*

Роуз достаточно времени проводит со своим братом, но это совершенно не удивительно — в конце концов для многих родственные узы всё равно что реальные, опутывающие с головы до ног и связывающие на всю жизнь терновым венцом. В конце концов у Роуз даже имя острое и заточенное, как грань, и ничего удивительного, что обнаружив культ, она увлекается им и приводит туда своего брата. Новые последователи — это хорошо. Виктор похож на неё, такой же элегантно-острый на язык и оружие, такой же любитель кафешантана, хитростей и того, что не стоит афишировать. И Виктор, и Роуз благоразумно помалкивают о своих тайнах, лукаво сверкая глазами и облизывая губы. Их улыбки заточены не хуже ножей. Они верно следуют за главой культа и убирают тех, кто этого делать не собирается. Они — сама преданность, и всем это абсолютно очевидно. Губы у Роуз сладкие, как карамель. Они с главой культа красивая пара, любящая провести время в Экдизисе. Иногда к ним присоединяется случайно встреченный Виктор, и это так естественно, ведь у них с сестрой чертовски схожие вкусы. Они заказывают одни и те же блюда, одинаково стреляют глазами друг на друга. Взгляд Роуз делается чуть теплее, когда она смотрит на главу культа. Второй дорогой ей человек — её брат, и это совсем не повод для ревности, нет. Она привыкла, что у неё есть компания, и ей бывает так одиноко, когда глава культа занят подготовкой к вознесению. Он не возражает, отпуская её в надёжной компании брата. Губы Роуз с каждым разом становятся только слаще. Конечно, все всё знают. Эти недвусмысленные взгляды, сцепленные пальцы и неосмотрительно оброненные стоны, свидетели которых годятся теперь лишь на парочку ритуалов. Люди в культе общаются слишком тесно, чтобы полноценно хранить секреты. Впрочем, не то чтобы кому-то из них было необходимо озвучивать очевидное. Солнце было убито любовью, как, возможно, случилось бы с главой их культа. Иногда верные, действительно неравнодушные последователи задавались в свободную минуту вопросом, знает ли глава культа про этот абсолютно очевидный роман. В любовном треугольнике один угол всегда тупой. Увы, но можно преуспеть в оккультных практиках и остаться полным дураком в отношениях, игнорируя измены, попросту не зная о том, что они существуют. Секрет Полишинеля, о котором нет резона говорить, потому что он известен всем, кроме главного фигуранта. Ни у кого не хватило бы смелости приоткрыть этот занавес, обнажая Роуз и её любовника. Не того, кто готовился подняться с ней выше. У главы культа, впрочем, было своё мнение о скуке Роуз и любовных страстях в целом. Сколь бы вкусной ни казалась карамель, всё равно ничего слаще победы не существует. И пусть все вокруг знают что-то, что не известно ему — это не важно. Они не знают, как вознестись, и как сильно любовь экономит силы, когда её бросают на алтарь побед. Чаша когда-то принесла в жертву любимого, и потому она дорожит такими жертвами. Глава культа дорожит Роуз, дорожит своей любовью. Но говорил ли он, кого именно любит, когда улыбался лукаво на их свидании? Можно быть в отношениях дураком, конечно, но им очень, очень везёт. Не всегда быть тупым углом меж острых граней — это истина. Всем в культе это известно, не за чем говорить очевидное вслух.