Чувство дежавю

      3...       2...       1...       Обитая железом дверь, заскрежетав, открылась и явила перед собою комнату, полную демонов всех форм и окрасов. Они ссорились, договаривались, шептались между собой до тех пор пока фигура в стальных пуантах не вышла к ним навстречу.       — Приветствую всех на ежегодном собрании Повелителей.       Сейчас подобные сборища — это, скорее, дань старой традиции. И способ контролировать Ад.       Шарлотта Морнингстар отказалась от престола сразу после заключения мирного договора, что, в самом деле, было довольно предсказуемо. Лилит... Бог с ней, с этой треклятой женщиной. Люцифер же принял на себя лишь роль консула, хотя всё чаще переговоры Ада и Рая напоминали семейную грызню.       Отель? Отель процветал.       — Разделившаяся сеть ресторанов переходит под управление мэра города каннибалов, а также-...       — Да-да, нам всем это о-о-очень интересно, бабуля, но не могла бы ты перейти к сути? — расстянул губы в ехидной улыбке парень в пурпурной толстовке.       Повелитель Юго-Восточных окраин Ада. Слащавый и лицемерный гад с комплексом Бога. Его три глаза блёкло-салатового цвета без капли стеснения или разума в глубинах рассматривали фигуру Повелительницы Оружия.       — Я надеялась, что в этот раз мы обойдёмся без лекции о правилах и приличиях, — нахмурилась та. Рубиновые глаза открыто сверкнули угрозой.       — Ээ да, всё, конечно, супер, но... какого чёрта мы все здесь делаем? — сказала гуманоидная лягушка, светящаяся неоном, опустив наушники.       — Грёбаные идиоты, — фыркнула сидящая рядом с Кармайн Повелительница Соцсетей.       — Эй! Я всё слышала! — тут же вспыхнула лягушка, начав покрываться нежно-малиновым ядом.       — И? Значок за это дать? — рявкнула Вельвет. Её кукольная ручка в ответ пересобралась в лезвие, тут же блеснувшее на свету ангельской сталью.       — Детский сад, — выдохнула Кармайн, садясь в своё кресло.       Это был знак к полной свободе действий. Хэйзел и майор Óудэрлен тут же начали спорить из-за стрип-клуба, стоявшего прямо на пересечении их территорий. Aртáкс начал подкатывать к мисс Мо. Могýй ушёл, рассыпавшись на сотню крошечных скорпионов ещё до начала драки Лойза и Бóроха.       И в этой веренице оскорблений и нецензурных выражений госпожу Сталь посетила удивительно ясная мысль: стоило написать сестре и, в конце концов, навестить отца в этом году. ***       — Миссис Кармайн! Всё готово! — раздалось из неприятно шипящей рации.       — Отлично, Эбигейл. Отходите с группой в пункт "J", — машинным тоном ответила женщина и подошла к центру управления. — Вперёд, Хигору.       — Вас понял, миссис Кармайн, — кивнул оператор-осьминог и принялся за то, ради чего его и набрали в команду "Кармайн Индастриз". — Отчёт номер 17043: «Испытание первой в Аду ядерной ангельской боеголовки в неконтролируемых полевых условиях». Уровень опасности: Бета. Цель установлена на район Судного Дня. Начинаю проверку оборудования. Кислородные баки?       — Подключены!       — Преобразователь тепловой энергии?       — Работает в штатном режиме, сэр.       — Защитные камеры?       — Функционируют-й исправно-й!       — Молодцы, ребята, — улыбнулась их начальница и, прижав бледный палец к кнопке инкома, заговорила. — Фиксирую ровно семь вечера по григорианскому календарю, световой термометр на значении 729,7 градусов по Фаренгейту.       Внезапно в её лабораторном халате коротко завибрировал телефон. Сообщение. От кого? Одетт достала его, чтобы всего одним глазком взглянуть на экран. Клара.       — Разрешаете начать испытания?       Безумие! Зачем ей...? Они же договорились... И давно не-..!       — Мэм? Нужно ваше устное разрешения, — Хигору замер, повернувшись к ней не без доли удивления. Начальница редко отвлекалась от своих экспериментов.       Одетт очнулась, спрятала гаджет обратно в белоснежные складки и чересчур резко ответила: «Разрешаю!»       — Разрешения принято. Запуск активизируется через 3... 2... 1... ***       — С каких это пор ты зовёшь меня пойти с тобой к отцу? — фыркнула Одетта, вогнав обыкновенную пулю в лоб грешнику, что глазел на них с особенно неприятным видом.       — С этих, Детти. Прошу, не капай на мозги, — устало проговорила Клара.       Они шли по улице, настойчиво просившей своими светящимися банерами и голограммными экранами зайти и пропустить пару кружек чего-нибудь крепкого в компании очаровательных грешников и грешниц. Ещё немного и на них могло напасть чувство ностальгии. Однако... Всё де для этого не хватало телеэкранов с гипнотическим эффектом, приставучего розового дыма и рекламы любовного зелья.       Что ж.       — Когда ты в последний раз ходила к отцу? — сказала Повелительница на грани шёпота.       — Не помню, — отрезала её старшая сестра, упрямо вперившись взглядом в витрины магазинов.       Клара тяжело вздохнула.       — Разве не лучше, что он... там? Он счастлив.       — Не верю.       — Одетта.       — Закроем эту тему.       — Хорошо. Как скажешь.       И вновь между ними настала тишина. Да. Война много чего переломала внутри них.       — Как... ты? Работа? — осмелилась спросить блондинка.       Разговор со скрипом пошёл.       — Знаешь, будто ничего с тех времён не поменялось. Молодые ведут себя не лучше клоунов. А наши... совсем перестали приходить.       — Даже Вокс?       — Третьий год не вижу. А Вельвет что... молчит?       — Да, после той ссоры они перестали общаться. Совсем.       — Ясно.       Клара глазами провела по уже пустующим жилым районам. Они уже до окраин Пентаграммы дошли? Удивительно. Затем женщина невольно глянула на левую руку сестры. Золотое колечко всё так же сверкало на её безымянном пальце.       Сказал бы кто Кларе лет тридцать назад, что Ви распались и её сестра женилась на младшей из них, она бы плюнула тому безумцу в лицо и убежала.       Сейчас... сейчас это было реальностью. Чёрт побери, мир действительно сошёл с ума.       Вскоре две Кармайн оказались перед каменистым входом в громадную пещеру, из которой клубами валил едкий зеленоватый дым.       Сёстры переглянулись. Пора.       Они медленно вошли в темноту, задержав дыхание. Их путь состоял из нескольких вьющихся каменных коридоров. Когда воздух в лёгких едва не закончился, они разглядели в конце туннеля крохотную свечу. И побежали к ней. Перед глазами замаячила темнота.       3...       Одетта начала судорожно кашлять. Клара забросила её к себе на плечи.       2...       Она упорно шла к свече. И за мгновение до обморока успела дотронуться до дрожащего огня.       1...       Клара рухнула на колени и с облегчением набрала воздуха в лёгкие. Одетта сползла с её плеча на деревянный пол.       — Клара, Одетта — поблизости раздался знакомый голос, невольно перешедший во взовлнованное эхо.       — Привет, пап, — улыбнулась Повелительница Оружия, наконец встав на ноги. — Хорошая защита от непрошенных гостей.       — Благодарю, милая, — улыбнулся пожилой демон и помог ей пересесть в неглубокое кресло у прихожей. — Одетта, — обратился он к другой, всё так же сидящей на полу.       — Да, привет, — сказала та, опустив голову. — Прости, что ли.       Зестиал нежно улыбнулся, присел на одно колено перед нею и протянул костлявую руку, предлагая для начала встать. Одетта вложила в неё свою крохотную ладонь и поднялась. Пожилой грешник аккуратно заправил ей за ухо бледную пряд волос.       — К чему эти слова? Я не смею требовать что-то от тебя, о мой лунный цветок, — прошептал Морде и повёл её за руку, словно маленького ребёнка, в глубь дома.       Клара, стерев с края глаз странную влагу, последовала за ними. Их троих встретила уютная гостиная, заставленная громоздкой, но родной мебелью и завешанная картинами в почерневших деревянных рамах.       — Дорогие, вы почти вовремя, — хохотнул тот, приобняв обеих дочерей за плечи, — я как раз готовил шарлотку, но, боюсь, она сразу после рождения оказалась выброшена на съедение нашим овцам..!       Дорогой ковёр шёлковой рекой выливался из гостиной на кухню. Оттуда упрямо шёл запах подгорелого теста и чего-то острого.       — Боже, пап, — усмехнулась Клара, заметив на кирпичном камине парад рамочных фотографий.       Вон они с Кларой у первого сталитейного завода, Зестиал с книгой, мама...       — Она в овечьем желудке, потому что сгорела, Mi Amor.       Клара своим нутром почувствовала, как сильно напряглась Одетт. Они вошли на кухню.       — Ох и гореть мне за это сотней костров, — театрально вздохнул Зестиал и тенью скользнул к любимой.       — Не волнуйтесь, я успела приготовить домашнюю паэлью, — подмигнула им Кармилла, приобняв своего мужа за поясницу.       — Нашу любимую, — улыбнулась Клара, чувствуя, как в горле встал знакомый комок.       Она хотела было повернуться к сестре, но та сорвалась с места.       — Милая? — ахнула сереброволосая женщина, когда старшая дочь с неведомой силой сжала её в объятиях.       — М-Мама, — прохрипела та, уткнувшись лицом ей в шею.       — Случилось что-то, о чём я не знаю? — обеспокоенно спросила Кармилла, переведя взгляд с отошедшего мужа на вторую дочь.       — Очень сомневаюсь, — он с недоумением взглянул на Клару.       Та не могла заговорить, боясь, что голос сорвётся на писк. О папа...       — Нет, ничего, — прошептала Одетта. — Я просто... Я соскучилась по тебе, мам.       Кармилла взглянула на неё и беспокойство в рубиновых глазах сменилось всеобъемлющей теплотой.       — Mi hermosa niña, — сказала она, ладонью успокаивающе гладя ту по спине. — Мама здесь, мама рядом.       — Думаю, мне стоит накрыть на стол, — бодро заявила Клара, уже чувствуя, как слёзы подступают и к её глазам.       Зестиал, заметив это, любезно позволил ей добраться до шкафов с посудой.       Через несколько минут они вышли во двор на крытую веранду, где можно было разложить большой стол. Тот, что был в доме был слишком маленьким — преднозначался только для двоих людей с крупными и веткообразными конечностями. Клара уже расстелила скатерь и расставила стаканы, когда Одетта с матерью вышли из дома с кувшином сока и приборами. Зестиал виртуозно вынес четыре щедро наполненные тарелки.       Они сели ужинать.       Вокруг них стелилось изумрудное поле, вдали виднелся лес, густой и дремучий, и поляна, усеянная кроваво-красными тюльпанами. Закат на голубом небе пылал всеми оттенками золота.       Да. Красиво. Папа всегда умел воображать. Боль под рёбрами не стала уходит.       Паэлья была идеальной.       Одетта стояла у раковины, любезно напросившись на мытьё посуды. Зестиал был рядом, протирал и расставлял по местам посуду. Он был методичен, спокоен. Его глаза были устремлены в исчезающую даль, на стремительно чернеющий горизонт.       Блондинка с трудом выдохнула. Нет, она не могла это так оставить.       — Пап?       — Да, дорогая? — он сонно повернул к ней голову.       — Ты и мама, — Одетт слегка замялась. — Ты ведь любишь её, верно?       — Конечно, люблю. Больше всего на свете. Готов отдать за неё жизнь, сказал он так стремительно и честно, что желудок скрутило.       Девушка отвернулась обратно к раковине, словно обожглась о его слова.       — Я просто видела, как ты смотрел на неё. Даже во время ужина.       — Ох, не думал, что это так заметно, — покраснев, улыбнулся бывший Повелитель.       — Знаешь, Вель часто говорит, что ты... вы должны были признаться друг в другу раньше. Намного раньше.       — А мне кажется, лучше пусть это произойдёт поздно, чем...       — Чем никогда, — выдохнула профессорша, скривив губы. От боли?       — Одетта, милая, к чему все эти вопросы? — невинно улыбнулся Зестиал, положив холодную ладонь ей на плечо.       — А ты... помнишь войну? — вдруг сказала та, направив на него взгляд, полный чего-то острого и громадного. — Ту, с Раем.       Зестиал на мгновение опешил, а после на его лицо осела суровая печаль.       — Одетта.       — Если так, то... ты ведь помнишь... помнишь её-...       — Детти! — на кухню с шумом ворвалась Клара. Она через тонкую стенку расслышала обрывок их разговора. — Нам пора домой!       Та вздрогнула и резко отстранилась от отца, бросив оставшуюся тарелку на железный поддон. Зестиал, потерянный и обеспокоенный, сощурил на дочь свои глаза.       Клара вытолкнула её из кухни и поволокла через гостиную.       — Девочки? Уже уходите? — удивлённо взглянула на них мать, которую они едва не задели по пути.       — Да! Нам пора! — весело заявила Клара, но на виске проступил пот.       — Погодите минуту, — Зестиал вышел вслед за ними.       На его лицо было нечто среднее между озадаченностью, подозрением и желанием всё разузнать.       — Одетта, что, по-твоему, я должен ещё помнить? Помимо войны, помимо тех кровавых битв? — прошептал Зестиал со странным отчаянием в голосе.       — Mi Amore, что с тобой? — обеспокоенно спросила Кармилла накрыв своей его руку.       Кольцо с аккуратный бриллиантом блеснуло в свете домашней лампы. Зестиал взглянул на украшение, а после вновь поднял глаза на сестёр. Он действительно не понимал, господи… Магия одолела собственного хозяина.       Одетта не выдержала. Она бросилась вперёд.       — Её смерть! Ты должен был помнить смерть мамы! — зарыдала она, вцепившись руками в Клару. — Старый влюблённый дурак!       Зестиал замер. Клара тоже. Кармилла нахмурилась.       — Одетта, нам пора домой, — огласила Клара стальным голосом и уже было начала вести её к двери, как вдруг дом не по-детски тряхнуло.       Они с криком отшатнулись от двери       — О чём это ты? — просипел Зестиал, смотря на них огромными глазами, в которых уже проступили алые зрачки.       — Какой же ты эгоист! — всхлипнула та. И Клара отпустила её. Цепь была запущена. Теперь ничто не обернуть вспять... — Думаешь, нам приятно помнить её смерть и приходить сюда!? Делать вид, будто ничего не было? Будто она не истекла кровью на твоих руках! — разрывающийся крик Детты стоял на весь дом. — Прошло сорок лет! А ты, взбрендивший старик, нафантазировал себе всю эту счастливую жизнь!       — Детта, это уже лишнее, — шепнула Клара, хотя и разделяла боль сестры.       Она обняла её, и та благодарна укрыла лицо в её волосах.       — Клара?... — названная Кармайн подняла голову и испуганно отшатнулась. Зестиал стоял неподвижно, слёзы лились по лицу, что застыло, словно каменное изваяние. — Это... это правда?       Боже, как же ей больно. Грудь распирает, сердце бьётся о рёбра, силясь разбить их.       — Кармилла Кармайн умерла на битве при Каннибал-Тауне, — прошептала она, но в наступившей вслед за криком Одетты тишине оно прозвучало оглушительно громко. — Посмертно была вознаграждена медалью доблести за... за жертву, которую она принесла ради мира в Аду.       Дом снова тряхнуло. Клара крепче прижалась к сестре. Внезапно стены задрожали. Клара взглянула на отца. О нет. Нет-нет-нет, надо было сказать мягче, надо было поговорить об это в сторонке, в тишине, медленно и детально дав ему-...       — Ааа! — вскрикнула Клара, когда очередной толчок заставил пол перед ним заходить ходуном. — Папа!       Зестиал стоял всё так же неподвижно.       — Бежим! — приказала Одетт и вытянула Клару из иллюзии обратно в сырую пещеру.       Камни посыпались, норовясь завалить вход. Дыма не было. Сёстры, держась за руки, побежали к свету.       А в доме с потолка осыпалась штукатурка. Прекрасные картины скукожились, словно испортившиеся фрукты, и попадали со стен. Мебель треснула. Обои содрались, словно кожа с мертвеца.       Зестиал медленно повернулся к стоящей рядом с ним Кармилле.       — Милая, почему... почему мне так плохо? — прошептал он дрожащим голосом.       Обугленная рука последовала к её щеке, и знакомая тёплая кожа коснулась подушечек его пальцев.       3…       — Ты же здесь, ты же рядом, как... Девочки так шутят? — он тяжело задышал.       Кармилла смотрела на него грустными глазами. Она взяла его за запястье и прижалась к нему сильней.       — Про такое девочки не шутят, ты же знаешь, Mi Amor, — её взгляд внезапно размылся, и Зестиал испуганно прижал её к себе.       2…       — Нет, дорогая... Ты же... я не мог... не мог тебя потерять, — безумно шептал грешник, хватаясь за исчезающий силуэт словно утопающий. — Любовь моя, свет очей моих, ты же здесь! Ты же рядом!       — Я мертва, и ты об этом знаешь, — тихо заключила та, пальцев накрыв ему губы. — Но...       1…       Я буду здесь, я буду рядом, Зестиал       Вспышка света.       Запах гари, дыма, жжёной плоти. Вокруг — шум, хаос. На кровавом небе стальные звёзды во главе с Лют. Зестиал стоял на коленях. Он чувствовал свой ценный груз на руках. Что? Он взглянул вниз.       — Мама! — девичий крик в ушах.       — Кармилла, — собственный дрожащий голос.       — Зестиал... — булькающий звук вырвался из её горла. Струйка крови окрасила её щёку. Из живота торчало копьё. Святое. Проклятое! — Я всегда буду здесь, — она с трудом положила ладонь ему на сердце. — Я всегда буду рядом. И мои девочки... они... — она не успела договорить.       Веки её сомкнулись. И дыхание стихло.       — НЕ-Е-Е-ЕТ!       Девушки, уже будучи на полпути к Пентаграмме, услышали грохот камней и болезненный вопль.       Земля вокруг вздрогнула, трещины в один миг разрослись на ней, словно щупальца древнего монстра. Здание рядом затрещало стёклами, готовясь рухнуть на своего собрата. Вдалеке замаячила громадная тень грешника, принявшего свой истинный облик.       — Детта, что нам...       — Я предупрежу Вельвет и Вегги, а ты вызывай подмогу!       Раздался ещё один крик боли, смешанный с рычанием самой тьмы.       А вдали от города тряхнуло стоящее на отшибе здание. Постояльцы Отеля "Хазбин" удивлённо заозирались. Шарлотта вышла на лестничный пролёт.       — Что это было? — спросила она, прижав кулак к груди.       3…       Её жена, Вегги, встала рядом. Взглянула на свой телефон. Детта.       — У меня есть мысль, но она тебе не понравиться, — тяжело вздохнула она, и прижалась к любимой.       2…       — С пробуждением, старый друг, — обозначил другой падший ангел, сидя на крыше "Хазбина" с чашкой горьковатого чая в руках.       1…