Часть 4

      Глядя издалека на толпу, окружающую лидера, Финни с невольным трепетом прикидывала примерные наброски будущего разговора. После всего, что случилось, отношения между ней и любыми другими котами и кошками стали проще и понятнее и худо-бедно обрели характер немного натянутых, но явно терпимых бесед на уровне общих фраз на общие темы, однако никто из здешних героев точно не торопился простить лихое начало Крис в мире Котании и не желал даже после столь долгих лет исправной работы на благо всей общины позабыть былую настороженность и затаенные обиды, оставляя неизменно пеструю золотистую кошку в разряде потенциально опасных чужаков. С годами связи улучшились, но они не потеплели, и гильдийцы продолжали по возможности избегать общества путешественницы, что сразу же ставило под вопрос успешность будущего разговора. Собираясь просить об огромном одолжении, Финни зябко ежилась всякий раз, когда Конан, ощущающий на себе ее пристальное внимание, неоднозначно косился в ее сторону, уже о чем-то подозревая.       «Ну же, Кристина. Все у тебя получится. Не надо сомневаться. Вы друзья…» — мысленно успокаивала себя пятнисто-полосатая, мелкими шажками приближаясь к лидеру, который обсуждал перевыполнение недельного плана, впервые в истории имевшего место быть в этом «сборище раздолбаев», как время от времени за глаза величал Гильдию Колин Пайн на первых порах.       По мере приближения голос темно-бурого кота делался все отчетливее, что ни на миг не прибавляло уверенности чужачке, глядящей только себе под лапы. Наверное, как раз поэтому не заметив возникшую на пути фигуру, Финни со всего маху влетела в кого-то, столкнув на землю и сама тоже при этом упав рядом. Раздался стук, на поляну упало несколько алхимических колб, а их содержимое перемешалось, и возникшая световая вспышка рассыпалась в разные стороны искрами, от которых шерсть затрещала и сама по себе встала дыбом.       — Можно быть хоть немного осторожнее? — раздалось сбоку едкое шипение, и Кристи зажурилась, надеясь на то, что ей просто показалось.       «… И теперь вы отличные друзья…» — как будто назло прозвучал в голове веселый голос дочери, и путешественница прижала уши, с горечью подумав:       «Как же много ты не видишь и не знаешь, Генри… Можно ведь я ошибусь? Можно все это будет просто досадной ошибкой?.. Пожалуйста, пусть мне только показалось… пусть я обозналась…»       Медленно-медленно открыв глаза, Кристина обреченно вздохнула. Не ошиблась. Все еще лежа на земле, Муррцилла недобро таращилась то на чужачку, то на убитые снадобья, восстановить все свойства которых теперь без повторного приготовления было попросту невозможно.       «Как будто бы мести было мало… Как будто я еще не хлебнула свою меру соли за время жизни здесь…» — на миг обернувшись в сторону лидера, Финни увидела, что все остальные гильдийцы смотрят на место столкновения с живым интересом, с нетерпением ожидая дальнейшего развития событий.       — Прошу извинить, — прислушавшись, различила пятнисто-полосатая, а от толпы отделилась фигура Конана, уже спешащего на помощь.       — Прости, пожалуйста, — тут же опомнилась Кристина, рывком поднимаясь с земли и протягивая лапу Муррцилле. — Я не заметила… Прости.       — Все в порядке? — осведомился Конан, подойдя к месту происшествия.       — Я… — начала было Цилла, с фырчаньем встав на лапы, когда Финни неожиданно перебила ее криком, протараторив:       — Конан-нам-надо-поговорить!       В любой другой миг чужачка подумала бы сто раз, прежде чем опрометчиво давать котам-героям повод акцентировать для себя внимание на ее «безразличии» и «эгоистичной незаинтересованности в самочувствии окружающих», но теперь на кону стояло благополучие ее семьи, поэтому гораздо важнее было не упустить тот самый удачный момент для внедрения в разговор. Пренебречь нормами приличия и выставить себя в худшем свете сейчас было куда более незначительным злом, поэтому Крис сразу же запретила себе задумываться и сожалеть о сделанном. От ее внезапного порыва лидер не на шутку растерялся. Впрочем, взгляд, которым с Конаном обменялась Муррцилла, ушел не так уж далеко. Было видно, что гильдийцы озадачены сспонтанным вступлением в обсуждение.       — Поговорить? — бездумно переспросил рыцарь, глядя на чужачку с недоверием. — О чем?       — Дело очень серьезное и касается моей дочери, — на одном дыхании изрекла путешественница, отведя взгляд. После этих слов Цилла тотчас стала очень хмурой.       — Кажется, мы ставили вопрос на рассмотрение во время собрания всей Гильдии, — едко заметила трехцветная кошка. — И пришли к единогласному варианту. Все, что касается…       — Послушайте меня, — отчаянно воззвала Крис. — Муррцилла, вспомни хоть раз про своего сына. Я в схожей ситуации. И вы могли бы просто выслушать меня. Хотя бы просто выслушать. Просто возьмите Генриетту обратно в Гильдию. Не бросайте ее, пока…       — Кажется, Гильдия не испытывает недостатка в музыкантах, — весьма холодно заметил Конан, придав голосу такую интонацию, что каждое произнесенное слово немедленно обрело ощутимую весомость.       — Она завершает карьеру после грядущего фестиваля и оставляет свое дело в музыке. Прошу, дайте ей шанс. Она заслуживает большего, чем я. И станет достойной заменой на моем месте.       — Чтобы повторить историю, много ума не надо. Тебе некуда идти. — Бросила Муррцилла. — У меня нет большого количества сомнений. Я видела достаточно.       — Последнее слово остается так или иначе за лидером, — мягко прервал алхимика лидер, как бы напоминая о своем присутствии и только болезненно тревожа малюсенький огонек надежды в душе Финни.       — Серьезно, Конан, ты намерен брать в Гильдию кого попало? Опыт, полученный в ходе общения с орденом ничему тебя не научил?       — Это ведь не моя вина в том, что теперь в жизни есть эта проблема, — резко вспылила Кристи, распушив загривок. — Может, для тебя это до сих пор просто ничего не стоящая шутка, а для меня это ныне — смысл жизни. Ничего могло бы не быть, но теперь я пытаюсь все исправить в одиночку и вновь получаю отказ. Мои котята — не пустое место. Они заслуживают права жить, если появились на свет.       — Только так ты сумела осознать, что кроме тебя и твоей жизни есть и другие, и другие тоже могут чувствовать боль. — Ледяным тоном сказала алхимик, ни дрогнув. — И ты смогла понять, что есть такое значение: боль и страх за других.       — Прекратите, — строго велел Конан, не допуская разрастания конфликта. — Ушедшего не воротишь. Финни, твоя просьба была услышана, поэтому вопрос вновь будет открыт на следующем собрании. Тогда ты и получишь ответ, — темно-бурый кот кивнул на прощание и опять удалился в сторону ожидающей делегации.       Оставшись один на один с Финни, Муррцилла фыркнула и отвернулась, принявшись подбирать с земли осколки колб.       — Муррцилла, — тихо позвала путешественница, но трехцветная кошка и ухом не повела, игнорируя факт ее присутствия и, в целом, факт ее существования в рамках реальности. — Извини меня. Я сожалею. Просто знай… Я погорячилась. Мне никогда не приходилось даже в мыслях обвинять в своих ошибках и бедах тебя. Это всецело моя вина…       Хмыкнув, Цилла прошла мимо нее и устремилась в алхимический уголок, не теряя больше времени. Она никогда не хотела слышать извинений и оправданий, осознавая, на какие страдания обрекла вначале чужачку из-за своего слепого и наивного желания отомстить и уязвленного самолюбия, но не признавая того вслух. Она так и не смирилась, но продолжала старательно сохранять визуальное спокойствие и тем самым заставляла Кристи вновь и вновь теряться в своей же душе, винить со всем, что уже давно пора было бы отпустить, себя и горько сожалеть о промахах юности, которые давно пора было позабыть и полностью стереть из памяти. Гордость же Муррциллы раз за разом отнимала у Крис единственную и последнюю надежду на то, что когда-нибудь все станет вновь хорошо, как и в самом начале начал, при первой встрече их в этом мире. Бессильно опустившись на землю, Финни понурилась. Она сделала на данном этапе все, что было в ее силах. В уговорах и плаче просто нет ни малейшего смысла. Теперь остается только ждать. Только долго и мучительно дожидаться своего часа истины и изо всех сил стараться верить в лучшее, невзирая на здравый смысл и рациональный подход…

***

      — Дааарагие друзья, — начала речь Генриетта, найдя опору и прислонившись к стене своего жилого вагона, чтобы устоять на нетвердых лапах. — Сегодня мы отмя… отме… очте… отм-ме… чтаем?.. вступление в свя… ой, то есть… вступление в силуу?.. Короче, мы празд… празднуям… Нет, падажжите… забыла… Так, бля… щас… А, вспомнила. Мы написали… записали новый трек… Всем пасиба з-за… За помощь… ииии… Не, эт… этааа… пиз… дец… какой-то, — обведя туманными глазами, едва ли фокусирующимися на чем-то, поляну, Генри вздохнула.       Празднование создания новой песни определенно затянулось, и уже почти никто из изрядно перебравшего персонала не слушал пламенную речь исполнительницы, пребывая по большей части в отключке. Сама же серая кошка на ясную голову никогда и не писала песен, поэтому напротив, испытывала прилив сил и вовсю активничала, не беря во внимание то, что несет откровенный бред. Откуда-то раздались вялые возгласы в поддержку, и Генри улыбнулась и продолжила:       — Так что… Всем пасиба… И, эта… — она приложила к пасти лапку, силясь остановить приступ безудержной икоты, и едва не упала, неуклюже накренившись. Имельда, повисшая на ее шее и блаженно улыбающаяся, вообще себе жизнь не осложняла, не пытаясь сдерживаться и игнорируя все рамки приличия. — Я извиняюсь… Вощем… скоро концерт… концерт?.. бля, да, он скораа… Так что… Плесните еще!       На просьбу никто не отреагировал: все быстролапые актеры из подтанцовки уже давно присоединились к операторам и музыкальной группе и беспорядочно валялись по всей лужайке, засыпая там же, где падали.       — Генриии… — Милли поглядела на нее с нежностью и погладила лапой по щеке, но вдруг позеленела и отшатнулась.       — Падажжи… Милли… щас… я не…! — задыхаясь от хохота, который внезапно напал на нее, лишив последней возможности соображать, пропыхтела Генриетта, обнимая ее за плечи и помогая удержаться, пока розовая кошка мучительно избавлялась от содержимого своего желудка. — Ой, нимагу… Милли!.. Нажра… наж…       Подняв голову и стараясь дышать как можно глубже, Имельда страдальчески посмотрела на дочь Финни, зашедшуюся каким-то сумасшедшим смехом. Накрыло совершенно по-разному. Хотя… пили, вроде, вместе и одно?..       — Наж… нажрались… как свиньи!.. Твою мать… я… Я больше… ни… ни… нимагу!       — Пойдем в дом… Пошли… А… а где мы? — Милли сонно покрутила головой, ища жилой вагон, находившийся прямо за ее спиной. — Щас… ща… мне… нехорошо…       — И ты… т… ты… — захлебываясь своим диким хохотом, Генриетта все-таки опрокинулась на землю и тут же стихла, вытаращившись прямо перед собой.       — Генри… Вставай, — протянув подруге трясущуюся лапу, Имельда потянула серую кошку на себя и кое-как подняла ее, волоком потащив к ступенькам.       Сейчас на площадке очень не хватало кого-то, кто смог бы разделить вес явно отяжелевшей исполнительницы с топ-менеджером. Вот надо было так опоить всю команду? А если что-то случится? Кто тогда всех спасет?.. Маленькими заходами затащив через боль и страдания серую кошку за порог, Имельда забросила ее бесцеремонно на кровать и повалилась рядом, пытаясь отдышаться. В голове оглушительно шуршало нечто определенно живое — не то совесть, не то проблеск трезвого разума за белесой пеленой проглоченного спирта. К этому моменту Генри из стадии смирения деградировала до стадии отрицания, безудержно рыдая в подушку и о чем-то нечленораздельно причитая. Уже понадеявшись на то, что на этом бесконечно долгий день завершен, розовая кошка вытянула было с наслаждением лапы, когда едва устаканившаяся картинка эффектно разрушилась и рассыпалась в один миг. Не тут-то было. Не все так просто. Почувствовав, как ее вызывающе ощупывают чужие лапы, Милли поморщилась и нехотя приоткрыла глаза. Расправившись с шнуровкой на груди, Генри проворно вылезла из кофты с длинным и широким воротником и насела сверху, пристально глядя сверкающими глазами. Имельда промолчала, стараясь не произносить ни звука, чтобы не акцентировать на себе рассеянное внимание исполнительницы.       — Генри, оставь меня в покое, — почти ровным голосом проговорила предостерегающе Имельда, когда подруга склонилась еще ниже.       — Мой лучший продюсер, — промурлыкала Генри; ее разноцветная волнистая челка щекотала розовую мордочку, заставляя Милли постоянно отфыркиваться.       — Не трогай меня.       — Брось, никто не узнает…       — Генри, это очень, очень плохая идея… Просто ужасная идея, да?.. Ляг на место.       — Ты не рада… Новому треку? — Генри попыталась рывком податься вперед, но была схвачена розовой кошкой и опрокинута обратно на плед. — Дааа… Так тоже чудесно… А топ-менеджер всегдаа… должен быть наверху…       — Что ты несешь? — зашипела Имельда, залепив ей звонкую пощечину и тем самым повергнув в шок. Из глаз поплывшей от алкоголя исполнительницы покатились необъяснимые слезы, а Милли неловко спустилась с кровати на пол, но горизонт двоился в глазах, поэтому она все же грохнулась с громкой руганью.       — Поч…чаму?.. ты уходишь…       — Ты адски пьяна, Генри, — резко бросила Милли, ползком пробираясь к выходу. — Закрой глаза и спи. Больше никаких клубов и вечеринок…

***

      Мелодичный звонок, сигнализирующий об окончании занятия, огласил коридор, и Минт подхватил со столешницы свиток и расправил крылья, чтобы уже покинуть аудиторию и вылететь в небо, когда был неожиданно остановлен:       — Минти, задержишься на мгновение? — раздался снизу приятный голос Селестии, и пятнистый кот послушно опустился на пол рядом с преподавательницей.       — Сегодня утром Соарин принес почту. Кажется, это послание адресовано тебе и оказалось в моем ящике по ошибке, — кремовая крылатая кошка достала из кармана официальной мантии с эмблемой Академии зеленый конверт, разрисованный несколько небрежно звездами.       Взяв из лап учительницы письмо, Минт перевернул его и прочел подпись. Так он и думал. Чутье безошибочно подсказывало ему, что в ближайшем будущем в его жизни вновь возникнет по какой-то причине сестра, и вот предсказание сбылось.       — Как бы то ни было, — авторитетно, но доброжелательно продолжила Селестия. — Я не сомневаюсь в том, что ты соблюдаешь устав и не разглашаешь информацию об Академии посторонним.       — Разумеется, — с готовностью улыбнулся кот. — Подозреваю, это просто очередные вести от моей сестры… — он осекся посмотрел на преподавательницу, осознав-таки скрытый смысл этого «как бы то ни было». — Вы читали мои мысли.       — Не обижайся. Я признаю, что опрометчиво усомнилась в столь многообещающем и прилежном ученике, — кошка фыркнула и приободрилась, когда не встретила в свой адрес ожидаемого раздражения. Порой покладистость Минта переставала казаться реальной.       Покрутив в лапах конверт, пятнистый кот вновь вскинул голову и вопросительно посмотрел на учительницу ясными бирюзовыми глазами.       — Ты хотел что-то спросить, верно?       — Да как? — Минт смутился и отвел взглд.       — Твои крылья. Ты распушаешься, когда вопрос вызывает у тебя сомнения. Любая тяга к знаниям поощряется, помни об этом.       — Мой вопрос мало связан с той сферой знаний, которую я избрал для своего настоящего и будущего. Скажите… Вы никогда не жалели о том, что приняли решение оставить Гильдию ради науки? — выпалил сын Кристины на одном дыхании, чтобы сомнения не успели опять опередить его и распустил все перья, тут же пообещав себе, что обязательно избавится от дурацкой привычки.       — Что-то стряслось с Люциусом? — тут же встрепенулась Селестия, машинальнно скосив глаза в поисках темно-серого маленького котика, который остался в Гильдии ради его же блага.       — Об этом не волнуйтесь, в своем последнем письме моя мать рассказывала об обстановке в общине. Все в порядке, теперь все спокойно.       — Благодарю, — величественная кошка значительно расслабилась и вернула на мордочку прежнюю приветливую улыбку. — Тогда, возвращаясь к теме, к чему этот вопрос?       — Просто… Вы никогда не скучали по тем котам и кошкам, с которыми Вы связали несколько достойных лет своей жизни? С тем местом, которое подарило приют и ощущение домашнего очага после долгих месяцев скитаний? — Минт виновато глянул бегло на преподавательницу, но та осталась спокойна.       — Что ж… Мне было нелегко оставить все позади и принять такое решение, но я не сожалею, — со вздохом произнесла неспешно кремовая кошка, задумчиво отодвинув от края стола стопку книг и листков с письменными ответами на сегодняшний тест. — Когда я пришла туда, я была истощена и совсем обессилила. Но община сумела вернуть к жизни мое сердце. Ответ предельно прост. Добро и свет. В душах этих котов так много света, что они несут его дальше и разделяют со всеми, кто в том нуждается. Моя миссия заключалась в том же, но Гильдия справлялась с ней совместными усилиями намного лучше, чем я в одиночку. Поэтому я получила шанс нести свое учение дальше, туда, докуда не могли дотянуться они. Мое сердце всегда лежало к тому, чтобы искренне и бескорыстно помогать другим. Котания полна такими талантливыми молодыми котами и кошками, как ты, Минти. И им помощь в становлении на лапы нужна сильнее, чем кому-либо еще. В их возрасте критически важно избрать правильный путь. Я выбрала прийти в Академию потому, что так велело мое сердце. Может быть, иногда я скучаю по Гильдии, но таково мое призвание, мой крест по жизни. Глядя на то, как каждый из вас становится чуть ближе к свету, я становлюсь счастливой. И ныне я не могу иначе.       Воцарилось полминутное молчание. Глядя на нераспечатанное письмо от сестры, Минт размышлял обо всем услышанном.       — Может быть, ты и не наделен магией от природы, Минти, — заговорила опять Селестия, взяв со столешницы пергамент, перья и книги и погрузив их в сумку, переброшенную через плечо. — Но твое чутье способно творить еще больше света, чем магия. Ты одаренный кот, не забывай об этом. Посоветуйся с кем-нибудь, прежде чем относить это письмо на рассмотрение руководству, хорошо? — легко и грациозно оттолкнувшись от пола, кошка взмыла к стеклянному куполу аудитории, в котором отражался солнечный диск в зените, плавно обогнула телескоп, устремленный в небо и отлаженный для будущей лекции по астрономии, и вылетела в открытое окно.       — Вы читаете мои мысли! Снова… — крикнул Минт ей вслед, не в состоянии сдержать улыбку.       В пустом зале, пронизанном косыми лучами, в которых порхали пылинки, уютно пахло старыми книгами, деревом и загадочной тишиной.       «Сестра никогда не пишет писем просто так…» — подумал повторно кот, медленно распечатывая конверт. — «Что-то стряслось… Что-то, что заставило ее надеяться на то, что Академия сможет принять ее, дать необходимый кров и пристанище просто так…»       Достав из обертки немного помятый лист, исписанный корявым размашистым почерком Генриетты, пятнистый кот уже начал было читать, когда снаружи раздался шум, и в аудиторию вломилось сразу несколько учеников в идентичных по цвету мантиях.       — Ну ты куда пропал? — спросил шубутной, вездесущиц Соарин, бежавший впереди всех. Он вечно таскался за компанией, прибывшей прямиком из Гильдии и потому державшейся всегда особнячком.       — Мы договорились идти обедать, все места уже заняли, — возмутилась Мэри-Маргарет, недовольно изогнув хвост. Каким боком она сюда затесалась, Минт уже и не помнил. Казалось, она просто была здесь всегда. — Ждать тебя еще целую вечность.       Задумчиво поглядев на вошедших, Минт быстро свернул и спрятал послание Генри в карман мантии. Не хватало еще только того, чтобы записка попала в лапы Маргарети обрела масштаб всеобъемлющего многоуровневого скандала. Красновато-бурая кошка как никто другоц умела поднимать кник на ровном местею       — Извините. Нужно было немного задержаться. Селестия попросила подсчитать количество билетов, — быстро соврал сын Кристины, стараясь выглядеть расслабленным. — Теперь идем?       — Погодите минуточку, — тотчас оживился Соарин, подойдя к столу и засунув деловито лапу в стопку листов.       — Что ты делаешь? — спросил Минт, нахмурившись с явным неодобрением.       — Я не дописал ответ на последний вопрос. Сейчас быстренько… — найдя свой лист, кот, похожий больше на сову, взял первое попавшееся перо и поставил наконечник на нужную строку, но лист внезапно задымился и пошел искраами, а Соарин зашипел и отдернул лапу. — Проклятье! Уже под защитными чарами!       — Возьми мое перо, — предложила с лукавым видом Мэри-Маргарет, знавшая толк во всевозможных уловках. — Может, заблокировалось из-за того, что другое перо? Чтобы за тебя никто не подписал.       — Остановитесь! Превратите сейчас же! — запишел Минт, прижав уши.       — Да не кипишуй ты, — отмахнулась подруга. — Тут все равно никого нет.       Увы, смена пера не исправила ситуацию, сколько бы Соарин ни пытался, на листе не появилось ни одной новой точки.       — Это бесполезно, — прохладно заметил Минт. — Только что при мне Селестия запечатала билеты заклятием. Перестаньте валять дурака. Нужно быо учить.       — Ну, не даются мне эти древние руны, — пожаловался Соарин. — Я опять ничего не сдам.       — Тогда пересдашь в другой день. Попроси вон Лиама. Он с радостью даст тебе пару уроков и поможет разобраться.       — Фу, какой ты скучный, — заносчиво хмыкнула Маргарет.       — Так, а сам-то он где? — вдруг опомнился Соарин, не обнаружив товарища в поле зрения. — Был же…       — Они с Муррциссом задержались в алхимическом классе. Снова экспериментируют сотварами для проектной работы. Сказали их не ждать.       — Вот странные, — Маргарет театрально закатила глаза и похлопала ресницами в сторону Минта. — Пойдемте на обед действительно. Я хоччу есть. Ты же дашь мне списать проект, да, Минти?       Вздохнув, Минт посмотрел на нее укоризненно и заставил себя последовать за друзьями, гуськом выходящими из аудитории. Сейчас все мысли занимало только письмо, лежащее в кармане, которое, казалось, горло и искрилось не хуже теста под защитным заклятием. Что же там всё-таки у Генри? Что случилось с сестрой? А вдруг это что-то срочное? Ответы не планировали на сей раз появляться сами собой, отгоняемые шумом коридоров и постоянной болтовней на фоне…