443

Baltimore, Maryland, 1993. Первое воспоминание в жизни Натаниэля Веснински. Мягкое одеяло и успокаивающие поглаживания по спине. Пятилетний мальчик прикрыл глаза и прошептал: — Мама? Женщина хмыкнула, выводя круги на маленькой спине. — От кого мы прячемся? Движение прервалось. Натаниэль распахнул глаза и резво вывернулся, чтобы заглянуть в серые глаза матери. — Это монстр? Руки нежно коснулись его макушки, разгладив непослушные волосы. — Не совсем. Baltimore, Maryland, 1995. Это была не обычная боль. Ведь не все отцы выхватывают у вашей матери утюг и не впечатывают в вас за то, что вы слишком часто ёрзали. Плечо жгло. Глаза пылали от слёз, а горло саднило от безумного крика Это было так больно. И это не прекращалось. Уже использованные марлевые салфетки лежали на тумбочке рядом с пузырьком от сиропа. Натаниэль кашлянул, в ужасе прижимаясь к матери. Женщина наклонилась, прижав губы к его уху, и зашептала: Hush, my darling, don't you fear. Mama's arms are holding you near. Every tear I'll gently dry. Hush, my darling, don't you cry. Sleep now, under moon's soft light. Mama watches through the night. Под лёгкие покачивания, он слушал колыбельную. Мама пела ему её, с каждым повторением меняя интонацию: то мягко, то горько, то устало. Словно борясь с собой в этих звуках. Глаза мальчика медленно закрылись, и он погрузился в тревожный сон. London, England, 1997. Неделю назад они оказались в огромном доме семьи Хэтфорд. А две недели назад он играл с Кевином и Рико в экси. И он был зол. И ужасно расстроен тем, что его выдернули из того места, где ему было хорошо. Почему именно сейчас? Куда они уехали? Мама молчала, не объясняла ничего. Только ругалась и тянула. Хватала его за руки, дёргала за волосы, как в тот день, когда она ворвалась к нему в спальню и утащила в машину. Погода в тот день была дождливой и пасмурной. Такой же, как сегодня. Мама говорила ему, что они скоро покинут это место. Натаниэль вздрогнул от холода, медленно шагая по коридору. Из дальней двери послышался шум, и он тихо приблизился к ней. — Ты слышишь меня? Мэри! Женщина отвернулась, устремив взгляд в окно. Громкие капли стучали по стеклу. —Мы уйдём завтра. — Подумай о Натаниэле, — мужчина подошёл к ней, схватил за плечи и развернул к себе. — Ты обрекаешь ребёнка на жизнь в бегах. — Ему будет лучше без очередной семьи преступников, Стюарт. Голос матери раздался с громом, перечёркивая всю предыдущую беседу. Натаниэль нервно переводил взгляд с одного на другого. Плечи мужчины опустились, глаза прищурились. Воздух потяжелел вокруг них. —Здесь ему безопаснее. Вам обоим. —Нет. Seattle, Washington, 2004. С пустой головой он кинул кости в потрёпанный рюкзак и побежал вдоль побережья. Штаны уже были в песке, когда он рухнул на колени и начал копать. Время тянулось сутками, хотя на деле прошло минут двадцать. Яма оказалась достаточно глубокой, чтобы упокоить останки. Натаниэль не помнил, как зарывал песок обратно, как долго бежал до ближайшего заброшенного дома и как тряслись его руки, пока он взламывал дверь под вой бездомной собаки. Пол ванной комнаты скрипнул, стоило ему вломиться туда с невыносимой болью в желудке. Он едва успел поднять крышку унитаза, прежде чем его вывернуло. Уже пару дней он не ел ничего, кроме пачки засохших сухарей, поэтому, сплюнув кислоту, Натаниэль поднялся на ноги. Взгляд зацепился за отражение в зеркале над раковиной. Наконец он оглядел себя. Мысли в голове сталкивались друг с другом, создавая шум; грудь дрогнула, и в эту секунду на Натаниэля волной накатило осознание. Вся его одежда была грязной, мокрой и ужасно липкой. Красные пятна оставили следы на коже, вызывая зуд. Это была кровь. Кровь, которую он не спешил смывать. Это была его мама. Перед глазами промелькнули последние её образы из сгоревшей машины. Те самые руки, которые причиняли боль и дарили тепло. Те самые губы, с которых срывались грубые крики и тихие колыбельные. Родное тепло, которое согревало и обжигало одновременно. Теперь ничего этого нет. — Не останавливайся, — шепнул он, повторяя её последние слова. Продолжай бежать. Продолжай лгать. Выживи,Абрам. Впервые в своём отражении мальчик увидел не монстра. Знакомые завитки в волосах, мягкий угол челюсти и тот же блеск в глазах. Он её не подведёт.