Часть 4. Остывший чай...

Готический зал по случаю завершения 9 выпуска был для неё каким-то особенно волнующим и тревожным. Несмотря на то, что она неплохо справилась со всеми испытаниями недели, тонкие иглы беспокойства всё ещё поражали существо, мучали душу и перехватывали дыхание с каждой секундой всё больше. К горлу подступил неприятный ком, знаменуя, что близится что-то неотвратимо и навсегда меняющее её мировоззрение и её жизнь. — Итак, мы уже узнали, кого из вас посчитали лучшим на этой неделе. Кто же станет худшим? — намерено медлил Марат, наслаждаясь смятением, отразившемся на лицах присутствующих. Он демонстративно заглянул в чёрный конверт и тут же состроил удивлённую гримасу. — Эвангелина, как вы думаете, кто там? — Я чувствую очень знакомую, близкую энергетику, но я не вижу там себя. — кратко и сдержано ответила ему вышеупомянутая, чуя, как накатывает ещё большее беспокойство. — Что же, не будем тянуть! — громогласно объявил ведущий и наконец достал таинственный снимок. — Честно говоря, я сам не ожидал увидеть здесь именно этого экстрасенса, но кто я такой, чтобы спорить с экспертами? К сожалению, Дмитрий, сегодня нас покидаете вы… Юноша на секунду опустился на корточки, пряча лицо и зарываясь пальцами в светлую шевелюру, а затем резко подорвался на ноги, отворачиваясь от объективов камер. Весь его вид, полный отчаяния и непонимания, буквально молил о спасении. Внутри всё похолодело, а колени задрожали, будто бы это её фото достали из судьбоносного конверта. Девушка и не заметила, как собственная рука взметнулась вверх, в немой просьбе предоставить ей слово. Всё происходило на уровне инстинктов… — Марат, я очень долго обдумывала всё и сегодняшнее мнение судей помогло принять мне решение… — начала та, хотя толком не понимала, что именно будет делать в следующую минуту. — Я бы хотела покинуть сегодня проект и, соответственно, дать Диме ещё один шанс показать на что он способен. — Вы хотите покинуть проект вместо Дмитрия? — не веря своим ушам, переспросил Башаров. Казалось, он был шокирован этим заявлением. — Неужели вы стали настолько близки, что готовы уступить ему своё место? — Дело не в наших взаимоотношениях. — оборвала его ведьма. «Конечно в них», вторил разум, но она отмахнулась от него, как от надоедливой мухи. — Я чувствую, что мои силы на исходе и их недостаточно для того, чтобы победить. Но также я вижу, что Дима всё ещё готов бороться дальше и, возможно, даже взять синюю руку. … — Не могу поверить, что ты так просто отдала этому мальчику своё место. — как-то совсем медленно произнесла Райдос, делая очередной глоток из уже и так почти пустого бокала. Для Вики это стало личным ударом, да таким, будто это она сама сдалась и опустила руки. Эва была её лучшей и единственной ученицей, за которую она, к тому же, взялась не потому, что видела в ней какой-то невообразимый потенциал, а потому что та являлась её крестницей. И вот на тебе, она сама разрушила всё то, что они вместе так долго выстраивали. — Я сама не понимаю, как так вышло… — тихо ответила брюнетка, понимая, что сама виновата в том, что все старания, которые она приложила для достижения успеха в шоу, оказались напрасны. — Я понимаю, ты влюблена. Но чувства проходят, они не вечны, а эта победа могла бы стать началом новой главы в твоей жизни. Она бы открыла двери, которые раньше казались недосягаемыми. Возможно, даже путь к самой себе, к пониманию своих истинных желаний и стремлений. — продолжила Виктория, не сводя пытливого взгляда с девы. — Да в конце концов, это была твоя победа! А та молчала, всё больше и больше погружаясь в пучину собственной печали и апатии. Она знала, что крёстная права, но сердце её разрывалось и тянуло совершенно в другую сторону. Она явственно ощущала, как внутри неё борются две силы: жажда победы и желание быть рядом с любимым. И, если раньше Райская была готова на всё лишь бы стать обладательницей синей руки, то сейчас чувствовала, что её собственная душа перестаёт ей принадлежать. — Я знаю, что ты права, Вик. — наконец отозвалась она. — Но я не могу игнорировать то, что испытываю. Да, возможно, эти чувства не вечны, но они настоящие прямо сейчас. И я не хочу отказываться от них ради неопределенного будущего. … — Я не понимаю, чего ты хочешь от меня. — нахмурился Матвеев, во все очи разглядывая взбудораженную подругу. А подругу ли? По крайней мере, ему казалось, что их отношения находятся именно на этом уровне. — Не понимаешь?! — она вызывающе прищурилась. Вся эта ситуация, начиная с всплывающих в сети фото сладкой парочки и заканчивая прикидывающимся дурачком блондином, нагоняли на неё ощущение собственного бессилия и никчёмности. — Ты мне всё ещё нравишься, Дим, но я заслуживаю определённости, конкретности и правды. — Хочешь правды? Будет тебе правда! — как-то устало усмехнулся парень и в его глазах появился странный отблеск. — Я действительно люблю Астрид. Она… она как солнечный свет в моей темной жизни. Я не хотел делать тебе больно, но я и не могу отрицать своих чувств к ней. Темноволосая почувствовала, как её мир рушится, словно замок из песка под натиском волны. Она всегда понимала, что Матвеев не принадлежит ей, но слышать это в лицо было по-настоящему болезненно. Она медленно моргнула, и в её взоре отразилось что-то, что заставило того замереть на месте. — Астрид значит? — голос Эвангелины дрогнул, как тонкий шелк на ветру, а очи наполнились влагой. — Но… Почему ты не сказал мне раньше? Зачем так хорошо относился ко мне, если ничего не чувствовал?! — Я не хотел тебя ранить. Ты для меня очень много значишь, Эва. — попытался перехватить её ладонь Дмитрий, но девушка резко её одёрнула. — Ты — моя подруга, и я не хотел терять тебя из-за моих чувств к другому человеку. От воспоминаний стало как-то прохладно, словно кто-то в форточку курит и дым витиеватыми лентами уносится в небо, растворяясь в вечернем воздухе. Ведьма стояла, обхватив себя руками, и смотрела в окно, где последние лучи заката играли на стекле, создавая иллюзию тепла. Она усмехнулась, посчитав курьезным, что сейчас не чувствует абсолютно ничего, но сколько вопросов было тогда. Матвеев был похож на остывший чай, который уже не греет, но и вылить жалко. Однако этот чай преподал ей один урок: всё-всё-всё, что находится в затяжном ожидании, остывает, горчит и становится невкусным. Но ведь и она сама была не горячим напитком, а скорее забытым на подоконнике цветком, который давно не поливали. Она понимала, что тогда её решение уйти из проекта было похоже на отчаянный жест, но в то же время это был акт освобождения. Освобождения от ожиданий, от давления, от необходимости постоянно доказывать что-то всем и самой себе. В голове невольно всплыл образ, совершенно противоположный охладевшему чаю. Артёма можно было сравнить со свежесваренным кофе: терпким и бодрящим. Он вносил в её жизнь ощущение ясности и постоянства. Его присутствие было как первый глоток утреннего эспрессо, который мгновенно прогоняет сон и наполняет энергией на весь день. Он был тем человеком, рядом с которым брюнетка чувствовала себя по-настоящему живой, несмотря на все трудности и испытания, которые им приходилось преодолевать. Однако самым пугающим и непонятным для неё было то, что кареглазый продолжал появляться в её снах, теперь уже не как искуситель, а как нежный романтик, с лёгким налётом наглости и вожделения. «Тягость чужой головы на её груди ощущалась уже чем-то привычным и даже приятным. Её ладони невольно прошлись по лысой макушке, направляясь к мужской спине и она ощутила, как каждый мускул под её пальцами отзывается на прикосновение, словно струны скрипки на легкий изгиб смычка. Дева задержала дыхание, когда почувствовала, как обветренные губы касаются впадинки меж ключицами. В его поцелуях не было не единого намёка на пошлость: они были полны нежности и заботы, словно каждое прикосновение говорило о чем-то большем, чем просто желание. Внезапно Краснов вскинул голову и голубые очи встретились с карими. Райская немного опешила, заприметив в них нотки озорства с примесью кокетства. — Что такое? — усмехнулась она, чувствуя, как горячие руки забираются под тонкую пижаму, оглаживая талию и возвращаются к бёдрам. — Почему ты так смотришь? — Поцелуев недостаточно. — хрипло отозвался тот, совсем не скрывая лукавой улыбки. — Я хочу кусать тебя. — Я вкусная, тебе понравится. — рассмеялась темноволосая, копируя когда-то невзначай брошенные им слова. В тот момент что-то внутри него щёлкнуло. Это было похоже на звук старинных часов, когда стрелки совпадают, отмеряя не только время, но и важные моменты жизни. Он понял, что она теперь его, не потому что говорила его фразами, а потому что они разделяли одно и то же чувство, одну и ту же мелодию сердца. — Я знаю. — сказал тот, его голос был мягок и уверен. — Ты действительно вкусная. И не только для кусания. Ты для души вкусная, для сердца.»

***

Ночь оказалась бессонной, но Эвангелина не чувствовала усталости. Её разум был ясен, как никогда, а сердце билось в такт с предвкушением нового вызова. Под прицелом камер и взглядов наблюдателей, молодая особа уверенно вещала о том, что видит и чувствует. Испытание пролетело так быстро и стремительно, что она даже и не заметила, как снова оказалась в номере отеля. Девушка села за стол, включила свой ноутбук и начала просматривать социальные сети. В сообщениях были предложения о новых проектах, благодарности от клиентов и несколько весточек от друзей, которых она давно не видела. Ответив на самые важные из них, голубоглазая перешла к монтированию видео, которое планировала опубликовать в своём блоге. Вдруг раздался резкий стук в дверь, да такой сильный, что та испугано вздрогнула, оторвалась от экрана и направилась к ней. Открыв её, ведьма увидела то, что никак не ожидала увидеть. Артём, который отправился на испытание сразу после неё, предстал весь измученный и бледный, почти как настоящий вампир. Под его носом виднелась тонкая струйка уже подсохшей крови, а на лице залегли тени. — Блять, Тёма… — дрожащим голосом прошептала она, не в силах скрыть своего волнения. Эва подхватила кареглазого под локоть и аккуратно помогла ему пройти внутрь, пока её сердце колотилось от накатывающей паники. Однако, в то же время она не могла отрицать, что ей льстило то, что в момент слабости он пришел именно к ней. — Кажется, я немного переоценил свои силы на этот раз. — отозвался тот с лёгкой усмешкой. Брюнетка помогла ему устроиться на диване, принесла стакан воды и полотенце, чтобы стереть последствия трудного испытания с его лика. — Ты как? — встревожено спросила Эвангелина, усаживаясь рядом и промачивая влажной тканью остатки запёкшейся крови на его коже. Безволосый попытался улыбнуться, но тонкие губы лишь слегка дрогнули. — Я всегда в порядке, когда ты рядом. — прошептал он, расслаблено прикрыв веки, и дева почувствовала, как его напряжение немного отступило. — Ха-ха, самое время для шуток. — язвительно выдохнула та, без единого намёка на смех. — Скажи мне лучше… Что случилось? — На испытании было непросто… — начал Краснов, медленно открывая глаза. — Кто-то, видимо, решил, что победа любой ценой — это его девиз, и попытался заблокировать доступ к информации. Это был настоящий информационный барьер, и я потратил почти всю свою энергию, чтобы его пробить. Райская потрясенно выпучила глаза, ведь именно она проходила испытание до него и никакого блока не почувствовала. И сама его бы ставить точно не стала, это не в её стиле, да и знала ведь, что следующим на задание пойдет вампир. Это единственный человек на проекте, которому темноволосая желала победы, почти также, как и себе. — Тём… — тихо начала она, беря его ладонь и в свою и ощущая, как она мягко сжала её пальцы в ответ. — Ты можешь взять мою энергию, чтобы быстрее восстановиться. — Нет, Геля. — неожиданно остро и твёрдо отказался мужчина, но руки убрать не посмел. — Я не стану высасывать твою силу. — Ты действительно думаешь, что я оставлю тебя в таком состоянии? — заговорила Эвангелина, придвинувшись ближе, чтобы поймать его взор. — Я не могу смотреть, как ты страдаешь, и ничего не делать. Это не о жалости, это о том, чтобы быть рядом, когда ты в этом нуждаешься. Несколько минут, которые кареглазый провёл в раздумьях, показались для дамы целой вечностью. Она даже уже успела пожалеть о том, что вообще завела этот разговор. Однако, как говорила Райдос, у неё язык без костей и прежде, чем что-то сказать нужно подумать, а не наоборот. Как жаль, что голубоглазая никогда не прислушивалась ни к чьим советам. — Хорошо, если только немного. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. — нежданно соглашается Артём, а в его зрачках заплясали странные искорки, а губы изогнулись в коварной ухмылке. — И мы сделаем это по-моему. Недоумение ведьмы, вызванное его внезапной покорностью, многократно увеличилось, когда мужские пальцы обхватили её кисть и мягко потянули на себя. Их очи встретились, и в этом взоре было столько невысказанных слов, столько эмоций, что слова казались излишними. Кареглазый немного склонился, и их губы встретились в нежном и робком касании. Эва растерялась, когда ощутила, как потоки энергии, словно нити, направляются от её естества к его, но быстро взяла себя в руки и ответила на этот порыв. Дамская ладонь огладила щетинистую щёку, пока крепкие руки крепко сцепились на тонкой талии. Они оба понимали, что передача силы — это интимный акт, требующий доверия и понимания. Когда они отстранились друг от друга, Краснов выглядел уже гораздо лучше. Его взгляд стал более ясным, а кожа обрела более-менее здоровый. — А сколько разговоров-то было. — язвительно хихикнула брюнетка, пока её руки нашли своё место на напряженной шее. Мужчина не позволял ей отстраниться и на миллиметр, смотря так пристально и нежно, что Эвангелина почувствовала, как её сердце снова забилось в ускоренном ритме. — Замолчи. — нетерпеливо выдохнул тот, перед тем как снова припасть к девичьим устам, но в этот раз поцелуй был иным. Он не был средством передачи силы, а скорее мостом, соединяющим их души, позволяющим им без слов признать то, что давно уже знали, но не осмеливались высказать. Это было признание без признаний, ответ без вопросов, истина, которую они чувствовали каждым атомом своего существа.

***

По приезде с готического зала, завершающего 5 выпуск, Райская еле волокла ноги от усталости. Поэтому, оказавшись в своей уютной и любимой квартирке, она позволила себе наконец расслабиться. Сняв тяжёлые ботинки и избавившись от плотно облегающего платья, дева почувствовала, как напряжение покидает её тело. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь отогнать остатки тревоги, которые всё ещё бродили где-то в сознании. Стрелки настенных часов уже давно перевалили за полночь, когда её покой потревожила трель дверного звонка. Целую вечность, как ей показалось, пришлось бороться с сонливостью, чтобы встать и пройти в прихожую. Взглянув в глазок, темноволосая увидела лицо, которое могла узнать среди тысячи. Присутствие младшего Шепса здесь, в такой час, было последним, чего она ожидала. — Какого… чёрта?! — вырвалось у той, когда дверь распахнулась. Голос её дрогнул от недоумения и злости, которая начала подниматься волнами, усиливаясь с каждой секундой. Олег стоял перед ней, неуверенный и смущённый, а на нём буквально висела пьяная туша того, кого она была бы не рада видеть и трезвым. — Привет. — улыбнулся медиум, комично помахав рукой своей ноши в приветствии. — Что вы здесь делаете? — выделяя каждое слово, спросила Эвангелина, складывая руки на груди и выжидающе глядя на незваных гостей. — Дима сегодня прилетел в Москву из Тольятти. — начал тот, стараясь говорить как можно более спокойно и убедительно. — Он… немного перебрал с алкоголем, а я даже не знаю, в каком отеле он остановился. — А я-то тут при чём? — вскинула брови она, недружелюбно глядя на него снизу вверх. — Моя квартира, что, похожа на вытрезвитель или пристанище потерянных душ? — Эва… — ответил было мужчина, но был перебит хмельным полустоном. — Эвочка… — протянул Матвеев, уловив знакомое имя и вырвавшись из хватки приятеля бросился к ней с объятьями. Шепс, не успев даже моргнуть, попытался удержать его, но было уже поздно. С тяжёлым стуком Дмитрий упал на пол, а девушка, не ожидавшая такого поворота, не смогла увернуться. Она оказалась под ним, чувствуя, как вес чужого тела давит на её грудь. На мгновение в комнате повисла тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием пьяного гостя. — Блять, Дима! — рявкнул Олег, хватая того за шиворот и рывком поднимая с подруги. Затем он повернулся к ведьме, которая все еще лежала на полу, пытаясь прийти в себя после неожиданного нападения. — Ты в порядке? — Если это можно так назвать… — хмыкнула она, отряхиваясь от пыли и смущения. Экстрасенс вздохнул, чувствуя тяжесть ситуации. Он знал, что привести Диму сюда было ошибкой, но альтернатив не было. Его взгляд был полон извинений, когда он смотрел на брюнетку, которая медленно поднималась с пола. — Прости, Эв, я не хотел, чтобы так произошло… — начал парень. — Я знаю, что это последнее, чего бы ты сейчас хотела, особенно после всего, что между нами было. Но у меня не было выбора. Дома Вика, а мы с ней сейчас и так в ссоре. Сама понимаешь… Эвангелина вздохнула, ощущая, как её злость выветривается и сердце смягчается перед искренним раскаянием младшего из великих медиумов. Она знала его давно и понимала, что он не стал бы просить о помощи, если бы ситуация не была настолько отчаянной. — Ладно, пусть остаётся. Но только на одну ночь, и только потому, что ты мой друг, Олег. — сказала она, пытаясь скрыть свою усталость. — И только на диване. — добавила, указывая на небольшой, но уютный диван в углу гостиной. — Спасибо, родная! — отозвался тот, помогая пьяной телу подняться и направляя его к дивану. — Ты не представляешь, как это важно для меня. — Представляю. — скривилась дева, направляясь на кухню, чтобы приготовить раствор полисорба для свалившегося, в прямом и переносном смысле, ей на голову чернокнижника. Раздался хлопок двери, ознаменовавший, что медиум покинул её скромное жилище, оставляя один на один со своим прошлым. Райская стояла в тишине, наблюдая, как белые хлопья оседают на дне посудины, медленно растворяется в воде. Она не могла понять, почему, когда её жизнь только начала налаживаться, этот паранормальный наркоман снова объявился, словно привидение из прошлого, готовое напомнить о всех ошибках и неудачах. Глубоко вздохнув, темноволосая взяла готовый абсорбент и направилась обратно в гостиную, где неожиданный гость уже устроился на диване и буравил нечитаемым взглядом экран выключенного телевизора. — Держи. — протянула она ему стакан с мутной жидкостью. — Что это? — пробормотал тот, заставляя Эвангелину удивиться, что, даже в таком состоянии, он отдаёт отчёт своим действиям. — Какая разница? Пей! — Резонно. — хмыкнул парень, делая глоток и кривясь от ощущения пыли, обволакивающей полость рта. Девушка смотрела на юношу, чьё тяжёлое дыхание теперь было единственным звуком в тихой комнате. Она вспомнила, как всего несколько дней назад Артём пришёл к ней в таком же разбитом состоянии, пусть и по другой причине. Но тогда в её сердце разрывалось от желания помочь. Она чувствовала тепло и заботу, которыми хотелось делиться. С Матвеевым всё было иначе. Время, проведённое вместе, казалось далёким воспоминанием, и теперь, когда он сидел перед ней, пьяный и беспомощный, ведьма не чувствовала ничего, кроме раздражения. Возможно, это было потому, что привязанность к Краснову была свежей и полной надежд, в то время как чувства к Диме давно угасли, оставив после себя лишь горечь и разочарование. Тишину внезапно прервал звук нового сообщения, пришедшего на телефон. На губах невольно растянулась улыбка, когда на экране загорелось знакомое имя. Вампир интересовался добралась ли она домой и всё ли у неё хорошо. На душе стало теплее от заботы, которую он не боялся демонстрировать. Эва быстро набрала ответ, сообщая, что всё в порядке, и добавила, что у неё появился неожиданный гость, который, к сожалению, не добавлял уюта вечеру. — Я так скучал по твоей улыбке… Ты даже не представляешь насколько. — неожиданно разоткровенничался чернокнижник, чем вызвал новую волну недоумения с примесью недовольства. Его глаза уже прояснились, хоть и небыли ещё кристально чисты. — Тебе идёт быть счастливой. Оставайся такой. — Не говори того, о чём будешь жалеть на утро. — прервала его брюнетка, устало потирая глаза. Она направилась в сторону своей спальни, бросив перед этим ёмкое: — Ложись спать. — Ты любишь его? — остановил её чернокнижник, задав неожиданный вопрос, который заставил деву замереть в дверном проёме. Ее взор был утомлённым, но в нем промелькнуло что-то, что мужчина не мог не заметить — искра, которая, кажись, была способна осветить своим светом всю ночную столицу. — Кого? — прыснула та, со снисхождением разглядывая собеседника. — Вампира своего. — не церемонясь продолжил Дмитрий, прекрасно понимая, что переходит все границы дозволенного. Другой вопрос: позволено ли это ему? — Тебя это не касается. — отрезала та, а эзотерик только ухмыльнулся, словно читая между строк. — Значит любишь… — как-то совсем горько прошептал он. Шепот был тихим, едва слышным, но оттого не менее пугающим. В его словах было столько боли, сколько сложно осознать. Потому Райской ничего не оставалось, как только резко развернуться и уйти к себе в комнату. Она не желала его слушать. Не сейчас, не когда-либо потом.

Как забавно устроена эта жизнь: её чай наконец-то стал горячим и вкусным, но она уже полюбила кофе…