Костры

Дождь бьет по стеклу больничного окна. Пустынный коридор, звонок телефона на посту медсестер вдалеке, шаркающий звук резиновых тапочек младшего медперсонала, тихие голоса. Скотт чертовски устал. Скотт прислонился затылком к холодной стене. Рядом гудит аппарат с шоколадками, снеками и прочими представителями не совсем здоровой пищи. В уставших руках - стакан с дешевым больничным кофе, на плечах - медицинская форма. Благо, что без халата, который в столь позднее время (уже перевалившее за полночь) только мешал и сковывал движения. Скотт ловит себя в отражении панорамного окна современного больничного комплекса в пределах одного из престижных районов Сан-Франциско. Дождь продолжает барабанить по стеклу, а МакКол упирается взглядом на себя самого. Скотту - двадцать семь. Скотт теперь интерн. Школьный учитель биологии может быть довольна. Его партия в качестве ветеринара не задалась с самого начала, и Истинный Альфа сам не понял, как решился все-таки стать врачом. Отвратительной обжарки кофе горчит на языке и раздражает вкусовые рецепторы. Скотт чертовски устал. Смена выдалась непростой, и, казалось, поток пациентов не закончится. МакКол прикрывает глаза. Мысли в голове текут сами по себе, а обоняние забивается запахом медикаментов. За стенов ровно бьется сердце последнего его пациента в эту ночь. Мысли текут нескончаемой рекой, закручиваются в круги, и он сам не понимает, почему на закрытых веках отображается былое воспоминание. Скотту - семь. На дворе - жаркое калифорнийское лето, родители еще вместе и любят друг друга, любят его, а астма еще не сделала из него изгоя. Его маленькая семья вырвалась за пределы Бейкон-Хиллс на природу, провести пару дней вдалеке от городской суеты. Мама хозяйничает на походной кухне их импровизированного кемпинга, расставляет тарелки и стаканы, моет овощи и фрукты. Скотт даже надеется незаметно попробовать кусочек восхитительного лимонного пирога от Клаудии Стилински, маминой подруги. Папа рядом, разводит костер, разжигает огонь, подкидывает угля и дров, следит за разгорающимся пламенем, весело подмигивая сыну и показывает на спрятанный втайне от жены пакет маршмеллоу. Скотт улыбается, подмигивает в ответ отцу и вприпрыжку идет за сосисками и контейнером с индейкой. МакКол старший будет учить его жарить мясо, и семилетний малыш ощущает в венах терпкое предвкушение. Скотту - семь. Скотт - по-детски просто и незатейливо счастлив. И даже так не вовремя поцарапанная коленка не портить его настроение. В воздухе пахнет костром, его семья собралась вместе, он еще не знает значения многих слов: ссоры, крики, боль, потеря, дружба, любовь. Теплый ветер треплет его волосы, а вдалеке слышится чей-то звонкий смех. Кажется, странной озорной девочки с россыпью веснушек и созвездиями родинок. Но Скотт не уверен, Скотт стрелой летит к отцу и жмется ближе к его сильным рукам. -Не вертись, малой. Смотри за огнем, наблюдай, - отцовский голос отдает напускной строгостью, но руки бережно удерживают за плечо. - Он поможет нам приготовить вкусный ужин, а потом побаловать себя жареным зефиром. Только маме пока ни слова, идет, Скотти? -Идет, пап, - МакКол младший улыбается счастливой детской улыбкой и кутается в свое маленькое счастье как в одеяло. Скотту - семь. В воздухе пахнет костром и вдалеке играют гитарные песни. Совсем скоро на небе зажгуться звезды, и мама научит его определять созвездия. Вот бы увидеть Большую Медведицу и рассказать о ней Стайлз. -Кто такая Стайлз? - Недоумение вырывается изо рта, и Скотт запоздало понимает, что произнес свой вопрос слух. -Ты что-то сказал, МакКол? - Совсем рядом раздается голос одного из врачей, и Истинный Альфа распахивает глаза. -Нет, доктор Грей, мысли вслух, - он сопровождает свои слова усталой улыбкой, встречаясь глазами с ординатором напротив. -Скотт, ты устал. Иди поспи в ординаторской, там сейчас никого. Миссис Келлахан перенесла экстренную лапароскопию, и пока отдыхает. Если что-то случится, тебя вызовут. -Да, док. Сейчас пойду. Спасибо, что помогли. -Не за что, МакКолл. Дождь бьет по стеклу больничного окна. Пустынный коридор, звонок телефона на посту медсестер вдалеке, шаркающий звук резиновых тапочек младшего медперсонала, тихие голоса. Скотту - двадцать семь. Скотт - интерн, и ему почему-то мерещится, что он что-то забыл. Что-то очень и очень важное. А впрочем, детские воспоминания порой не стоит вспоминать.