Часть 24 - Подкрепление

      Амулет, несмотря на лёгкость, вдруг показался мне тяжёлым, как сам мир. Три тысячи лет? В нашем мире три тысячи лет назад древние греки писали на глиняных табличках, а предки римлян ковыряли палками землю. В смысле, это очень, очень много лет. Просто так взять и отдать кому-то артефакт из настолько глубокой древности… Я не мог даже представить, что у Г было на уме. Либо ничего существенного, либо ничего хорошего.       — Вот мой совет, начальница: никому не показывайте эти побрякушки. Это людоящерам плевать на ценности, их больше волнует жевательная кумкура, а вот человеки или гобы вас могут и убить за них. Для них такая роскошь ценнее казны целого королевства. Гномы так вообще прибьют наверняка.       Я попытался вспомнить то немногое, что мне говорила Г. Сплошная мистика, ничего конкретного – Г постоянно уклонялась и переводила тему. Но что-то в её словах, а особенно в её тоне, намекало, что она знает многое о происходящем со мной. Больше, чем я знал сам. Г следила за мной и от чего-то «защищала», а затем без сомнений отдала мне древнюю реликвию, за которую можно купить небольшой город.       И затем такая же реликвия оказывается у Брогира, моего врага! Когда Г дала ему перстень, до встречи со мной или после? Или она ему ничего не отдавала, и Брогир получил его от ещё какой-нибудь загадочной фигуры? Я прикусил ноготь, рассматривая радужные переливы амулета. Слишком мало информации, слишком мало!       — Где я могу узнать ещё что-то об этих предметах?       Грязнак потёр подбородок и сощурил глаза.       — Есть одна мыслица. Помните, начальница, я говорил вам о друге моего папани, который шурин другого гоба, который торговал с гномами?       — Было дело.       — Так вот, — щёлкнул гоблин пальцами, — он торговал не с каким-то пузырём, а с Грундорами! Рунный дом Грундор – это мастера, которых корни уходят так далеко, что и не запишешь. Они не ювелиры, конечно, но о всяких-эдаких древностях точно знают побольше остальных. Рундрик Грундор, ихния главная шишка, не шибко приветливый, но это к гобам; вам, начальница, может и удастся с ним поговорить без драки.       Зацепки Грязнака были, безусловно, продвижением, пусть и небольшим. Ещё одной запиской на стене, которые не спешили соединяться красными ниточками. Я понятия не имел, как долго мне придётся оставаться главой Зелёного Бока, но по крайней мере теперь знал, что после сложения полномочий мне будет прямая дорога к дворфам.       Следующим экспертом оказалась Зулейка, коротавшая часы за пересчётом облаков на вершине холма. Её лицо было удивительно расслабленным, а поза вальяжной – нога на ногу и руки за головой. Декоративные золотые рога лежали рядом, отбрасывая весёлые зайчики на мягкую траву, а платье, которое будто бы никогда не портилось и не рвалось, раскидывалось волнами, собирая с земли пыль.       К сожалению, мне пришлось испортить ей настроение своими расспросами. Взяв у меня амулет и перстень, она тут же нахмурилась. Её рука дёрнулась, чтобы выбросить артефакты, но она сдержала позыв и молча вернула их мне.       — Всё… плохо?       — Символ мне не знаком, как и мастер, который сотворил сии диковины, — сказала Зули, блеснув глазами. — Однако известна мне природа змиев и прочих родственных им гнусных тварей. Серебряный, красный, морской – не имеет значения. Каждый змий являет собой существо падшее, недостойное и крупицы доверия.       — Под «змиями» ты имеешь ввиду драконов?       — Так называют их окрылённый сорт. Они прячутся и в морях, и в горах, и в болотах, и в щелях, и где угодно, откуда мы, духи, в своё время их не прогнали.       С серьёзнейшим видом, Зули ухватила меня за плечи.       — Ника, не пользуйся этими вещами, ни в коем случае. Лучше – выброси, сохраннее будешь. Превыше всего змии жадны. Они не дают богатство, а только копят.       Я заверил джинну, что использовать амулет с перстнем я ни в коем случае не стану. Выбрасывать их не стал, а убрал в карман – Зули, хоть этого не одобрила, препираться не стала.       Мотивы Г яснее вдруг не стали, но предупреждение Зулейки толкнуло меня в сторону более мрачных догадок. Если за артефактами стоит условный дракон, с которым Г связана, то это вполне могло намекать на невидимую игру невообразимого масштаба, в которой и мне, и Брогиру выпала роль пешек. Одна пешка «съела» другую, что могло быть как удачным ходом, так и неудачным разменом. Я не знал, стоило ли ожидать ладью или ферзя с другого конца доски.       С другой стороны, слова Зули – не то чтобы истина последней инстанции, особенно когда дело доходит до стереотипов. Исключительная злобность всех драконов могла вполне быть одним из многих засевших в её дремучей голове шаблонов, и амулет на самом деле мог быть подарком от чистого сердца. Позитив и надежду никогда не стоит оставлять.       — Ах, да, я ещё кое-чего хотела спросить. Зули, ты сможешь научить меня ещё чему-нибудь магическому?       Настороженно-серьёзная мина сползла с лица джинны, сменившись улыбкой абсолютного превосходства.       — Научить тебя магии? — усмехнулась она и скрестила руки на груди. — Я бы сумела провести тебя в глубины магического познания, Ника, вот только ты сама этому сопротивляешься.       — А? О чём ты?       — «Чем больше силы, тем больше проблем», так ты молвила мне. Неужто решимость твоя пошатнулась? — сказала Зули, наклоняя голову вперёд. Уголки её рта натянулись так, словно она собралась продавать мне умную зубную щётку.       Мои щёки налились теплом, но я проглотил желание сострить в ответ.       — Тц. Да, я так сказала, — признался я, проклиная мысленно Зулейкину память, — и слов своих назад не беру. С большой силой приходят большие проблемы. Однако теперь я поняла, что в обратную сторону это тоже работает.       — Затруднения заставили тебя адаптироваться? — угадала Зулейка.       Я кивнул в ответ.       — Брогир был только началом, я почему-то в этом уверена. Мне наверняка придётся сражаться с равными ему врагами, а может и с кем посильнее. Экстрима мне хватило, я хочу быть готовой к дальнейшим неприятностям.       Зули была явно довольна таким ответом. Подбежав и обхватив меня за плечо, она наболтала мне пустых комплиментов, припудрила чепухой про «сестрёнку Зулейку» и потянула в лес.       — Итак, — начала она, — в первую очередь, нам стоит пополнить твои запасы маны. Времени прошло уже немало, и резерв, который я тебе выдала, должен был полностью истощиться.       Её слова были странными. Да, я истощался несколько раз, но после этого моя мана всегда восполнялась. Сейчас я был вновь полон энергии, что и продемонстрировал Зулейке, пальнув в сторону огоньком. Настал её черёд быть озадаченной.       — Престранно. Передача маны не должна работать так, — сказала Зули, скрестив руки. Если я правильно понял её, техника духов, которую она на мне применила, скорее похожа на раскачивание качелей – рано или поздно приданный им импульс потеряется, и они снова повиснут без движения. Сейчас я должен был быть такой же пустышкой, каким впервые появился в этом мире. Этого не произошло.       Зули схватилась за подбородок и уставилась в небо прищуренными глазами. Полуденное солнце уставилось на неё в ответ в тщетной попытке выжечь огненному духу сетчатку. Не найдя в эмпирее ответа, джинна вернулась мыслями на землю.       — Если исключить влияние высших сущностей, то догадок в закромах моего разума, увы, нет.       — «Высших»? — уточнил я. — Не думал, что ты признаешь хоть кого-то выше себя. «Эго не позволит», — ухмыльнулся я. Стоило, наверное, отвернуться, так как Зули без проблем считала эту мысль с моего лица.       — «Высшими» сущности считаются не по силе, а по старшинству. Древние боги, первобытные элементали, змии-лорды, все – сущности, чьи силы даже мы, могучие духи, не могли постигнуть. Мы покорили или изгнали их всех, но так и не постигли их тайн. Страшно было даже думать, сколько лет было бы существам, которых даже Зулейка называет «древними» и «первобытными». Выражение «стар как мир» в их случае могло быть буквальным.       — То есть ты хочешь сказать, что на меня повлияла высшая сущность?       — Исключено… хотела бы я сказать. Но вспоминая, как ты вошла в резонанс с устройствами в подземелье, я не могу полностью отмести подобную возможность. Зулейка хлопнула в ладоши.       — Что же, не велика важность. Если вдруг настанет день, когда бедняжку Нику обидят коварные злыдни, сестрёнка Зулейка всенепременно придёт на помощь.       — Мы с тобой не сёстры, — заметил я, и был полностью проигнорирован.       — Огонь – это прекрасная стихия, несравненная в красоте и могуществе, — начала Зули свою лекцию. — Вследствие, все свои усилия ты, как моя ученица, обязана сосредоточить на огненных атаках. Ошеломляющая, непреодолимая мощь – вот он, истинный путь!       У меня зарождалась мысль, что мой лектор совершенно не понимала, о чём говорила. Её поражение в Нигратуме уже не выглядело таким уж невероятным, если её «тактикой» была бездумная стрельба магией.       — А, это… может, научишь меня летать? Ну или ещё чему-то такому?       — Летать? — сказала Зули, мило наклонив голову. — Как я тебя научу летать, если ты не дух? Нелепость, Ника.       «Ну да, это же так очевидно. Сметать камни одним заклинанием – пожалуйста, а вот летать – это уже извольте».       — Если тебе хочется перемещаться быстрее, то ты могла бы, пожалуй, освоить Поступь Ветра. Дешёвый трюк, недостойный применения в битве…       — Обучи меня! — выпалил я, схватив её за руку. Подобравшись поближе, я выкрутил свою актёрскую игру на максимум и сделал самые жалобные щенячьи глазки, на которые был способен, и Зули сдалась. Мой девчачий облик впервые стал для меня преимуществом. Сложности, как утверждала Зули, в Поступи Ветра особенной не было. Главным препятствием было взаимодействие с совершенно новым для меня элементом – ветром. Вспоминая мои заигрывания с магией воды, я не был уверен, что не сварю себя при попытке выпустить поток воздуха.       Учитывая обилие практики, пропустить ману через своё тело не представило мне никаких сложностей. Мистическая сила неспешно пролилась в мои ноги, отдавая приятным теплом, и…       — Хватит! — остановила меня Зули. — Неужто ты пытаешься взорваться, Ника?       Я ещё ничего не выпустил, а уже оказалось, что я всё делаю не так. Разобравшись, мы выяснили, что всё это время я пользовался магией неправильно, после чего для меня началась настоящая головомойка. Пускай Зулейка и не блистательный лектор, кое-что важное из её рассказа я сумел вынести.       В отличие от Земли, мир вокруг – это технически два мира, наложенные друг поверх друга как слои пирога. Их называют «материальный» план и «астральный» план (он же мир духов), и живые существа находятся в обоих планах одновременно: в одном мире находится тело, в другом – душа. Мана так же, как и душа, находится в астральном плане, и существа с душой могут ей управлять. Изменения в одном мире неизбежно влекут изменения в другом, и результатом этого воздействия является магия.       Главное недопонимание возникло в том, что мана – нейтральная энергия, которая не должна приносить никаких особенных ощущений; только факт своего присутствия или отсутствия. Огнём она становится, когда частицы маны под влиянием колдующего создают внезапный нагрев, не требующий топлива или воздуха для воспламенения. Из-за этого магическое пламя может быть зажжено под водой, в вакууме или внутри чьего-нибудь тела.       Что это для меня значило? Да то, что всё это время я ненамеренно создавал тепло внутри своего кровотока. Зулейка была искренне шокирована, что за всё это время я не сварил себя заживо, а отделался только серьёзным магическим ожогом, когда в пылу битвы с Брогиром ненамеренно вскипятил свою кровь. То-то я думал, что для последствий истощения моя рана выглядела слишком серьёзно!       Словом, с меня довольно было самоучения. С этого момента я намерен был всегда консультироваться со специалистом. В таких делах опрометчиво думать, что ты знаешь всё лучше профессионалов с многолетним стажем, и что последствия обойдут тебя стороной. Закончив с теорией, которую Зули долго и с многозначительными паузами мне жужжала, мы снова приступили к практике. Выучил ли я в итоге Поступь Ветра? Нет, конечно! Больше часа возни с потусторонней силой и причитаний Зулейки ушло на то, чтобы выбить у меня привычку самовоспламеняться, и даже этот урок я не смог усвоить полностью. Слишком уж абстрактными оказались комментарии в духе «вступи в танец с тканью мира» и «сплети из маны полотно чуда и укрой им себя». Но я не унывал: с моей точки зрения не было ничего, чего не добьётся желание и безграничное упрямство.

…

      Прошло несколько дней, и настало время принять окончательное решение касательно отряда Ранкора. Орки расположились в лагере рядом с деревней, снабжали себя охотой и людоящерам, в общем-то, не мешали, но и вечно они оставаться не могли. Рано или поздно им предстояло вернуться домой, и то, как именно это произойдёт, целиком зависело от того, примет ли Ранкор моё предложение.       Своё решение он озвучил после того, как Ургота, находившаяся при короле Грууме в Нигратуме, донесла до верхушки власти новости и прощупала возможность воплощения сплетённого нами плана.       — Мы с моими воинами готовы подыграть.       — Отлично, — сказал я, — где произойдёт обмен?       — Придержите коней, колдунья, — сказал он со строгостью. — С нашей стороны проблем возникнуть не должно, а вот насчёт вас с людоящерами есть загвоздка.       Дело было в том, что нас было слишком мало. Я был, вроде как, относительно неслаб, плюс у нас под боком была баллистическая ракета с хвостиками. Но на переговорах важна не столько сила, сколько её вид. Если мы появимся с кучкой побитых женщин в качестве сопровождения, то выглядеть это будет мягко говоря несолидно. Хуже того, воинов в нашем распоряжении было меньше, чем пленников, что могло бы спровоцировать орков-переговорщиков попытаться вызволить своих товарищей оружием, а не выменивать их. Да уж. Кто бы мог подумать, что в плане неопытного лидера тут же возникнет брешь?       — С этим не будет проблем.       Утверждение, столь уверенно сказанное Ои, ударило мне по спине, заставив выпрямиться и откинуть голову назад в неверии.       — Да?       — Ке-ке-ке, — хохотнул он, — разумеется. После битвы я связался с шаманами из других деревень и сообщил им, что деревня Зелёный Бок заключила союз с Древесным Домом и сдержала натиск орков, и что её могущественная покровительница намерена отстаивать наши земли.       Моя челюсть была где-то на полу, потому как я её не чувствовал.       — Ои, я… да вы бы хоть посоветовались со мной для начала!       Шаман горделиво ударил хвостом по полу и поднял нос.       — И теперь, — проигнорировал он моё возмущение, — Чистый Залив, Священный Камень и Большая Плотина думают принять участие в нашем союзе! С представителями пяти из шести великих кланов людоящеров, мы сможем выставить грозную армию!       Великие кланы, как объяснил Ои – не то же самое, что деревни. Клан является родословной людоящера, соединяющей его с одним из предков, в глубокой древности покинувших Далёкие Земли и прибывших на Сурастан. Всего их было шесть: игуаниды, древолазы, тиртуги, крокары, дракониды и тегиды. Деревнями является лишь оседлая часть кланов, в то время как кочевая перемещается по всей принадлежащей ему территории.       Зелёный Бок, кстати, являлся единственной деревней древнего клана тегидов, который практически вымер во время походов Белого Жнеца. Его жалкие остатки укрылись в холмах Девакрон, где их существование было одобрено духом великой реки. Ещё несколько сотен тегидов предположительно кочевали между югом холмов и землями драконидов, но Ои не мог ничего о них сказать, так как контакта они намеренно избегали.       Особенностью взаимодействия кланов между собой было то, что они не заключали союзы. Таков был принцип, заложенный людоящерами-предками. Деревни и племена внутри клана могли брататься, воевать или игнорировать друг друга, а вот между кланами по определению не могло быть ничего кроме вражды. Как тогда древолазы из Древесного Дома так легко с нами подружились? Почему Ои так свободно говорил о том, что могло считаться предательством рода?       Я. Конечно же, дело было во мне. Потому что единственным условием, при котором кланы могут объединяться, являлось служение одному господину. Например, около века назад все кланы людоящеров были насильно объединены Тёмным Лордом Араном, ещё за несколько веков до этого – ведьмой Риханной, и так вплоть до древних драконов-императоров, которые правили так давно, что являлись скорее мифом, чем реальной историей. Сказания о циклах объединения и распада передавались поколениями среди шаманов, и Ои предполагал, что время очередного общеящерского союза настало.       Ничего так груз ответственности, а? Были у нас, понимаешь ли, драконы, были тёмные владыки, а теперь твоя очередь, случайный бедолага из другого мира. Пока я хотел плакать, Зули, присутствовавшая при разговоре, с энтузиазмом кивала, а Ранкор торжественно молчал. Похоже, я был единственным, кто сомневался в моей компетентности.       — Значит, те три деревни, о которых ты сказал… — подвёл я разговор ближе к настоящему.       — Игуаниды из Чистого Залива, тиртуги из Священного Камня и крокары из Большой Плотины. Представители двух последних хотят встретиться и оценить вас, Ника, а вождь Чистого Залива заявил, что намерен объединиться с нами немедленно.       Несмотря на моё нытьё, я вынужден был признать, что закулисная работа Ои была великолепной. Он не только начал воплощать мой план по поиску союзников до того, как я успел двинуться, но и разрешил текущую проблему малочисленности наших войск.       — Сколько нам ждать подкрепления из Чистого Залива? Неделю-две, наверно?       Шаман ухмыльнулся и задорно сверкнул глазами. Я уловил слабое заклинание, посланное его посохом, после чего с улицы донесся нестройный топот.       Ткань, закрывавшая проход, была драматично отвергнута, и помещение заполнилось горделивостью и торжеством. Держа спину прямее шпалы и копьё на плече, вошёл людоящер. Он был высок, ростом приближаясь к двум метрам, со скошенными плечами и короткими сильными ногами. Его аквамариновую чешую прикрывал грубый пластинчатый доспех из пористого камня, который одним своим видом навевал ощущение тяжести. Голова людоящера была обрамлена своеобразной бородой и красивым гребнем, кожа на котором переливалась перламутром, а хвост был тонким и прытким, как хлыст.       Гость склонился в поклоне.       — Приветствую вас, госпожа колдунья. Разрешите представиться?       Возникла внезапная пауза, и я вдруг понял, что это был не оборот речи. Я впервые видел, как кто-либо в самом деле просил разрешения представиться.       — Разрешаю..?       — Чакха, — выкрикнул людоящер, словно спуская языком курок, — вождь и храбрый лидер Чистого Залива. Услышавши созывающий клич судьбы, я стремглав помчался, дабы присоединиться к будущему славному походу. Я и пятьдесят моих лучших воителей готовы выступать. Если потребуется, мы положим свои жизни в грядущей битве!       — Эм… — почесал я голову, — мы как бы ещё не сражаемся.       Чакха отпрянул, словно поражённый стрелой.       — Нет?! Так как же воину тогда умерить страсть, что в глубине пылает ярче солнца?       Тут отпрянул уже я. Это что только что за импровизация была?! Даже Зули смотрела на него с открытым ртом и блеском в зрачках.       За спиной Чакхи прокашлялись. Вперёд выступила такого же цвета людоящерица, выглядевшая тоньше и элегантнее своего вождя. Бородка и гребень у неё отсутствовали, а броню заменяли хорошо сплетённое одеяние из морской травы и украшения в виде конических ракушек. В её руках был крюкообразный посох из неизвестного мне подводного растения, покрытый раковинами мидий. А, нет, не только раковинами – некоторые мидии каким-то образом оставались живыми на воздухе.       — Ишвак, шаман Чистого Залива. С вашего позволения, колдунья, я буду говорить от лица своего вождя.       — Минутку, Ишвак! Мы так не…       — Вы очень устали с дороги, вождь. Позвольте я займусь переговорами за вас.       — Да, сестра…       Чакхи неловко потоптался и вышел за порог. Ишвак виновато опустила голову. Кажется, я стал невольным свидетелем чьей-то семейной драмы.       — Прошу прощения от лица своего вождя за это противное зрелище…       — Да ладно, — отмахнулся я, — я слыхала и хуже от соседей сверху.       Не желая ни копаться в чужих делах, ни объяснять, что значит иметь соседей сверху, я сразу перевёл тему на более важную.

…