математика — царица всех наук или как геометрия может пригодиться в жизни

***       В какой-то момент Василисе захотелось съесть мела и случайно умереть, но у неё выходила тройка по информатике, а это последняя неделя четверти. Сейчас действительно если болеть, то смертельно, чтобы вместо справки от врача принести свидетельство о смерти. Возможно тогда Антоновна не будет ставить неявки. Но Василиса больше склонялась к тому, чтобы наконец-то купить крем для своих несчастных и ободранных рук, на которых от нервов и нехватки витаминов облазит кожа и появился дерматит. На рефлексе она сейчас опять потянулась почесать руку, но мысленно одернула себя.       Её подруга сидела на парте, обгладывая мюслевый батончик; Василисе хотелось выкинуть его вместе с её ртом, все остальное, в принципе, её устраивало. Захарра решила перестать делать вид, что не замечает нервозность Огневой, и решила наконец со всеми формальностями начать спрашивать, что её беспокоит.       — У тебя состояние ненормальнее обычного. Вспомнила, что тебе всего шестнадцать, а ты уже как будто сорокалетняя разведенная женщина с двумя детьми без прописки?       Василиса недоуменно, насколько мышцы лица ей сейчас это позволяли, уставилась на Захарру, но вовремя вспомнила, что они так не делают, поэтому просто пожала плечами.       — Через пятнадцать минут в актовый зал надо, там концерт будет.       — А с какого момента мы реально когда приходим на школьные концерты смотрим их? — удивлённо спросила Захарра, сожрав уже вместо этого ядерного батончика, половину этикетки. Василиса покраснела. Говорить, что она действительно верит в гадания и магию было не то, чтобы стыдно, сколько бесполезно, потому что так или иначе все немного верят в эти штуки. Но Василиса почему-то не подумала, что перед тем как впадать в паническую истерику, её надо будет как-то объяснять, поэтому без заведомо придуманной лжи она выпалила правду.       — Ну так, — Василиса рефлекторно отвела глаза и забрала прядь волос за ухо, — Диана же гадала мне, что на одном крупном школьном мероприятии, я, вроде как, любовь там встречу...       — Героиновую?       Василиса зло окликнула её и намеревалась ущипнуть, но та отодвинулась, хихикая. Шутки шутками, но Диана несколько раз делала расклады на своих картах таро, и теперь Василиса обманет сама себя, если скажет, что не поверила. В их школьном заведении в этом году намечается только один школьный концерт в конце третьей четверти, он объединял в себе восьмое марта, масленицу, двадцать третье февраля и даже рождество. Школьники, собственно, были и рады такой бюджетной затее от администрации школы, ибо различные филармонии начинали наскучивать детям уже с третьего класса, что явно портило статистику, по которой можно было отследить, что школьные выездные театры и просто концерты обычно надоедали с шестого класса. Но колесо жизни не стоит на месте, беспрепятственно вовлекая в себя все существующее, хотя если вдаться в подробности, то история циклична, и получается, что...       — Я тя умоляю, — неверяще защурилась Захарра, но, увидев, что подруга полностью серьёзно, злобно хихикнула и закатила глаза. — Я тебе сейчас сама любовь нагадаю на линиях жизни. Иди сюда, дай ручку озолочу, — девчонка придвинулась ближе к Василисе с издевательским видом и уже пророчила себе целую сцену с гаданием.       — Сгинь, цыганка несчастная. И линии жизни? Серьёзно? — Василиса ещё раз хотела ущипнуть её, да желания усердствовать руками для этого как-то пропало. — Дурочка, — ещё раз с улыбкой заявила она.       — Я хотя бы в эту чушь не верю, — фыркнула в ответ Захарра.       — Ты про таро?       — Про любовь, — брезгливо хмыкнула та.       Василиса тоже усмехнулась. Причина по которой ей вдруг стало интересно появление противоположного пола в её жизни, это отсутствие противоположного пола в её жизни. И ей вроде бы плевать на всю эту чепуху с отношениями, любовью и так далее, но временами к ней в голову приходят разные странные мысли, которых она невероятно стесняется. Например, как: «Ой, а если бы был тот, кто меня любил, ой, ну точнее я бы нравилась кому-то, и он бы так-то бы так сказал, что бы я сделала?» или «Интересно, а когда я буду в отношениях, я изменюсь? Все же человеческий фактор никто не отменял, да и женская психология так работает у всех, и противостоять ей очень сложно, зачем же мне противостоять или стесняться изменений, это же нормальное развитие мышления, которое представляется, как женское, да?». Куча и других глупостей, которые Василиса так и не может признать, поэтому даже саму себя мысленно нормально спросить не может, обороняясь массой вводных конструкций и слов, пытаясь обмануть себя и тешив свое тщеславие.       А ведь можно было бы просто признать, что она очередная маленькая девочка с ограниченными интересами и зависимая от подростковый гормонов, которые требуют драматических и глубоких эмоций в виде любви и прочих мыльных соплей. Всего-то можно послушать парочку дешёвых песенок про безответную любовь со смыслом в гулькин нос и посмотреть подростковые фильмы, которые полностью удовлетворяют весь список потребностей гормонов. Ах да, для особо интеллектуалов можно прочитать любовных романов, а если уж совсем стыдно, то еще можно зачитываться Джейн Остен и сестёр Бронте, защищаясь аргументом, что это классика и эти книги должен знать каждый.       В случае усугублении ситуации, зачастую прибегают к звёздной и вселенской магии, насколько это возможно в шестнадцать лет. Благодаря Всемирной паутине и рыночной системе, атрибутику базового мага можно приобрести в любом книжном, а стать астрологом и составлять натальные карты можно без подручных средств. Для удобства девочки-подростки объединяются, чтобы разделить обязанности для достижения общей цели (а женские общины-то аукаются!), а именно — погрузиться в мир отношений без отношений настолько глубоко, насколько это возможно. У них есть все, что для этого требуется. Диана — практикующий таролог, если на тебя выпали башня, тройка, десятка и восьмерка мечей, то иди мимо. А если ты еще весы с асцендентом в стрельце, то тем более. Захарра отвечает за выполнение функции противоположной Дианиной: как истинный скептик не верит во всю эту чушь и окидывает взглядом на адекватность своих вроде как подруг.       Василиса имела не менее важную роль, она была объектом, на которого воздействовали скептицизм и магия. И в Василисе так противоречили две эти стороны, что ей казалось, что у неё самое трудное положение. Как хотелось посмотреть, кто у тебя возможно может появиться, как он будет вести себя и кто это вообще! Но с другой стороны, это же все, по большей части, не так и очень сомнительно. Каждый раз происходит реверсивная психология, только не в отношении человека, а в отношении судьбы, которая ведет себя совершенно наоборот гаданию Дианы. Но какие же незабываемые чувства, верить во все это и ждать! Да, это точно стоило того, а разочароваться во всем Василиса всегда успеет.       — Я переверну твою жизнь, если привяжу тебя к стулу и ты никуда не пойдешь? — Вдруг сказала Захарра.       — Я закричу, — неосознанно ответила Василиса, раздумывая про таро.       — С красным кляпом-то? — Удивленно подняла брови подруга.       — С каким красным кляпом? — Выпала Василиса, тоже изумленно косясь на Захарру.       — А с каким Антоном? — Спросила та, поняв, что Василиса все это время её не слушала.       — Каким Антоном?       — Это я тебя спрашиваю.       — Я не знаю никаких Антонов.       — А что тогда говоришь?       — Говорю что?       — Что хочешь остаться тут, привязанной к стулу с красным кляпом.       — Это говорила ты.       — Нет, я говорила про Антона.       — Так это я же...       Василиса замолкла. Забывшись, она начала искать смысл в диалоге с Захаррой, которая в свою очередь невозмутимо глядела на рыжую подругу в ожидании продолжения её фразы. И ей было совершенно не жаль Василису, которая пыталась вернуться к началу разговора и уложить все по полочкам, ибо надо было отвлечься от своих мыслей, чтобы втянуться в разговор. Спустя какое-то время, проведенное в полной тишине, Василиса с томным взглядом раздраженно вскрикнула:       — Да это ты говорила и про Антона, и про кляп! Все, хватит меня забалтывать, — она встала со стула и решительно взяла за руку Захарру, которой тоже пришлось неохотно встать с парты и поплестись за Василисой к выходу, — думаешь, я не догадаюсь, что ты хотела, чтобы я пропустила весь концерт, пока тут сидела с тобой и перечисляла весь алфавит?.. Быстрее, Захарра.       — Да уж, — фыркнула она, — смотри-ка, как тебя некий Антон с красным кляпом оживил! Все сомнения и страхи исчезли! — В этот раз Захарра не увернулась от внушительного толчка локтем. ***       Людей в актовом зале на удивление было много, обычно даже несмотря на то, что это было единственное школьное мероприятие за второе полугодие, приходили сюда только начальные и средние классы, последние, в свою очередь, выглядели очень намученными и невооруженным глазом заметно, что они не хотят тут быть так же, как и старшеклассники, которых можно пересчитать на пальцах двух рук (все таки, вся школа). Василиса с удивлением для себя отметила, что некоторые лица видела впервые, хотя она уже в десятом классе обычной общеобразовательной школы с администрацией, которая думает, что они гимназия. Вот как например тот кудрявый парень, который сидит впереди Василисы, в следующем ряду. Он ей вообще показался самым странным, ибо его то уж она бы точно запомнила, если бы они хотя бы раз пересекнулись.       Захарра как десятилетний ребенок все время ворчала и вырывалась, не скрывая своего желания уйти как и большинство их одноклассников, «адекватных разумных людей», — как говорила она сама, — «впервые сделали что-то умнее нас, я чувствую, как падает моя самооценка». Где-то на шестой минуте косых взглядов Василисы, просящих прекратить ерничать, Захарра затребовала йогурт с бананом и маракуйей. Напор увеличился и нервная Василиса сдалась и отпустила подругу за йогуртом. Захарра не теряла ни минуты, улизнув, что Василиса оставила надежду о её возвращении обратно.       «Свалила», — утверждающе подумала Василиса, — «свалила, и даже не извинится ведь потом». Ладно, про наглую Захарру она подумает потом, сейчас она испытывала какое-то чувство тревоги. И с этим стоило разобраться, ибо в таком состоянии она свою любовь встречать не готова! Василиса вообще забылась и начала лихорадочно всех осматривать, дажно вглядываясь в лица и понять, кто из них будет её судьбой. Она ничего не понимала, потому что никого подходящего найти не могла. Ну вот с кем?! Здесь же даже не на кого расклады делать! Вот же, Захарра была права, что это все чушь. И любовь, и таро это несчастное.       Но Василиса все еще была беспокойна, хоть и немного разочарована. Во-первых, да, она серьезно себя накрутила и теперь пожинала плоды иной реальности, а во-вторых, ей придется смотреть этот действительно скучный концерт! Это было еще хуже, ибо оказалось, что Захарра дважды была права! Ужас, какое отвратительное чувство — быть обманутой самой собой!       Противные кошки уже заскребли в душе и сделалось так противно и грустно, что Василиса вот-вот завоет. Как же она так оплошала! Концерт тем временем уже начался, а противненький одиннадцатиклассник со своей одноклассницей уже начали читать вступительные стишки про школу, скаченные с первой вкладки в браузере. Сейчас они расскажут по строчке каждый про значение этого мероприятия, которое удивительным образом вмещает в себя все праздники на свете, причем с таким важным и радостным видом, будто бы они жители Северной Кореи, отмечающие день рождения вождя. Учителя со самым степенным видом окрикивали детей, не выдерживающих эту скуку, чтобы те чуть ли не плакали от гордости за организованность и креативность своей школы. Василиса сейчас умрет, а Захарра к йогурту!       Местные Птушкин и Ивлеева уже смогли завоевать антипатию каждого ребенка, поэтому чинно удалились на ближайшие 3-4 минуты, чтобы дать передых впечатлительной публике от слез гордости. Точнее, пятерка второклассников вышла спеть «Дружбу крепкую» под музыкальное аккомпанирование синтезатора. Василиса может так до конца продолжать, но суть от этого не поменяется. Она уже тут сидит и смотрит это. И уйти вряд ли получится, ибо у дверей стоят учителя, которые шугнут тебя обратно. Тоска и скука.       Василиса так просидела уже полчаса, все было одно и то же, по ежегодной программе. Выступление — поздравительные стишки, выступление — поздравительные стишки. Вот мы уже и масленицу отметили, и рождество. Сейчас восьмое марта отмечаем, учителя в экстазе. Василиса почувствовала отделение души от тела и уже ощутила, как немеют кончики пальцев. Из-за небытия и максимального уровня дотошности, она протянула руку воздух и, полулежа, разглядывала свои растопыренные пальцы.       Вдруг ведущий почему-то неловко прервался и заговорил громче, хотя у него был микрофон.       — Да? Рыжая девушка правее вверху, Вы что-то хотите сказать?       Василиса с испугу сползла с кресла, но тут же села обратно и выпрямилась, ошалевшими глазами смотря на ведущего и повернувшихся к ней всех детей в зале. Тут до неё дошло. «Господи», — С ужасом пронеслось у неё в голове, — «я же руку подняла!»       Весь здравый смысл моментально отключился, забрав вместе с собой коммуникативную функцию. Василиса, как перепуганный хорек глядела на всех, округлив глаза. Что делать? Что говорить? Спросить, можно выйти? Что за глупости. А несчастный душный одиннадцатиклассник смотрел на неё и ждал, в то время как учителя очень недовольно глядели на бесстыжую нахалку, что прервала таким грубым способом концерт и сейчас сидит молчит. Василиса поняла, что все отстраненные звуки для неё пропали, когда на неё еще навели откуда-то взявшийся световой прожектор, поэтому захлопывающаяся входная дверь была для неё оглушительной. Он светил ей прямо в глаза, поэтому теперь она еще и ничего не видела. Но силуэт Захарры с йогуртом у двери Василиса различить смогла. Способность разговаривать, оказывается, еще не совсем её покинула, но она действовала вне контроля Василисы, поэтому язык сам пролепетал, не отдавая мозгу отчета:       — Сумма противоположных углов трапеции равна ста восьмидесяти градусов, — привычка выражаться вместо пресловутых молодёжных словечек и словами-паразитами обходилась Василисе очень дорого, — выражаться свойствами геометрических фигур.       — Без упоминания равнобедренности трапеции это ошибка, — вдруг, помедлив какое-то время, подхватил тот самый кудрявый парень, сидящий впереди, который теперь тоже смотрел на неё.       На кафельный пол полетела ложка от йогурта. Захарра оказалась слишком впечатлительной, либо у неё проблемы с координацией.       Василисе очень слепил глаза чертов прожектор, поэтому она не могла рассмотреть кудрявого математика, но на большее её возможность открывать рот не способна. Пребывая в еще большем шоке от внезапного ответа со стороны, она вообще забыла как дышать. Парень, видимо поняв, что диалога не будет, и тут надо логопеда скорой помощи, если такой есть, вызывать, чтобы Василиса вообще шевельнулась, повернулся обратно на свое место и крикнул:       — Ну что? Чтобы мы двинулись дальше и закончили, придется все свойства трапеции называть?       Одиннадцатиклассник закопошился и продолжил, отпустив что-то наподобие «математику надо знать». Свет убрали с Василисы и теперь она могла лишь лихорадочно моргать, пытаясь убрать черные пятна от вспышки и сфокусировать зрение. В это время кто-то протиснулся сквозь сидения и взял Василиса за руку, протискивая обратно и выводя из актового зала. Пока её протискивали, она еще потирала глаза и поэтому лишь отрывками услышала ворчащее пререкание с кем-то. ***       — Василиса! — Захарра за плечи потянула её дальше от дверей в актовый зал. — Господи, Василиса! Что это было вообще?       Захарра вдруг начала истерично хихикать, а Василиса только-только восстановила зрение.       — Я не знаю! Я даже не поняла, что меня спросили, — также испуганно-удивленно воскликнула Василиса, не отойдя от произошедшего. Захарра рассмеялась.       — Аха-ха, — хваталась подруга за голову, расширяя от изумления карие глаза. — Как это вышло, ха-ха? Почему он вообще стал тебя спрашивать?       — Я руку случайно подняла, — находясь в иступленном аффекте, ответила Василиса, которой не было так смешно.       — Что?! — Захарра прикрыла рот рукой и вдруг просто взорвалась смехом.       Василиса начала чувствовать смущение и неловкость от своего поведения, потому что ей казалось, что Захарра смеется над ней, хотя, наверное, так оно и было. И если подумать, тут было над чем смеяться. Но Василисе больше хотелось плакать.       — Зачем?! Зачем ты подняла её? — Немного отсмеявшись, продолжила спрашивать перевозбужденная Захарра. Её лицо с округленными глазами сейчас казалось таким близким, что Василиса глядела прямо на россыпь веснушек на щеках и курносом носу. Девчонка опять удивленно прижала руку ко рту, пряча широкую улыбку.       — Я неосознанно, просто задумалась чего-то, — еще смущенно говорила Василиса, наверняка вся красная, — было так скучно, что я расслабилась окончательно.       — Василиса, меня не было всего минут тридцать! — Не унималась Захарра. Каштановые волосы, выбившиеся из хвоста, у неё прыгали волнами. — Я просто поражаюсь тобой, еще и Фэш... ну и... — уже тише для себя проговорила она.       — Кто-кто? — Навострила уши Василиса.       — Кто! — Хмыкнула громко Захарра. — Я сама не меньше тебя удивлена! Что он тут делает, боже мой?!       — Да кто это? — Еще больше стало переполнять Василису. Захарра знала того кудрявого парня?       — Я не выдержал, они стали зачитывать стих собственного сочинения про вашу школу, где рифму сделали только на глаголы, — дверь актового зала громко открылась и также захлопнулась, а оттуда вышел темноволосый кудрявый парень, тот самый, что дополнил свойство про углы. Василиса его узнала по голосу и черным кудрям. Теперь он шел прямиком к ним двоим, засунув руки в карманы штанов. Василиса отметила, что глаза у него было невероятно голубые, как у большеглазого филина.       — О, солнышко светлое, лучами одарил, — с издевкой ухмыльнулась Захарра.       — Тебе только б дари, — хмыкнул тот.       — Я этого никогда не скрывала, — невозмутимо пожала плечами она.       Парень тяжело выдохнул, поглядев на Захарру.       — Привет, — вдруг обратился он к Василисе, но, не дожидаясь ответа, снова взглянул на Захарру, — у вас, что, последним была математика?       — Да, в десятом свойства трапеции проходим, — кивнула Захарра, выпрямившись. — Повторяем, чтобы, как ты, даже после школы не забыть.       На это он ничего не сказал, лишь усмехнулся.       — Да оно само вырвалось! — В смущении возмутилась Василиса. — Кто-то овечек перед сном считает, а я в шоковых ситуациях... математику вспоминаю!       — В шоковых? — еще раз усмехнулся парень, — ты же вроде сама руку подняла.       — Я не поднимала руку! — Покраснела Василиса, но, поняв, что от её вспыха лучше не стало, ведь правда еще круче обычного поднятие руки! — Я... я просто пальцы разглядывала.       Молодой человек вдруг заулыбался, не удержав смех от комичности ситуации; на его щеках выступили ямочки. Но он промолчал, в отличии от Захарры, которая громко рассмеялась, стесняя Василису еще больше.       — Ха-ха, Василиса, боже мой! — Держалась та за лоб, — Ну даешь, конечно!       — Запиши в красках на диктофон этот день, будешь мне на все дни рождения припоминать, — прошипела сквозь зубы очень смущенная, оттого раздраженная своим положением, Василиса. Не выдержав, она отвела глаза.       Василиса не смогла больше ничего сказать. Ей было слишком неловко и злостно, она терялась от каждого жеста или взгляда в её сторону, зачем-то сильно сжимая кулаки. Из-за этого она и вовсе позабыла расспросить Захарру, кто этот парень и почему он вообще пришел сюда. Но сама Захарра кажется и не хотела спешить с ответом, устремляя все свое внимание на нем. Молодой человек же в свою очередь не испытывал никакой неловкости от непредставленности или в этом роде, он был абсолютно спокоен и с скрытым интересом наблюдал за девочками. Вдруг Захарра наконец-то разорвала молчание и все-таки начала:       — Василиса, это мой старший брат, — кивнула она в сторону парня, смотря на Василису. — Фэш. Никогда здесь не учился, но зачем-то пришел на концерт. Я полагаю, он думал, что тут буфет будет.       — А он будет? — Встрепенулся Фэш.       — Нет, — безапелляционно ответила Захарра. — А это моя подруга, Огнева.       Фэш, как будто бы что-то вспомнив, открыл рот в безмолвном «А».       — Почему Огнева? — Удивилась Василиса, по-тихоньку приходя в себя.       — Ты больше известна под таким псевдонимом, — невзначай пояснила сестра Фэша.       — Так у меня же имя есть, — недоумевала она.       — Мне фамилия больше нравится, — пожала плечами Захарра.       — Не волнуйся, — вдруг сказал Фэш, обращаясь к Огневой, — я не запоминаю Захаррины рассказы про её подруг.       — Вот поэтому я тебе про них ничего не рассказываю.        Василиса прекратила улавливать, где они издеваются друг над другом, а где всерьез. Даже познакомить со своим братом Захарра адекватно не смогла, все как обычно. Но Василиса начала припоминать мимолетные упоминания подруги про её старшего брата, несносного, необщительного и отстраненного. В своей голове Василиса рисовала его долговязым худощавым парнем с раздраженными глазами и пассивной агрессией. Но этот молодой человек был живее, чем его образ в её голове.       — Не хочу показаться невежливой... — тихо начала Василиса, — но что ты тут делаешь?       Вопросы в лоб были Василисиной манерой разговаривать, отличительной чертой, особой родовой тактикой. Не все к ним готовы, — оттого время на ответ занимает время.       — Буфет, да? — Также спокойно ответил Фэш, но его голос звучал четче.       — Нет, — помотала головой Василиса. — Это Захарра сказала про него, а я спрашиваю про истинную причину, если тебе, конечно, не трудн...       — Буфет. — Закончил за неё парень, давая понять, что эта тема разговора закрыта. Фэш в какой-то непринужденной манере повернулся к сестре и посмотрел на сестру в мягком ожидании услышать от неё что-то другое. А Захарра словно не могла не повиноваться, ослушаться, хотя ей и не приказывали.       — А чего ко мне не пошел? Сел вообще на другой ряд и молчок, — она посмотрела на брата в привычной снисходительной манере.       — Зачем? — Бесстрастно спросил тот.       — Как зачем? Я тут учусь.       — Как и все остальные дети в том зале, да? — Фэш поднял левую бровь.       — Все остальные дети в том зале твои братья и сестры?       — Всяк сын божий и сестра божья.       — Господи, — Захарра выдохнула.       — Отец, — поправил лаконично Фэш.       Диалог с ним напоминал стуканье теннисного мячика об стену, который отпрыгивал с той же силой, что ты и кидал в стену. На самом деле, это утомляло. Василиса принимала правила общения с ним, то ли из вежливости, то ли из интереса.       — Откуда у тебя такой интерес к школьным концертам? — Вдруг спросила Василиса. — Сам раньше принимал участие?       — Нет, я лишь иногда пел или помогал перетаскивать стулья. — Помотал головой Фэш.       — Тогда, получается, ты участвовал, — улыбнулась Василиса.       — Что? Нет, участия в концерте я не принимал, лишь делал то, что просили, — все равно твердо отрицал Фэш.       Василиса нахмурилась. Как только она думала, что еще сказать, её мысли вновь уходили в тупик. Захарра раздраженно цокнула языком на брата, не выдерживая очередных бредней, которые она наверняка выслушивает каждый день.       — Почему банальную логическую цепочку построить ты не можешь, но свойства трапеции помнишь?       — Я родился в России, — пожал плечами брат Захарры, — я не могу спросить время у прохожего, но знаю антипринципы альтруизма.       — И что за антипринципы альтруизма ты знаешь? — Удивленно вскинула брови Захарра, скрестив руки.       — Я их не знаю, просто привел для примера школьной программы. — Ответил Фэш, — вообще, я могу спросить время у прохожего.       — Их нет в школьной программе. — Подметила Захарра.       — Их вообще нет, — дополнила Василиса.       — Антипринципов вообще не существует, — закончил Фэш с важным видом.       Захарра с равнодушно-пораженным взглядом переглянулась с Василисой, которая вообще ничего не понимала.       — Вот, Василис, ты меня спрашивала, чего я такая начитанная без книг, — начала как обычно в своем любимом невозмутимом тоне Захарра, — у нас просто домашний Даль есть. Правда, он на полставки. Слова новые придумывает, а значения нет.       — Я вычеркну из своего словаря твое имя, — бесстрастно ответил тот.       — Свое сначала впиши, — фыркнула его сестра, — чтобы без ошибок, паспорт возьми.       Захарра не увернулась от быстрого щипка за бок. Василиса уверена, что больного щипка, ибо та болезненно защурилась и начала тереть ушибленную кожу. Но Фэш был абсолютно невозмутим, как будто бы одергивать сестру было у него в привычку. Что скорее всего, так и есть, ибо глядя на их отношения, Василиса делала вывод, что их семейная дружба построена на сарказме и иронии. Но больше всего Василису удивило сходство между братом и сестрой, у них была схожая манера общения, пару одинаковых физических привычек, даже отношение к каким-либо вещам и шутки, шутки тоже были схожи. Но Фэш не был Захаррой, и наоборот.       Василиса с нескрываемым интересом наблюдала за Фэшем, теперь она точно понимала, что он странный! Странность эту объяснить она не могла, просто он как-то отличался. Взглядом, походкой, тембром голоса. Все это как-то делало его будто бы не отсюда. А откуда, Василиса не знала. На любого другого человека она бы так не пялилась и не изучала бы так заинтересованно, но этот парень не другой человек. Был он какой-то медленно-правильный, что-ли? Будто бы для него все шло, как идет, и он не принимает ни в чем участия, но чуть что он сразу же может взять над всем контроль, но с какой-то скукой. Была у него какая-то влиятельная на окружающих уверенность в любом исходе событий. Поведение какого-то греческого бога, причем внешне никакой он не греческий бог. Худощав, со средним ростом, артистичным силуэтом и аристократичными руками. Но с четкими чертами лица, с одинаковой замеревшей гримасой полускуки-полуухмылки.       Вдруг, Фэш сам взглянул на неё, сверкнув ледяными глазами. Но ему, в отличии от Василисы, хватило несколько мгновений, чтобы изучить её. Если, конечно, Василиса себе не льстит и Фэш вообще решил её изучать. «Глупость», — жестко метнулось в голове. Никто не будет её изучать, следить за её манерой речи и движениями. Не сегодня.       — Буфета не будет, — вдруг утвердительно и спокойно сказала Захарра. — «Магнит» за углом.       На удивление Василисы, Фэш вздрогнул от её голоса, будто бы отвлекшись от своих мыслей, и только сейчас заметил присутствие девочек.       — А, да? Спасибо, — он, все еще отходя от своих дум, будто бы в тумане взглянул на сестру и метнул беглый взгляд на её подругу. Парень, не медля, скрылся из виду, тихой, словно кошачьей, походкой.       Захарра еще какое-то время буравила взглядом лестницу, по которой он спустился вниз, как вдруг сама выдохнула.       — Не появится сегодня дома, — сказала она будто бы для себя. ***       Василиса уже час сидела вместе с Захаррой у Дианы в комнате, рассматривая настенные светильники подруги. У Дианы не было люстры в комнате, она почему-то выбрала для освещения своей комнаты торшеры и светильники.       — Ой-й! Да ну вы шутите! — Все улыбалась подруга, с жадным интересом слушая рассказ про концерт. — Твой брат прям так и сказал Василисе?       — Да, — уверяя её самыми честными глазами, кивнула Захарра, — она позорилась на всю школу, как тот взял и опозорил её еще больше.       — Я не позорилась! — Прислушавшись к разговору вставила Василиса.       — Всего-то прервала выступление, чтобы рассказать свойство треугольника, — серьезно продолжила Захарра.       — Трапеции!       — И то — ошибочное.       — Я переволновалась!       Диана уже не сдерживала хихиканье, глядя то на Захарру, то на Василису. Видимо, она считала эту историю невероятно классной и запоминающейся, той самой, которую можно рассказать на какой-нибудь веселой игре в компании. Василиса не разделяла такого веселья, а Захарра явно издевалась над самой героиней истории. Одна Диана получала несказанное удовольствие.       — В общем, — подытожила Захарра, кладя кружку чая на тумбу, — репетиторов по математике не ищем, Фэш сможет подтянуть нас по программе какого... восьмого, седьмого класса?       — Захарра, — жестко одернула её Василиса.       — В принципе, репетитор нужен только Василисе, только она спалилась.       — Я сейчас тебя!... — Василиса угрожающе встала с пола и взяла подушку с кровати, намереваясь то ли задушить, то ли побить Захарру.       Пока у девушек разыгрывалась шуточная потасовка, Диана вдруг хитро улыбнулась, озарившись одной идеей. Но сама она терпеливо ждала, когда подруги закончат и вернутся к разговору.       — Захарра? — невинным голоском спросила Диана.       В ответ раздалось веселое мычание.       — Когда родился твой брат?       Захарра вдруг прекратила брыкаться и посмотрела на Диану. Она пару секунд просверлила её выпытывающим взглядом и сказала:       — Скорпион.       Диана подняла брови от удивления. Она слегка принахмурилась, но тут же справилась с эмоциями. Василиса тем временем непонимающе переводила взгляд с одной подруги на другую, выжидая объяснения их разговора. Захарра явно напряглась, уже готовясь выслушивать почему-то именно неприятную информацию для неё, будто бы она знала, о чем сейчас пойдет речь, и Диана не заставила себя ждать:       — Скорпион... не для всех. Но с раками, вроде, все очень даже неплохо!       Василиса теперь и сама нахмурилась: причем тут её знак зодиака?       Захарра шумно выдохнула и с рывком встала с другого конца комнаты, чтобы пересесть к Диане.       — Диана, слушай, если ты решила сейчас нас погрузить во весь этот бред про астрологию и...       — Нет, это ты послушай! — Перебила её воодушевленная Диана, — я же недавно гадала Василисе, что она скоро встретит свою судьбу, и...       — И нельзя всех подряд называть своей судьбой, — насмешливо закончила Захарра, — это, как минимум, неуважительно по отношению к судьбе.       — Так мы всех подряд и не называем, — фыркнула Диана, — поверьте, девочки, я уверена, что этот парень из моих гаданий!       — Этот парень из дома Драгоциев, там тебе за такие слова язык отрежут! — Пыталась переубедить её в обратном Захарра.       Василиса вымученно выдохнула. Ну вот. Опять начинается. Обыденный вечер посиделок заканчивается спорами про веру в судьбу, таро и звезды. Но чем-то этот вечер все же отличался от других, может тем, что он происходил сейчас, а может и поменявшимся огоньком карих глаз Захарры, её тембром голоса, что стал ниже и четче. Василиса ясно осознавала, что это отличие кроется в лице Захарры, которая старалась не подавать виду.       Василиса и не заметила, как их разговор стал все больше и больше упоминать в себе Фэша.       — У меня за ним есть такое необычное наблюдение, я даже не могу его объяснить, — вдруг подала голос Василиса, тоже врываясь в тему разговора. — Я бы не хотела никого этим обидеть, но я считаю Фэша странным. Именно не по-плохому странным, и не по-хорошему, точнее, нет... по-хорошему, но будто бы посередине, на границе, но как будто бы хорошего больше... Черт, это так все непривычно. Это трудно понять, знаю. Но за ним, что-ли... интересно наблюдать? У меня нет сомнения, что это искренний человек, который не обманывает, несмотря на это, я чувствую, словно ответ, который должен быть произнес из его уст, спрятан, затерян. Правда, от которой он увиливает, без лжи, что-ли.       — Ему не нравится, когда не верят тому, что он сам согласен показать, — Захарра говорила это без насмешки и совершенно серьезно. Когда она говорила о своем брате не в его присутствии, зачастую не шутя над ним или жалуясь, а с каким-то восхищением и любовным смирением. Василиса видела, что он ей интересен, и, скорее всего, она очень его понимала. В лице Захарра тоже менялась: вечный хитрый прищур и изогнутый кончик рта в улыбке куда-то пропадали, делая её лицо таким бесстрастным и свободным; глаза её распахивались, уголки рта падали вниз.       — И он весь такой сложный и крутой? Прям как в описании моего гадания! — Диана почему-то не видела такого изменения отношения Захарры к рассуждениям про Фэша, она развеселилась и теперь готова была хвастаться на каждом шагу, что её расклад сбылся.       — Нет! — Вдруг разбесилась Захарра и нахмурилась. — Он не сложный. Не знаю, что там по крутости, — она фыркнула, — но никогда не пудрит людям мозги.       — Хорош, — хмыкнула Диана, но уже не так весело, — даже как-то не верится.       — Вся вера ушла на таро?       Диана сузила глаза, почувствовав укол от подруги. Василиса прекрасно понимала, из-за чего Захарра это делает, но Диана. Она уже поджала губы от обиды, готовая обороняться и стрелять на поражение. А Захарра будет защищать мнение о своем брате до конца. Василиса встала.       — Хватит, пожалуйста. — Она взяла рюкзак. — Никто никому не желает зла, вы уверены, что готовы причинить друг другу боль?       Захарра с просящим взглядом подняла глаза на Василису. Карие глаза подруги будто бы кричали: «оскорбила! Она оскорбила моего брата!». Василисе было жаль, очень жаль её. Наверное, она сама бы так поступила на месте Захарры, но сейчас она на своем месте и поступает по-иному. «Да, я вижу» — шептали её губы без слов.       Захарра с погасшим лицом опустила голову, пряча взгляд в полу.       — Постой, — Диана ухватила Василису за руку, — вытяни карту.       — Ты... — уже начала раздраженно Захарра, как Василиса резким движением руки выхватила карту и перевернула. Никто не успел ничего сказать, она также быстро взяла Захарру за руку и потащила из комнаты.       Никто не успел сказать друг другу пока, Диана опустила взгляд и увидела карту: «King of Cups»