В поисках ответов, часть 4

Монотонный шум двигателя убаюкивает, а ноющая боль в бедре и руке тихонько шепчет: «Поспи». Веки тяжелеют, но стоит появиться картинкам сновидений, и Джей Джей распахивает глаза. Вжимая ноготь во внутреннюю часть запястья больной руки, она царапает тонкую кожу. Жгучая боль развеивает сонливость, а если нет — Джей Джей давит сильнее, царапает дольше. Главное — не вырубиться… Уже ближе ко второй половине дня автомобиль въезжает в знакомый двор. По ухоженным дорожкам неспешно ходят местные: парень с выбритым виском и айпадом; женщина, негромко болтающая по телефону и катящая перед собой коляску; а со стороны детской площадки доносятся звонкие крики, от которых Джей Джей невольно морщится — впрочем, под банданой не видно. Покинув салон и разминая затёкшие ноги, она продолжает осматривать двор. Взгляд цепляется за мужчину в солнечных очках, пиджаке, джинсах и кедах: странная мода, но такое в Москве Джей Джей видит не в первый раз. Мужчина выкидывает в урну стаканчик из-под кофе и целенаправленно идёт к ней, хромая так, будто ему где-то месяц назад сломали колено. «Блядь!» — Джей Джей морщится, словно к лицу прижали маску с угарным газом и насильно заставляют дышать. Смирнов замедляет шаг, и кажется, что воздух густеет. Смирнов смотрит исподлобья, сжимает губы в тонкую нить. Его движения медленны и напряжённы. — Он здесь. — И я рада этому не больше тебя, — цедит сквозь зубы Джей Джей, уже не удивляясь вездесущности Кесселя, — просто прими как данность то, что отделаться от него сложнее, чем от колонии термитов. — И я тоже рад вновь тебя видеть, Джей Джей, — тошнотворная улыбка сверкает в солнечных лучах так, что ослепнуть можно. Если бы Джей Джей не видела Кесселя утром, не сказала бы, что каждый шаг причиняет этому гаду заслуженную боль. Подождав, пока девушка с раздутыми губами пройдёт мимо их трио, Кессель поворачивается к скрестившему руки на груди Смирнову и серьезнеет. — Здравствуй, Дэнни. И не ври, что не думал обо мне всё это время. — Разве что сожалея о промахе Исаева, — под внимательным взглядом сидящих на скамейке старушек Смирнов жмёт руку Кесселю и даже выдавливает подобие улыбки. — Так фамилия твоего дружка Исаев? Не терпится узнать о нём больше. О вас обоих, — Кессель хлопает «Дэнни» по плечу как старого приятеля, и Джей Джей едва сдерживает желание всечь выродку. Ей не импонирует Смирнов, но наглость и самодовольство Кесселя хочется стереть с лица его же кровью. Возможно, она даже себе это позволит. Но — не сейчас. Пальцы сжимаются и разжимаются. Смирнов открывает подъезд и пропускает их вперёд себя. На смене сегодня та же пожилая дама, которая была в прошлый раз. Сверкающие полы пахнут моющим средством, а ещё они довольно скользкие — Джей Джей держит кулаки, чтобы Кессель навернулся, но этого, к сожалению, не происходит. — Как Марина, как Варя? Окончила год без троек? Тело Джей Джей враз напрягается. Под потолком пассажирского лифта, где они едва не жмутся друг к другу,невольно слушая классическую музыку, висит камера, и если Смирнов не сдержится… — Две. По русскому и литературе. Проблемы с преподавателем, — Смирнов первым выходит на широкую площадку и открывает дверь, приглашая в гости с дружелюбием столь неестественным, что лучше бы он напал. Переглянувшись, Джей Джей и Кессель проходят внутрь и под строгим взглядом владельца квартиры разуваются. Возясь с ботинком, Кессель задевает полу пиджака, и Джей Джей видит, как ткань джинсов на боковом кармане облегает контуры крупного складного ножа. Дождавшись, пока Смирнов удалится мыть руки, и в ванной зажурчит вода, она протягивает ладонь, но Кессель мотает головой. — Нет. Он серьезнеет. Мгновенно продумав атаку, Джей Джей бросается. Первый удар он блокирует локтем, от второго уклоняется, но открывает живот, и, упиваясь наслаждением, Джей Джей бьёт его в печень и выхватывает злополучный нож… под пристальным взглядом чёрных глаз. — Слаженно работаете. — Оперевшись о дверной косяк, Смирнов со снисходительной улыбкой наблюдает, как Джей Джей поигрывает ножом. — Между прочим, это ради безопасности твоей шкуры, — она показывает предмет раздора. И хотя тяжёлая рукоять холодит ладонь, спокойнее не становится. Слишком легко достался этот нож. А значит, вряд ли он единственный. На что ещё способен Кессель, Джей Джей не имеет ни малейшего понятия. Неспокойно. Застоявшийся воздух закрытого помещения давит, как и тёмная мебель из дорогого дерева на фоне тёмных золотисто-коричневых обоев просторной гостиной. Смирнов щёлкает пультом, включая кондиционер. Внимание Джей Джей привлекает лежащий в стеклянной полке кортик и фотография мужчин в форме российского военно-морского флота позади него. «Экипаж Данилова?» — краем глаза Джей Джей наблюдает за Кесселем, который зловещей тенью преследует хозяина дома. Смирнов позволяет ему первым войти в спальню, дальний угол которой занимает компьютерный стол. Здесь пахнет тяжёлыми сладкими женскими духами и рядом с двуспальной кроватью стоит комод с большим зеркалом, под которым выстроилась вереница шкатулок. Мельком заглянув в соседнюю комнату — явно детскую — с компьютером и односпальной кроватью, Джей Джей удовлетворённо кивает, когда видит новенький песочный мешок для тренировок… и невольно отшатывается, заметив над кроватью плакат с ней самой. — Варя бы тебя в объятиях задушила, — Смирнов усмехается. В его голосе Джей Джей не слышит доброжелательности, но и враждебности тоже нет. Взгляд Смирнова цепкий, руки скрещены на груди — он насторожен, и это неудивительно. Загнанный в угол зверь — самый опасный. Уж ей ли не знать. Кессель не отходит. Кивком головы требует включить компьютер, и стоит загрузиться рабочему столу, он вчитывается в каждую букву. Не ёрничает, не шутит. Работает. — В ухо мне не дыши, — Смирнов рычит, сжимая мышку так сильно, что кажется, будто та сейчас разлетится на мелкие детальки и осколки пластмассы. Кессель отодвигается. Джей Джей становится с другой стороны, и когда на экране появляется фото мужчины неопределённого возраста, с тёмной бородой и светлыми глазами, Джей Джей придвигается ближе. — Так вот ты какой, Исаев. Ей не отвечают. Кессель записывает адрес; Джей Джей, не прекращая наблюдать за ним периферийным зрением, делает то же самое. "M. Chertanovskaya, Mkr. Severnoe Chertanovo, 1A" … Она почти привыкла к длинным российским названиям. Дальше они кропотливо фотографируют данные документов: каждый самостоятельно, не доверяя другому. А следом — досье. Родился стрелок в 1985 году в городе Хабаровск, после окончания школы поступил в Хабаровский институт инфокоммуникаций, но был отчислен со второго курса по неизвестным причинам. После отчисления отслужил срочную службу, затем несколько лет занимался так называемой «перегонкой» японских автомобилей и мотоциклов из Японии в Россию, после чего перебрался в Москву, где официально занимался ремонтом радио– и автомототехники. — В какой момент и с какими силами он связался, выяснить не удалось, но есть один момент, — дождавшись, пока Джей Джей и Кессель дочитают досье, Смирнов открывает следующую страницу, — срочную службу Исаев проходил, можно сказать, у себя на родине: в Хабаровском крае. А если точнее, под Тавлинкой. Кессель хмыкает. Джей Джей молчит. Стрелок, которого она воспринимала как обычного наёмного убийцу, с этой минуты кажется более значимым игроком. И хотя его роль — наблюдение за Кесселем с последующим устранением — исключает контакт с главарями группировки, теоретически, если те связаны с Тавлинкой, Исаев всё же может их знать. Быть для них так называемым «своим»: человеком, которому можно доверять. Джей Джей переписывает известные мобильные номера Исаева. Оторвав от монитора уставший взгляд, она рассматривает открытые тёмно-коричневые шторы, за которыми — потрясающий вид на купающуюся в солнечных лучах Москву. Извилистые переплетения авто- и железных дорог, разнообразнейшая архитектура, шум, который не слышен в этих стенах, но всё равно рядом. Этот город оглушает, засасывает в водоворот событий, а потом остаётся либо приспособиться, либо сойти с ума. Джей Джей кажется, что она сочетает. — А из родственников у него никого? — Кессель опирается на стол, чтобы меньше нагружать больную ногу. Он вглядывается в монитор, но то и дело косится на Смирнова. — Мать умерла от инфаркта в девятнадцатом, отец спился год назад, так что никого. Поэтому шантажировать и угрожать не получится. — Ну и ладно, — Кессель легко пожимает плечами, будто речь идёт о каком-нибудь отсутствии бананового молока для латте. — Не уступишь мне место? Кессель показывает на стул. Смирнов отрицательно качает головой. Джей Джей, не выдержав, фыркает в кулак. Они возвращаются к досье. Читают и перечитывают, разглядывают фото и данные о машине, а также мотоцикле Исаева. И только когда исследована каждая буква, Джей Джей вновь переводит взгляд на кипящий жизнью город за окном. — Нам пора, — она хрустит костяшками, разминая затёкшие пальцы. — Да, не будем злоупотреблять гостеприимством, — Кессель отстраняется от стола. Его улыбка мгновенно сменяется пустым, безэмоциональный выражением лица. — Но ты, Дэнни, поедешь с нами. Тело Джей Джей мгновенно готовится. Рука нащупывает нож. Правое веко Смирнова дёргается в тике, над которым тот не властен. — Ты подозрительно сговорчив, — выпрямивший плечи Кессель напоминает нависшего над добычей кота, — к тому же, у меня нет уверенности, что как только за нами закроется дверь, ты не кинешься звонить Исаеву. — Если бы я хотел, то скинул бы ему сообщение, пока вы разувались. Номер Решетникова всё ещё в моём списке контактов, — Смирнов качает головой, однако Кессель непреклонен. Они оба поворачиваются к Джей Джей в ожидании последнего слова. Она же приняла решение ещё с самого начала спора. — Личный водитель нам не помешает. И да, отдай-ка телефон. Довольную улыбку Кесселя Джей Джей предпочитает игнорировать.