ГЛАВА 50

— Ну я же отработала уже всё! Абсолютно всё! Ты сам ведь говорил, что отдашь долг и сможешь уйти. — нервно истерила Диана. — Значит не отработала. — Это шутка? — А я шучу с тобой? Его резкий и холодный взгляд прошёлся словно током по молодой коже. Брюнетка чувствовала дикое желание сбежать, не оглядываясь, не попадаться ему больше не в жизни, не во снах, и просто закрыть глаза, представив, что это всё не с ней. Но увы, каждый раз открывая их, — она попадала в ту же самую историю. Невидимые ремни властвия держали её молодое тело так уверенно, что казалось она прикована здесь цепями. Не пошевелиться, не возразить, просто не было сил. Он питался ими, как энергетический вампир. Даже когда эпоха ренессанса прошла, казалось в нём что-то осталось от него. Но точно не стиль. А рабовластвие. Принуждение. И не желание видеть непокоренных дам. — Я хочу завязать. Сколько нужно? Её тоненький голосок звучал самбурно, и кажется девочка не понимала, что говорила, а главное кому. — Хм, — мистер Х только усмехнулся в ответ, совершенно не поддерживая эту идею. — Я найду. Скажи сколько! — не унималась Ди, желая свободы. — Не найдёшь. — в пол тона ниже, играя пальцами по рулю, произнёс мужчина. — Что?! — Не найдёшь. Что не понятного? Даже если под самого богатого клиента ляжешь, все равно не откупишься. — Я не хочу больше этим заниматься. — слёзы на её глазах наворачивались медленно, но уверенно, словно существовал один шаг, чтобы всему внутри разбиться с осколками наружу. — Что мне сделать? — Ди, я тебя максимум продам клиенту, вот тогда ты сможешь откупиться за всё, что я сделал для тебя и твоей семьи. — хриплым голосом проговорил мужчина. — Но я не хочу так… — девчачий тембр становился в пол тона ниже, она уже не могла с собой совладать, щечки переходили в ярко красный, а соленная вода из глаз будто бы разъедала их снаружи. Но больше всего приносило боль совершенно другое. И с этим невозможно было бороться. Суровая мужская рука легко подтянулась к опущенному взгляду малышки, сразу же поднимая её к своему уверенному взору. Он смотрел на неё как на ничтожество, ничего не значащую особь во всей Вселенной, будто бы на брошенного котёнка, и при этом абсолютно не хотел давать шанс. — Девочка, милая, ну ты чего плачешь… — резкий тон сменился на небывалую заботу. — Я не хочу так… — ныла Диана. — Пожалуйста… Прошу тебя… отпусти… Я уйду и ничего никому и никогда. — шептала брюнетка прям ему в губы. Мужчина легко прижал к себе заплаканное личико девчонки, гладя её по волосам, пытаясь успокоить. Его взгляд продолжал быть таким невозмутимым и не ясным. Руки стальными, как вся атмосфера вокруг. Даже слёзы Ди его не задевали, а приносили внутреннее удовлетворение. Сила, с которой он показывал себя была зарыта где-то глубже, интонация в медленном тембре вызывала холод и мурашки по коже. Брюнетка тряслась и боялась даже дышать. — Глупышка, пойми. Мне не важно, хочешь ты или нет. Всхлипы продолжились. Казалось сейчас рушится не просто вся её жизнь, а даже мир под ногами не ощущается. Зато очень даже ощущается его рука, которая вмиг стала зажата на колене девчонки, и резко, сильными и властными движениями переместилась на внутреннюю сторону бёдра. — Но ты можешь постараться, и твоя жизнь будет лучше, — тонко намекал мужчина. Секунда на выдох. В мыслях адский круговорот зла и не понимания. Но она знала одно, она сильнее всего этого. Даже если со стороны кажется, что нет шансов. Она докажет, что с этого дерьма можно выбраться. Словно на неё опрокинули всю грязь, слова по коже манили и глубоко задевали все внутренние сигналы спокойствия. Казалось им наступил конец. — Да, пошёл ты! — резко отодвинула от себя руки мужчины Диана, словно проснулась от гипноза. В быстром темпе схватив сумку, брюнетка выскочила с авто, и побежала вперёд, по пустынной улице, не слыша ничего и никого вокруг. — Ну зачем ты так, девочка моя? — произнёс холодный взгляд и включил кнопку зажигания, выезжая с припаркованного места. Она успевала только судорожно глотать холодный воздух губами, бежать и оглядываться. И ничего больше. Сердце уходило в пятки от одной мысли, что он догонит её. Внутри тормошило не по-детски, было холодно, жарко и просто никак. И он всё-таки догнал. Громкое рычание машины, истоптанные ноги и перекрытое дыхание. «Надо было бегать на уроках физкультуры», — могла бы сейчас подумать Диана. Но у неё не было времени даже допустить такую мысль, что в будущем это бы очень понадобились. Его сильные фары уже ослепляли дорогу впереди, казалось пульс зашкаливал отметку в сто показателей, а картинка вокруг плыла так сильно, что ноги уже никуда не несли. Резкое торможение по тротуару, она еле дышит, пытаясь бежать вперёд и не сдавать позиции, брюнетка понимала, что у него уже нет привелегии в скорости. «Он стоит на обочине и не пытается меня догнать» — проносилось в мыслях девочки, словно успокоительное. Но она ошибалась. Сильные шаги за спиной. Диана останавливается на открытом участке, освещённом фонарём, который еле моргает, оглядывается в полуоборота, что-то крича, и громко дыша, коленки дрожали от одной мысли, что она увидит его. Казалось ей ещё никогда не было так страшно. Диана понимала, что шаги остановились. — Где ты? — в полтона произносила голубоглазая, кружась на узкой улице Тверской. И больше всего она боялась услышать ответ. Дыхание по спине перебило все внутренние монологи и заставило сердце биться, как у потерпевшей. — Я здесь, моя девочка. Сильная рука вмиг охватила шею сзади, и Диана успела издать только громкий писк, словно на последнем дыхании, пока резко зажатая аорта пульсировала от его пальцев. В секунду мужчина зажал нерв и прислонил иглу, вводя препарат в белых перчатках. Девочка начала сильно дребезжать, словно в конвульсии, пытаясь что-то произносить, но каждое слово было неразборчивым и совершенно не узнаваемым. Тон не понятным, а дыхание сбывшимся. Её глаза всё сильнее дрожали, пока всё внутри не отключилось, и совсем слабая малышка уже не могла чинить опор. Мужчина в чёрном пальто оглянулся по сторонам, видя городскую тишь, ведь не зря стрелка часов уже давно перевалила за полночь. Схватив хрупкое тело и закинув его на плечо, он направился в сторону машины, слыша только безмолвное сопение девчонки. Она отключилась. Как будто повисла в воздухе, закатывая глаза и не понимая, что с ней будет дальше. А будет ли вообще это дальше? Подсознание показывало самые яркие воспоминания из прошлого. Детский смех. Поляна. И так солнечно вокруг. Никого абсолютно нет, только ветер раскрашивает подсолнухи. Ах, да. Это же деревня. Её любимая бабушка печёт картофель, и пирожки с маком. Прям этот запах слышно, запах молока и детской любви, хоть и дом в нескольких километрах от поля. Так тихо, что слышно даже собственное сердцебиение. Раз. Пока на кругу зрения не появляется Мама. Мама. Такое нежное слово. Любимое и неповторимое. Если бы можно было описать, что чувствуешь, когда видишь самого любимого человека, то не хватило бы всех словарей Даля и красок гугла, которые переваливают за восемь нолей в конце. Это Любовь. Однозначно. И она начинается задолго до рождения человека. Диана пытается кричать, звать маму, бежать к ней. Но всё, что выходит, так это стоять на месте и не жестикулировать, когда тебя никто не слышит. Два. К ней бежит такая маленькая девочка, которая сразу же проходит тёплым воспоминанием по сердцу. А почему её обнимает мама? Вопрос, который даже вызывает слёзы. Диана плачет. Она понимает, что её не слышат, не хотят видеть, а может не любят даже? Мама кружит маленькую девочку, и её косички разлетаются на ветру, а смех проходит по ушной раковине, раня сильнее. Стоп. Это же она в детстве. И это поле, полно подсолнухов, которые были такими вкусными к сентябрю. Да-да. Это маленькое, синее платье, и коленки в синяках, потому что ещё в детстве нравилось показывать своё мнение, и постоянно попадать в передрягу. На этот раз слёзы, проходящие по щекам брюнетки, только к радости. Ей приятно это помнить, чувствовать и знать. Ведь это самые важные воспоминания, которые отдались эхом по сердечку. В секунду всё исчезает и растворяется за миг. Диана оборачивается, пытается найти маму, себя маленькую, даже эти подсолнухи, но она оказывается в чёрной комнате. В такой чёрной, как и её мысли за минуту до этого. Она оглядывается, ищет выход, пытается трогать стены, но ничего не получается. Словно её здесь забетонировали. Паника. Ком в горле. Невозможность дышать. Да за что ей это всё? Три. Из ниоткуда появляется дверь, словно всё в тумане становится перед ней, кроме силуэта. Он сначала развеивается, как дым от кальяна, а затем становится веским и значимым. Егор? Звучат губы малышки. На горизонте появляется блондин. Прям, как в жизни. Все его черты, волосы, татуировки, даже улыбка всё та же, только здесь он возможно даже рад её видеть. Диану сразу терзают не подвластные ей мысли: хочется подойти к нему, сказать ему что-то, возможно потащить на выход, если он нашёл его. Но в тоже время он сам направляется к ней. Ещё пару шагов и блондин останавливается прямо напротив, скрывая белоснежную улыбку. Его тело словно реальное. И черты лица абсолютно те же. Парень сразу же протягивает свою руку, но подаваться этому искушению не хочется от слова «совсем». Вроде бы это проверка. Пока Диана не замечает на его ладоне ключ. Ключ. Который может вывести её отсюда насовсем… *** Утро. Просыпаюсь от нежного сопения в ключицу. Нет, мне это не приснилось, Егор действительно провёл всю ночь со мной, и не уехал домой. Могу ли я по праву назвать это утро идеальным? Имею на это полное право. Легко провожу рукой по его пшеничным волосам, но не пытаюсь будить, даже не представляю, что из этого выйдет. А вдруг там действительно настоящий зверь? Который привык засыпать сам, и точно не просыпаться в чьих-то объятиях. А тут я, совсем невинная, и с таким интересом рассматриваю его татуировки. Проводя пучками пальцев по чернильным штрихам. Егор только сильнее засопел и прижал меня к себе так, что кажется я даже дыхание задержала. — Мммхх, — пытаюсь издать что-то внятное. Интересно спит? Или всё же делает вид? Нежно кусаю его по руке, держа кожу между зубок, и затем целую, так трепетно, и по-своему тепло. — Спи, — летит мне в ответ. И я даже ненароком сжимаюсь вся, понимая, что разбудила его. Хочется улыбаться от этого тона, которым он произнёс своё утверждение, но у меня это плохо получается в замкнутом пространстве. Сново провожу мокрыми губами по его руке. На этот раз всё сильнее касаясь багровой кожи. На что раздражённый Егор прижимает меня сильнее, и продолжает пытаться спать. Но я то знаю, что у него не выйдет. Его тело каким-то образом оказывается на мне. Он всецело накрывает меня своими руками и продолжает чувствовать себя в порядке. Пытаюсь под ним двигать тазом, издавать какие-то кряхтения и странные стоны, чтобы показать ему: «Эй, чувак, я уже не сплю.» И это срабатывает. Через секунду блондин резко снимает свои оковы силы с моего тела и смотрит на меня сонно, приоткрывая лишь один глаз. — Ты вредная! — Нууу… я не такая… — сразу же беру инициативу в свои руки и обнимаю его спину ручками, сплетаясь, словно лилиями по коже. — А какая? — прижимается он щетиной ко мне. И решение покалывания по плечу вносят свои приятные коррективы. Меня заводит с полуоборота. Каждое его касание, взгляд, этот хриплый голос, и повадки. Так властно вести себя, даже при этом ничего не делая, может только он. — Вкусная. — Ммм. — мычит блондин. — Веришь? — Я сегодня ещё не пробовал. — Ах, — резко вырывается с моих спелых губ, когда его рука проходит по животику, поднимая маечку. — Почему ты спишь в них? — В чем? — спрашиваю будто не понимая о чем он, играя. Егор резко дёргает за кружево трусиков, пытаясь придать этому утру ещё больше ярких эмоций. — Почему, я спрашиваю? — шепчет блондин в ухо, и трётся щетиной в наказанье, но на самом деле в радость. — А надо было снять? — играю блондинку. — Со мной тебе они не нужны. Особенно с утра. Поняла? — резко направил свой взгляд Егор, поднимаясь надо мной. И я только успела выкрикнуть, когда его руки силой разобрались с моими бразилианками. Чёрт. Это же были любимые трусики. Вот так и одевай красивое белье для мужчины. Уф.