опыт? — поинтересовался Ботан.       Вглянув на собеседника, Мапс потянулся на кровати, раскидывая руки и ноги в разные стороны, и, зевнув, произнёс: — Я просто знаю, — тихо хихикнул Брайн и тут же внезапно стал серьёзным. Хорошо, что Ботан этого особо не увидел, иначе бы точно во второй раз слетел с кровати. — Пригласи Оливию, давай. Она навряд ли откажется от такого. Тебе легче станет.       Ботан снова стал грустным, как будто над ним нависла грозовая туча. — Ладно, я попробую.

***

      Шагая в кабинет Снейпа, Ботан всё ещё был бесконечно благодарен Брайну, который всё утро до и после завтрака в Большом зале помогал ему с этими проклятыми зельями. В один неожиданный момент в порыве вспыльчивости Ботан даже решился напрямую пойти в эти вонючие подземелья и сообщить профессору, пускай хоть «Тролль» ставит!.. Ему будет плевать на зельевара и его предмет, но тут же понял, что потом себе этого не простит.       На языке только и вертелись местами корявые записи по новой теме и несколько зазубренных параграфов из учебника. Это придавало Ботану знатной уверенности в себе, своих силах и кишащих знаниях! На завтрак Оливия почему-то не пришла, да и вообще из комнаты девочек, похоже, не выходила. Брайн на сумасшедшую теорию о том, что Стар встала раньше них и успела куда-то удрать, лишь махнул рукой, хотя это было наиболее правильной догадкой. Та вообще редко когда сообщала гриффиндорским приятелям о своих похождениях.       Но насколько бы сильно Ботан не затолкал себе в голову, что сегодня для него основная цель – это получить вполне заслуженное «превосходно» по зельеварению и отправиться прогуляться вокруг замка с Брайном, всё ещё осталось крошечное местечко в голове для мысли, что ему необходимо найти Оливию.       Вообще рядом с Ботаном миссис Бутман всегда видела очень умную, обаятельную и добрую девушку, которая будет для будущего волшебника верной опорой, преданной и выносливой женщиной. При расспросах родственников о его «подружках» в четырнадцать лет, Ботан лишь отмахивался, стыдливо поджимая губы и думая, что стоило бы придумать заклинание, чтобы в нужный момент суметь провалиться под землю. По мнению миссис Бутман, Ботану обязательно нужна такая спутница жизни, чтобы она удовлетворяла родственницу. Но, как бы красиво эти воздушные замки не были построены, они вмиг разрушаются при виде Оливии Стар.       Дерзкая, настойчивая и ленивая девушка была хотя и весьма красива (как утверждала сама Оливия, она – копия своей матери), но никак не обаятельна. Она – урождённая чистокровная волшебница, которая с первых лет жизни выучила и зазубрила то, что внушало ей огромную уверенность в своей личности. Она – волшебница. С первых лет жизни ей в руки дали волшебную палочку и указали пальцем на всё, что ждёт впереди, твердили ей об этом ежедневно, ежечасно, ежеминутно… Оливию воспитывал чистокровный отец, который знал от А до Я всё о Магической Британии, да и всей невероятной магии в мире в принципе.       С Ботаном такого не было. Его воспитывали самые что ни на есть простые маглы, которые знать не знали о Хогвартсе.       Когда миссис Бутман начала замечать, что с её внучатым племянником часто происходят чудные деяния, она сразу же решила обратиться к доктору, который, конечно же, лишь пожал плечами на такое поведение и единственное, что мог по-хамски посоветовать, – это взять направление к психиатру.       Ботан и сам нередко замечал, что с ним что-то не так. К его одиннадцатилетию прилетела сова из Хогвартса, которой он до сих пор безумно благодарен. Именно тут он обрёл хорошую компанию, верных друзей. В силу своего незнания о волшебстве Ботан прочитал море книг, записей и историй о нём, чтобы впитать в себя всё, что только было можно. Он добился всего сам. А миссис Бутман не любила, когда людям всё преподносили на блюдечке с голубой каёмочкой. Она глубоко почитала усердное трудолюбие и племянником была довольна.       Оливия – это та самая девушка, которая противоречит всем пожеланиям опекуна Ботана. Ужасная неряха. А такую «женщину сердца» миссис Бутман явно не одобрит. От этого в груди всё сжималось от страха.       Тряхнув головой, Ботан прогнал из ума лишние мысли и, подойдя вплотную к противно скрипящей дверце, робко постучал, а, услышав холодное «войдите», приоткрыл её и прошмыгнул в кабинет. Он посмотрел на профессора, сидящего за своим столом и что-то пишущего на листе пергамента.       Дверь за Ботаном тихо захлопнулась, и он вздрогнул. Мрачная атмосфера этого кабинета всегда была ему не по душе. — Добрый день, сэр, — произнёс Ботан, переступая с ноги на ногу. — Мистер Уоллер, — не отрываясь от письма, произнёс Снейп в своём привычном равнодушном тоне, — добрый... день.

***

— Сдал! — громко выкрикнул Ботан, вылетая из кабинета зельедела, чуть подпрыгнув от счастья и ткнув прямо в лицо Брайну своей работой, где после огромного текста, написанного его шикарным почерком, было выведено «П» и поставлена большая жирная точка, принадлежащая, естественно, самому преподавателю. Приподняв уголки губ, Брайн хлопнул друга по плечу, смотря на его искрящиеся безмерным счастьем глаза и всё ещё слегка дрожащие руки. — Ты бы видел лицо Снейпа, когда он проверял это! — он слегка потряс бумагой в руке, искренне улыбаясь самому себе. — Были бы тогда со мной Фред и Джордж, они бы со смеху покатились. А Снейп ведь знает, что я понимаю его предмет на отлично, и профессор МакГонагалл это знает! Смотрит на меня и всё что-то морщится и бормочет… Конечно ему это не понравится!       Слова из его рта лились нескончаемым водопадом. Ботан всё что-то рассказывал, доказывал и звонко смеялся со своих же сказанных слов, а Брайн присел рядом с ним на корточках и внимательно слушал каждое вылетевшее слово, каждый звук, следил за каждым движением и прикосновением. Ему даже на секунду показалось, что из Ботана шли какие-то яркие искры, огненные языки пламени, что охватывали его тело, но тут же понял, что это уже хозяйничало его богатое воображение.       Ботан замолчал. Сквозь этот туман было сложно пробраться и как следует успокоиться, но он обратил внимание на Брайна, который стоял с ним рядом и ловил сказанные им слова, улыбаясь в ответ. Вот только позавчера он готов был растоптать его на месте в той гостиной, ненавидел Ботана как последнюю тварь, а сейчас дружелюбно стоит рядом с ним и наблюдает за его лёгкой истерикой, а оленьи глаза поистине сияют, весь холод и стужа из них куда-то безвозвратно улетучились… — Спасибо тебе.       Огонёк в глазах на секунду погас, и Мапс в изумлении уставился на Ботана, сложив брови домиком. — За что это?.. — За то, что ты сейчас стоишь здесь.       Он понял, что, наверное, неверно выразился, и уже приготовился что-то быстро сказать, как Брайн остановил его. Сейчас Ботан заметил, что на щеках у него образовались ямочки от смешной улыбки. — За это не благодарят.       На душе знатно потеплело.

***

      Ботан прогуливался по пустым коридорам замка. Несмотря на достаточно ранее время, все уже уютно утроились в своих гостиных факультета и занимались привычными домашними делами.       Уже сегодня в двери стучится Рождество, наступил умиротворённый сочельник. Завтра всех ждал незабываемый день, который запомнится многим на несколько лет вперёд.       Большинство сейчас примеряет купленные у мадам Малкин шикарные костюмы на Святочный бал, делится своими интересными впечатлениями с ребятами и звонко смеется, разглядывая себя и друг дружку в зеркалах. Говорят, Фред и Джордж сегодня хохотали с парадной мантии своего брата Рона, которая была «вылитая бабушка Тэсси!». Ботан ещё в глаза не видел якобы «смешной» мантии Рональда, всё это сказано было со слов Брайна, который слышал это наяву от самих близнецов. Жутко хотелось посмотреть, какие костюмы будут у других.       Тихо-тихо перебирая ногами, Ботан смотрел на свои ботинки, сложив на спине руки в замочек, и слегка наклонил голову вправо. Брайн сейчас находился в гостиной, перебирал свои вещи и искал тот самый костюм, что купили ему этим летом родители в Косом Переулке.       В сумке Брайна был примерно такой же ужасный бардак, как в чемодане Ботана, поэтому Мапс попросил его, чтобы он в скором времени пришёл со своей «прогулки» (на этом слове Брайн ухмыльнулся) и помог ему, иначе Мапс провозится там до своего пятидесятилетия. К тому же где-то там, на дне сумки, валяется и скромный костюм Ботана, который добродушно разрешила купить ему миссис Бутман. Проку, конечно, от примерки этого наряда сейчас не очень-то много, но стоило бы проверить, в каком состоянии сейчас он находится.       Ботан улыбнулся своей обуви, взлохматив разбросанные волосы на затылке.       Он думал, что вообще зря носит звание львиного факультета. Ботан начал задумываться об этом уже очень давно, если не с первого курса, и вечно размышлял, может… Может, Волшебная шляпа просто… Ошиблась?.. Годрик Гриффиндор отбирал особенных людей на свой факультет. Его основными критериями были храбрость, честность, истинное благородство.       Может быть, у Ботана ещё и были честность и благородство, которых он, скорее всего, просто не видел, был слеп, но уж храбрости у него лишь с жалкую щепотку. Не было ни одного дня, в течение которого он хотя бы слегка не струсил, не подвернулся из-за своей простой неуверенности и страха. Ботан очень даже хорошо бы подошёл на Когтевран, ну, или на Пуффендуй, куда ему, похоже, и была изначально открыта дорога. Он даже не мог сравнить себя со своими родителями, потому что они умерли. Ботан толком и не помнил их. Лишь обрывками вспоминались очертания лучезарно улыбающегося лица и слегка вьющихся золотых волос матери. Да им бы при жизни и в голову не пришло, что их родной сын будет обучаться не в обыкновенной магловской школе, а в Хогвартсе, Школе Волшебства и Чародейства.       Оливии бы идеально подошёл Слизерин, на который она тоже очень желала попасть на церемонии распределения, обмениваясь тогда несколькими словами с уже ранее нажитым дружком-Малфоем. Мол, она безумно хочет поскорее поесть и плюхнуться в серо-зелёное кресло. Родители Оливии росли на факультете Салазара Слизерина, и для неё и её отца, единственного оставшегося родного по крови человека у неё рядом, было яснее ясного, что девушка обязана поступить на змеиный факультет. Амбициозность, хитрость, находчивость… У Оливии есть абсолютно всё, что требуется на Слизерин, но после окончательного вердикта Распределяющей Шляпы, который поразил, наверное, всё окружение (ну, конечно, кроме преподавателей, которые подобное уже видели), её радостно сверкающие глаза вдруг поникли, черноволосая голова разочарованно опустилась, и Оливия Стар медленно двинулась в сторону гриффиндорского стола, ловя на себе странный взгляд слизеринцев и печальную улыбку Драко, больше похожую на плохо состроенную гримасу.       Брайн бы точно отправился на Гриффиндор, это даже не обсуждается. Его родители ранее были достойными гриффиндорцами, и он унаследовал от них качества, которые тогда миссис и мистер Мапс хорошо развивали в себе.       Но, несмотря на всё это, они втроём сейчас носят красно-жёлтые галстуки, живут в гостиной за портретом Полной Дамы и носят звание учеников Годрика Гриффиндора, очень уважаемого человека в Магической Британии, да и не только в Британии.       Как его так угораздило вляпаться во всё это?.. Хорошо это или плохо, он не думал. Ботан знал, что на четыре года назад время не перемотаешь, значит, всё так, как должно быть, всё по своим местам.       Внезапно он услышал какие-то странные приглушённые звуки, которые отскакивали от стен и доносились до его ушей. Странно, ведь сейчас никто особо не разгуливает по коридорам, а если и захочет пройтись, то точно бы сделал это в одиночестве, страдая от скуки.       Кажется, это какие-то голоса, которые отдавались эхом, что было вдвойне странно для такого дня, когда везде царила абсолютная идиллия. Два этих голоса, скорее всего, о чём-то спорили или бурно обсуждали что-то. Было слышно одного человека, он буквально умолял второго о чём-то и плёлся за ним, отчего эти два источника звука было слышно всё сильнее и сильнее, словно они приближались к Ботану.       Он замер, смотря лишь в одну точку и фокусируя слуховое внимание на новых людях, которые, кажется, начинали с обычной перебранки переходить на ругань. Не очень хотелось стать внезапным свидетелем споров двух преподавателей или учеников. Ботан не имел привычки подслушивать и считал такой способ добычи информации очень подлым, но сейчас в него вселилась жуткая страсть прослушать их разговор и узнать обо всём…       Для чего?.. Сам не знает, но хочется же, очень даже хочется. Ничего такого не будет, если он один раз нарушит свои построенные правила правильного поведения, да?..       Утихомирив свою здравую половину мозга, призывающую сейчас же убираться вон и прекратить это безумие, Ботан осторожно прикоснулся рукой к стенке коридора, медленно прислонился к ней и притих, ожидая того, что его ушные раковины поймают сказанные слова. — Прошу тебя, давай… Это же займёт всего один разочек?.. — умолял первый голос. Послышался тихий стук о пол, словно этот человек шлёпнулся на колени. Кто-то из них наигранно устало вздохнул и, наверное, это был второй. — Ты вообще понимаешь мои слова? Слушай, я же вроде ясно объясняюсь. Я. Подумаю. Тебе понятно? — прошипел второй голос, отчего Ботан еле заметно вздрогнул, бегая взглядом везде, куда только можно, словно это обращались не к кому-то, а именно к нему. — Я… Я всё прекрасно понимаю… Н-но… Можешь подумать именно сейчас и дать мне точный ответ, о-остался всего день… — жалобно пролепетал первый голос.       Было отчётливо слышно, как этот голос дрожал, ну, или же притворялся, что дрожал. Факт оставался фактом, что от обоих этих голосов у Ботана шли прохладные мурашки по коже, и он начал неосознанно понимать, что сейчас совершает ужасную гадость, но всё же остался слушать до конца. — Если ты сейчас же не заткнёшься, я не собираюсь даже думать об этом, — рыкнул второй голос, и вновь послышался лёгкий удар и громкий судорожный вздох, больше похожий на начало настоящей истерики.       Ботан сильнее прижался к стенке. — Хорошо-хорошо… Но не можешь ли ты объяснить, почему?.. почему не сейчас?.. — Ты мне мерзок, — усмехнулся второй голос. — Ещё есть вопросы? — Н-нет…       На несколько секунд в воздухе застыло ледяное молчание, которое заглушали только лёгкие потрескивания огня. Донёсся глухой скрип подошвы, слышно стало ещё лучше, потому что один из них начал подниматься по лестнице в сторону Полной Дамы, а другой остался стоять там, где стоял, и тоже молчал, наверное, не желая говорить что-либо в такой ситуации, когда ему отказали.       Ботан окончательно убедился, что главная загвоздка в том, что он прослушал разговор двух людей, которые и не подозревали о существовании третьего студента в коридоре. Теперь его будут терзать мысли о том, что они имели ввиду, что желали сказать и сделать?.. Что только что произошло на его слуху?.. Ботану даже было противно от самого себя, что он посмел сделать такое.       Из-за стенки мимолетно выскочила кудрявая черноволосая голова с длинными шелковистыми волосами, и Ботан сразу узнал её – это Оливия. Едва он уже хотел подойти к ней и спросить, где она пропадала всё это время, но понял, как это глупо и странно будет выглядеть, и опустил голову, отступив назад на полшага. Ботан вновь прижался к стенке и стал ждать, когда вся эта драматичная сцена наконец закончится. Да и угольные кудряшки сразу же исчезли, словно они ему померещились. — До завтра ещё уйма времени, — тихо-тихо проговорил второй голос, и Ботан чётко узнал в нём голос Оливии. Её речь отличалась от речи других людей своей грубостью, сухостью и странными усмешками, похожими на что-то холодное и высокомерное. — Я закончила этот диалог.       Девушка хмыкнула и окончательно поднялась по лестнице к портрету, осторожно прошептав нужный пароль, приоткрыла картину и прошмыгнула в гостиную под гул, который послышался там.       Судорожно вздохнув, Ботан медленно съехал по стене, сев на холодный пол и подогнув колени, прижался лбом к ним, закрыл глаза, обняв самого себя. На его ресницах появилась еле заметная влага, ведь только таким способом он мог показывать свою слабость.       Слабость – самое обыкновенное и естественное чувство. В нём нет чего-то стыдного или неприличного, даже если он мальчик. Сердце сжалось от этой самой слабости, а в ушах громко стучал пульс и пульсировала кровь. Это была Оливия, она… Первое, что приходило в голову, так это то, что она за этот день снова вляпалась в какие-то неприятности, или её незнакомый собеседник просил перекинуть эти проблемы на её плечи, а ведь Оливия могла такое наделать…       Душу успокаивало только то, что она, похоже, не собиралась принимать эти самые проблемы и отталкивает их от себя, откладывая решение на завтрашний день. Завтра… А что будет завтра?.. Завтра окончательно вступят в свои права Рождественские каникулы, и, наверное, на этих самых каникулах девушка будет решать какие-то проблемы, которые она отложила на завтра…       Ботан нахмурился. «Нет, это слишком замудрённый сюжет»… Хочется закутаться под одеяло от всех проблем, забыть все последние события, заснуть ровно до того момента, как всё уляжется и будет так, как было раньше. Однако дороги назад точно нет, куда бы её не крути, и от этого становилось ещё паршивее.       Грудь быстро вздымалась и опускалась. Уже не очень-то хотелось возвращаться в гостиную, и всё весёлое Рождественское настроение шустро улетучилось и оставило внутри только грусть и пустоту. Не пролетали ли рядом дементоры?.. Ботан начал мёрзнуть, и, поднявшись не без помощи рук, он слабо шагнул в сторону и перевёл взгляд на лестницу. Он увидел стремительно убегающую кудрявую макушку, которую, к сожалению, разглядеть не удалось: он или она скрылся или скрылась, направляясь вообще в другую сторону. А Ботан тяжко вздохнул.

***

— Нет, ну вы посмотрите на меня! — хихикнула Оливия, кривляясь и корча рожицы отражению в зеркале, отчего Ботан слабо улыбнулся. — Эти смешные рюши на платье, ха-ха! Фред, я такое вообще впервые надела, как это стрёмно! — А мне кажется выглядит великолепно, — улыбнулся один из близнецов, и Стар повернула голову в его сторону, отвлекаясь от своей забавы, и тоже мягко усмехнулась, поправив талию. — Тебе идёт, — обращаясь к девушке, произнесла Гермиона, поправляя копну густых каштановых волос.       Повернув голову к ней, Оливия благодарно кивнула и проговорила: — Я уверенна, ты будешь ещё лучше.       Гермиона почему-то ничего не надевала, а просто наблюдала за остальными, щедро раздавая всем комплименты. — Да, — прикрикнул Гарри, согласившись с Грейнджер и мимолётно посмотрев на Оливию перед зеркальцем, на что она тоже поклонилась, краснея.       Гарри мерил свою черную парадную мантию и стоял рядом с Роном, который что-то ворчал, поправляя свой бордовый наряд. Ему он явно не понравился. Фред и Джордж вместе размахивали руками в воздухе, напевая себе под нос «Джингл белс». Эту песню подхватывали многие другие гриффиндорцы и тихо подпевали её, создавая гул в комнате. Невилл Лонгботтом, Симус Финниган и Дин Томас сидели вообще вразброс. Кто натягивал носки, а кто причёсывал непослушные волосы на мохнатых головах.       Брайн, напевая себе под нос, покачивал головой и спокойно прикрыл глаза, сидя рядом с Ботаном, который, вроде понемногу да и успокоился, наблюдая за всеми подряд. Мапс вытащил их новенькие мантии из своего завала, но сказал, что сегодня примерять их было бы бессмысленно и отмахнулся, отдыхая в кресле. Ботану тоже смотреть наряд не хотелось, поэтому он присел рядом, смотря на смеющуюся Оливию.       Её отец решил прикупить дочери красивое пышное платье синего цвета, а не какую-то там обычную сиреневую или васильковую мантию. Наряд Оливии был небольшой длинны, лишь до колен, но с большим количеством рюш и несколькими блестяшками на груди. Также она вытащила пару черных заколок в виде мушек и похвасталась почти всем гриффиндорским девочкам о своем великом богатстве. Впервые девушка закрутила на своем затылке лёгкую дульку из пушащихся волос, чтобы они не мешали её примерке. Где-то рядом кружилась у зеркала Виктория, разглядывала свою серебристую мантию и причёсывала массажкой белокурые волосы, стараясь заколоть короткие боковые волосы каким-то блестящим крабиком, который она минуту нервно сжимала в кулаке. — Реально круто, Оливия, — подтвердил Брайн, смотря на подругу, и она тоже ухмыльнулась, поднимая чёрные брови. — Ты точно уверен, что ваши парадные мантии находятся в абсолютном порядке?.. — спросила Виктория Питерсон, беспокоясь о внешнем виде своего партнёра по танцу. —Да, уверен, — угукнул Брайн, одним глазком посматривая на девушку. — Ты тоже шикарно выглядишь.       Бледное лицо Виктории окрасилось в алый цвет. Брайн улыбнулся ей в ответ, обнажая свои белоснежный зубы.       Спустя несколько минут он взглянул на Ботана, который смотрел лишь в одну точку и думал о том, что может произойти завтра?.. Погруженный в свои размышления, он даже не заметил пристального взгляда. — Что-то случилось? — озабоченно спросил Брайн. — А? — переспросил Ботан, утыкаясь взглядом в карие глаза собеседника. — Ты хорошо себя чувствуешь?.. — снова спросил Брайн, сложив брови домиком. — Нет-нет, всё хорошо, — покачал головой он, и Мапс, кажется, напряжённо выдохнул.