Часть 1

      Я помню первую мысль, когда встретил ее. «Как все», — короткая, но довольно хорошо описывающая эту девушку мысль. Она была маленькой, худенькой, милой и вечно улыбалась всем так, будто весь этот мир — это большая песочница, а ты в ней недоразвитый ребенок. Хотя, если честно, «недоразвитый ребенок», тоже хорошее описание этой особы.       Она появилась в моей жизни как и многие другие — случайно. Переехала в наш город, познакомилась в универе с моим другом детства, а он в свою очередь притащил ее на наш «вечер кино», проходивший каждую субботу. Она ничем не выделялась в тот вечер. Сидела довольно тихо, редко переговаривалась с кем-то. Лишь когда включился фильм, началась первая странность. Людям свойственно выражать свое восхищение, но она явно переборщила: вскакивала, кричала, аплодировала, громко смеялась и даже заплакала. Ребенок среди взрослых людей. Как глупо. Однако, я поймал себя на том, что фильм стал мне вовсе неинтересен. Я наблюдал лишь за ней. Я ждал, что же она сделает дальше. Она смогла меня удивить. Тогда я подумал, что впервые ошибся в человеке.       Конечно же, все остались у меня. Но не она. Хотя, это вовсе не странно. Она пришла в незнакомую квартиру к незнакомой компании. Страх был понятен и обоснован. Так что она просто вызвала такси и уехала, напоследок крепко обняв каждого. Даже меня. Тогда я еще подумал, что она слишком мягкая для худой девочки. А она, будто услышав мои мысли, рассмеялась и отстранилась. А я, как идиот, стоял и наблюдал за тем, как она скрывается в лифте. И стоило дверям закрыться, как внутри возникло странное, но очень сильное желание узнать, как же все-таки ее зовут.       Вот такой была наша первая встреча. И ее я не забуду никогда. Как жаль, что это не взаимно. ***       — Кэти, я дома!       Я стоял в проходе и складывал огромные пакеты с продуктами на небольшой столик, что стоял у нас в коридоре. Причем я не сходил с коврика, дабы не испачкать пол, ведь на улице далеко не лето. Кэти не любила грязь, старательно вымывала все на своем пути и очень ругалась, если ты проходил по дому в грязной обуви. Так что первым делом всегда нужно было надеть свои именные тапочки. Мои были черные. У Кэти — розовые. Подобное сочетание цветов очень быстро стал моим любимым.       Я прошел вглубь квартиры. Кэти спала. Она лежала на черных простынях, облепленная розовыми меховыми подушками. Я был рад видеть ее такой. У Кэти были проблемы со сном, и из-за бессонницы она могла просто не спать несколько дней подряд. В квартире было очень чисто. Видимо, Кэти опять решила убраться, пока я был в магазине и очень утомилась. Я не стал ее будить. Просто поцеловал в лоб и медленно побрел на кухню готовить нам ужин. Ну и утешающую речь заодно, ибо Кэти проснется и очень расстроится. Она не любит спать днем. Говорит, что из-за этого пропускает светлые деньки. ***       «Нет» — вот, что ответила Кэти, когда я спросил у нее, будет ли она моей девушкой. Так легко, беззаботно и не раздумывая. В этот момент я всем сердцем возненавидел эту широкую улыбку. Она все еще казалась неразумным ребенком, все еще была маленькой и милой, все еще улыбалась, но при этом несколько секунд назад без особого стыда разбила мне сердце. Честно? Захотелось ее прихлопнуть. Но вместо этого я просто сделал пару глубоких вдохов и немного нетерпеливо спросил:       — Почему?       Я думал, что Кэти опять ответит быстро, но она задумалась. Это обидело даже больше. Чем же интересно я был ей так неприятен, что она ответила мне отказом, а теперь пытается еще и придумать отговорку получше. Почему бы просто не сказать правду, Кэти? Ты же сама утверждала, что не лжешь.       — Потому что я в тебя влюблена, — пожала плечами Кэти. Ей опять удалось меня удивить. Бессмысленность и несвязность ее ответов просто поражала. Как бы сильно я не старался анализировать, получалась только головная боль и отголоски мигрени, но никак не логический вывод. Кажется, Кэти просто сумасшедшая.       — И где в этом логика? — прищурился я, решая все же не ломать голову, а спросить напрямую.       — Она есть. Просто сложно объяснить. Тебе будет тяжело, а мне еще тяжелее, когда все кончится. Поэтому давай просто дружить.       — То есть мы любим друг друга, но будем просто друзьями?       — Я не люблю тебя. Я влюблена в тебя. И, чтобы не любить тебя, я не буду становиться твоей девушкой, — проговорила Кэти, а затем сильнее прижала к груди горшок с маленьким кактусом. Кстати, я ей его подарил. Только что. Но лучше бы купил вместо этого дурацкого цветка тюбик клея.       — Спасибо за кактус, Антон, — пробормотала Кэти, вырывая меня из мрачных мыслей. Я посмотрел на ее лицо и подумал, что оно стало каким-то странным. — Прости меня за это. Давай потом поговорим, — попросила Кэти, а затем легко чмокнула меня в щеку и быстро убежала. А я, кажется, понял, что меня смутило в ее лице. Кэти больше не улыбалась. ***       Пока варились макароны, я поливал цветы. У каждого растения было свое имя. Кэти даже придумала для них характеры и, чтобы я привыкал к ее немой компании, сделала много табличек, на которых кратко и в своей милой манере расписала информацию о своих питомцах. Даже мой кактус не был обделен вниманием. Я взял его табличку и начал тихо читать:       — «Антон. Он кажется колючим и грубым, но на самом деле он очень нежный. Пусть Антон и не требователен, ему тоже очень нравится солнечный свет, водичка и удобрения. Не забывай про него».       Я улыбнулся. Помню, что я очень удивился, когда впервые увидел свой кактус в горшке, на котором немного корявым подчерком было написано мое имя. Кэти тогда впервые в моем присутствии смутилась настолько сильно, что стала похожа на помидор. А еще я помню, когда впервые прочел эту табличку. Кэти тогда улетала к родным в другой город, а меня попросила приглядеть за ее растениями. Расписала мне целую книгу, дала календарь, где разными цветами обозначила время, когда нужно полевать, прыскать и рыхлить землю ее «друзьям». Ну и заодно сделала очень много табличек для каждого цветка. Кэти тогда сказала, что поездка к родным была полной неожиданностью, а я тогда задался вопросом, зачем она сделала все эти таблички. Их было больше сорока, все были оформлены по-особенному, с любовью. Сделаны не из бумаги, а из пенопласта и картона, обклеены марками, наклейками или просто вырезанными картинками. Даже если поездка была незапланированной, зачем ей было делать все это?       На самом деле я до сих пор не понял. Но и сейчас мне кажется, что Кэти просто будто увидела будущее, в котором эти таблички ей пригодятся. Теперь уже Кэти нуждалась в них на столько, что десяток дополнительных табличек и карточек сделал я сам в свободное время. Я приходил с работы, иногда готовил ужин, смотрел с Кэти сериалы, укладывал ее спать, а потом еще пару часов уделял на то, чтобы сделать несколько неаккуратных, но максимально понятных карточек, которые позже развешивал по комнатам. В первую очередь — в спальне. ***       Первый день нашей совместной жизни. Я сделал Кэти предложение руки и сердце, а она мне предложила съехаться. Я чувствую, что в этой маленькой квартирке так мало места для нас двоих и уже задумываюсь о том, чтобы продать ее и купить что-то большее. Да, возьму ипотеку, но это малая жертва. Мне хочется, чтобы каждому цветку Кэти было уютно, чтобы у моей девочки был свой собственный теплый уголок, где она сможет наслаждаться любимым делом.       — Ты должен стремиться реализовать и свои мечты тоже, — заявила Кэти, расставляя горшки на подоконнике. Сейчас мне все кажется слишком загруженным, но кто бы мог подумать, что через пару лет все будет на вид таким пустым без этих горшков.       — У меня есть стабильная зарплата и прекрасная невеста. Думаю, мне этого достаточно, — пожал плечами я, действительно веря в свои слова. Кэти недовольно скривилась. В такие моменты она напоминала мне котенка, который морщится, потому что никак не может чихнуть. Я не мог сопротивляться, а потому навалился на нее сверху и обнял, прижимая свою маленькую девочку к себе и ласково целуя ее в висок.       — Не дуйся, — довольно произношу, на что в ответ получаю обиженный щипок за палец. Мне не больно. Кэти не любит причинять боль: ни словами, ни действиями. Она слишком добрая для этого. На ее фоне я вечно буду казаться злодеем.       — Мне не нравится, что ты так много делаешь ради меня, — буркнула Кэти. — С милым рай и в шалаше. Мне не нужен дом больше. И детей мы не планируем. В конце концов, можно просто выкинуть некоторую мебель. А лучше отдать кому-нибудь. О! Я могу сшить из занавесок игрушки, и мы вместе отнесем их в детские дома!       Кэти вырвалась из моих объятий. Она была окрылена этой идеей. Если Кэти что-то приходит в голову, то она обязательно сделает это и будет стараться изо всех сил. Она вдохновляет меня каждый день, внушает уверенность каждым поцелуем. Благодаря Кэти я сейчас работаю и занимаюсь делом, которое меня не так сильно раздражает. Кэти говорит, что я должен стремиться к своим мечтам, но ей даже в голову не может прийти, что уже давно моей единственной мечтой была сама Кэти. ***       Внезапно послышался страшный душераздирающий крик из спальни. Я тут же выключаю газ и бегу. Она сидит на полу, схватившись за свои исхудавшие коленки. Слезы из глаз текут ручьем, вперемешку с кровью из носа. Видимо, Кэти упала и ударилась об пол. Она стала такой хрупкой. Я опускаюсь на колени и обнимаю ее, но Кэти не перестает плакать и кричать. Она начинает сильнее вырываться.       — Отпусти меня! Отпусти! Не трогай! — умоляет Кэти, пихая и царапая меня. Я не отпускаю. Нельзя.       — Кэти, тише, — шепчу я, покрывая ее личико поцелуями и параллельно одной рукой вытирая кровь первой попавшейся тканью. — Кэти, посмотри на меня. Это я. Антон.       Кэти не смотрит. Она продолжает молить о том, чтобы я отпустил ее, но я не повторю своей ошибки. Поцелуи все такие же мягкие, объятья сильные, но не болезненные. Я пытаюсь привести Кэти в чувства, а она потихоньку успокаивается и расслабляется.       — Ан…тон? — тихо выдохнула Кэти. Я улыбаюсь.       — Да, Кэти. Я рядом. Я с тобой.       Она доверчиво прижимается к моей груди, пальчиками забирая ткань, которой оказалась простыня. Кровь постепенно останавливается, а дыхание Кэти приходит в норму, как и мое. Я слышу, как быстро бьется сердце, но не понимаю, чье оно.       — Я приготовил ужин, — тихо шепчу я. Кэти вздрагивает, но не начинает опять плакать. Она лишь поднимает голову и слегка улыбается.       — Я голодная… ***       Амнезия. Этот диагноз назвали врачи тогда.       Я приехал в больницу сразу же, как только узнал. Кэти ехала домой после работы на такси. Обычно, она предпочитала автобус, но сегодня Кэти задержалась, а потому решила вызвать такси. Кэти всегда боялась машин. Говорила, что в общественном транспорте ей спокойнее. Видимо, не зря.       Таксист, видимо, был пьян. Может, он бы и довез Кэти до дома без приключений, если бы не заторможенная реакция. Водитель не заметил красный свет, а потому тут же поплатился за это. Произошла авария. Таксист умер на месте, а Кэти потеряла сознание. Пешеходы вытащили ее из машины и вызвали скорую, а позже, уже из больницы, позвонили мне.       Я просидел в больнице несколько дней, прежде чем врачи позволили увидеть ее. Позвоночник Кэти чудом не пострадал. Благо, она пристегнулась. Но ремень в силу удара все равно повредил ей ребра: две трещины и один перелом. Так же вывих, и стекло слегка порезало щеку. Позже это порез превратится в маленький и аккуратный шрам. Все остальное — мелочи. Синяки и царапины, которые не были опасны для жизни Кэти. Но, как оказалось позже, она еще ударилась головой.       Это заметили не сразу. Врачи были больше сосредоточены на том, чтобы сломанное ребро не повредило внутренние органы. Кэти ударилась о стекло и пробила его головой. Силы удара не хватило, чтобы значительно повредить оболочку, но вот мозг пострадал очень сильно.       Когда Кэти проснулась, она не могла вспомнить даже собственное имя. Однако, Кэти прекрасно читала и писала то, что ее просили. Знания просто сохранились в качестве мышечной памяти. Она сразу взяла в руки ложку и даже китайские палочки, но вот как-то назвать эти предметы Кэти не смогла — просто не помнила. Но стоило мне зайти в палату…       — Ан…тон? — она склонила голову на бок. Как собака. А я не смог сдержать улыбки. Кэти не помнила собственного имени, но помнила меня. Это льстило и одновременно пугало.       — Да, рыбка, — кивнул я, садясь рядом с ее кроватью. — Как ты себя чувствуешь?       — Антон, — ответила Кэти, а затем так радостно заулыбалась и захихикала. — Он кажется колючим и грубым, но на самом деле он очень нежный. Пусть Антон и не требователен, ему тоже очень нравится солнечный свет, водичка и удобрения. Не забывай про него.       Это была точная цитата. Первое, что вспомнила Кэти. Кактус. Я не смог сдержать нервного смешка. ***       — «Это дверь», — читает Кэти надпись. Она встала сама и медленно шагала на кухню. Я шел сзади, чтобы подстраховать ее, в случае чего. — «Дерни за ручку и потяни на себя — она откроется».       Кэти четко повторяет то, что твердит ей записка и дверь открывается. Кэти улыбается. Она довольная своим маленьким успехом. Кэти смотрит на меня, а я мягко кладу руку на ее волосы, приглаживая их.       Кэти каждый раз просыпается и забывает почти все. Она плачет и не узнает нашу квартиру, а потому очень сильно пугается. Кэти кажется, что она в опасности, а потому кричит и вырывается, а мне остается только удержать ее от резких действий, потому что пару раз Кэти в приступе панической атаки ударялась о столы, стены или просто падала. Я до сих пор боюсь, что она выпадет из окна или же упадет и ударится виском обо что-то. Я боюсь, что на этот раз это будет летально, а потому делаю все, чтобы Кэти чувствовала себя в безопасности. Даже если для этого приходится работать из дома, делась кучу карточек с подсказками, заклеить все острые и выпирающие углы мягкими насадками, и каждый раз бросать все дела, стоит только Кэти позвать. Я люблю ее. И я готов ради нее на все.       — А что сегодня на ужин? — интересуется Кэти, присаживаясь за стол. Я смотрю на плиту. Плита была выключена не до конца, и слабый огонь полностью убил макароны, пока я успокаивал Кэти. Поэтому я вздыхаю и с улыбкой поворачиваюсь к своей жене.       — Хочешь, я закажу суши?       — А что это? — спрашивает она, вновь склоняя голову на бок, будто щенок.       — Тебе понравится. Ты их очень любишь. Это твое любимое блюдо, — напоминаю я, а после мягко целую Кэти в лоб. Не знаю, сколько еще понадобится времени, чтобы она полностью поправилась, но я уверен, что она справится. А я буду рядом. Потому что теперь это моя новая мечта.       — Антон! — вдруг вскакивает Кэти. Она хватает маленький кактус, на котором расцвел такой же маленький цветок. — Он кажется колючим и грубым, но на самом деле он очень нежный. Пусть Антон и не требователен, ему тоже очень нравится солнечный свет, водичка и удобрения. Не забывай про него, — повторяет Кэти, улыбаясь. Уж кого-кого, а свой кактус она никогда не забудет…