Натаниэль

A child is born, a man has died,

A mother sings a lullaby...

Scorpions — The Seventh Sun

      Проблемы Лисов начались летом, когда объявили о переводе Воронов, они продолжились осенью — новичок слёг в больницу ещё до начала игрового сезона. Они были сейчас, когда участие Лисов в турнире было под угрозой: только команде удалось пройти с минимальным количеством, как один из нападающих попал в реанимацию из-за передоза наркотиков.       Вороны и общество потешались, а Лисы пытались сделать то, что умели лучше всего — выжить. А для этого им нужно было найти в середине сезона профессионального игрока, готового покинуть свою команду.       Когда Кевин предложил кандидатуру остальные подумали, что он спятил, впрочем, повод так думать у них был.       — Натаниэль Абраам Веснински, известен как пёс Мориямы, восемнадцать лет? Пропустил два года школы, сдав экзамены экстерном — по крайней мере, думать он умеет, год назад был включен в основной состав, но в официальных играх ни разу не участвовал. Занимает роль защитника, — бегло зачитав биографию, Ваймак оторвался от листа и озвучил общие сомнения: — Ты уверен, что он нам нужен?       — А он красавчик? — Влез Хэммик, но был проигнорирован.       — А у нас есть другие варианты? — Хмуро уставился в ответ Кевин. Его б воля, он бы вообще не упоминал этого психа, неспособного запомнить чужие имена.       В лисьей норе воцарилось молчание, прерываемое обиженным сопением Ники, которое разорвал голос Мэтта:       — Ты же вроде как общался с другим защитником, Жаном Моро? Раз уж ты решил сунуться к Воронам, почему не он? Не говоря о том... Что нам требуется нападающий.       — Инстинкт самосохранения Жана достаточно большой для того, чтобы не пытаться оставить Рико. У Натаниэля же... Инстинкта самосохранения нет, — Раздражённо выдохнул Дэй: — У него вообще ничего нет, кроме способностей. Он справится с любой задачей, которую ему дадут.       Обведя команду своим обычным бесячим до чертиков взглядом, Тот-самый-Дэй заключил:       — Если сможем захватить его, у нас появится шанс выиграть.       — На этом собрание объявляется закрытым, — решил перетянуть на себя ведущую роль Ники, видя, что гласный, но не признанный лидер уходит. Максимум внимания, что Хэммик получил, — неприязненные мазки глаз и один лёгкий обманчиво воспитанный. Очевидно, его воспринимали как неприятный, но неизбежный шум. — Дальнейшие действия будут...       — Придурок, нам нужно хотя бы не потерять этот сезон, — прервало речь недовольное бурчание, обращенное в удаляющуюся спину.       Кевин не обернулся.

***

      Банкет был грандиозным, организаторы — коварными. Натаниэль же... Умудрился опоздать. Это было сложно, но с этой задачей он справился, хотя для этого и пришлось постараться. Около входа в зал его подозвал Хозяин, приказав войти в зал через двадцать минут. Получив на прощание от уходящей команды тревожный взгляд Жана, Ниэль отрицательно покачал головой. Он и без объяснений знал, с чем будет связан приказ. Ещё до банкета ему дали команду не приближаться к Дэю, что было почти смешно.       Кажется, о ране на на ключице так и не забыли. Как жаль о том, чтобы простить чужую несдержанность, речи не шло; ни тогда, ни сейчас.       Прикрыв глаза и прислонив тело к стене ниши, Натаниэль прикрыл глаза, мысленно отсчитывая тысячу двести секунд.       Перед Лисами стояла противоположная задача, только усложненная множеством переменных, — встретиться с одним конкретным Вороном.       Перехватить Веснински в отсутствие Жана было трудно. Сделать это в отсутствие Эндрю и Рико — практически невозможно. Но самым сложным было поймать Веснински в его собственное неимение. Однако вселенная в лице Натаниэля решила дать Кевину очередной шанс: если дело касалось Моро, Ниэль был готов вставать на одни и те же грабли раз за разом. Дэя как человека он не воспринимал.       — Мы нуждаемся в тебе! — Лица стоящего за звездой Экси неполного состава, среди которых лишь лицо Николаса Хэммика выражало слабую пародию на надежду, мягко намекало на призрачность используемого местоимения.       — То есть, я нужен тебе, — стакан — Кевин был готов поспорить, что с обычной водой — был поставлен на ближайший столик, и к нему обратился взгляд пронзительных синих глаз. Скорее не дань уважения, а дань воспоминаниям, заставляющим старый шрам заныть. Умилиться можно. Чертов псих.       — Ты нужен Пальметто.       Любой из команды Эдгара Алана рассмеялся бы, услышав эти слова. "Безумная идея Кевина" лишь изогнула бровь, изображая неверие, что уже могло внушить надежду, если бы не последующие слова:       — О. Ты ошибаешься: команда Пальметто испытывает недостаток в нападающих, а не защитниках. Да и... Как вы все могли увидеть я уже принадлежу к одной из команд, — Веснински показательно оглядел свою форму, идентичную форме других Воронов. — Но, Кевин, меня радует, что ты не стал беспокоить Жана такими глупостями.       Эти слова становятся катализаторами воспоминаний, которые Кевин хотел бы забыть. Перед ним застыли Псих и тогда ещё просто Француз, но в следующее мгновение мир приходит в движение: руки сына Мясника покрывает кровь, а Жан качается вперёд, в попытке оттянуть назад руку, пронзающую осколком чужое тело.       Его отпускают. «На этот раз», — говорит взгляд пустых глаз, когда мальчишка, словно сдаваясь, легко поднимает руки и пропускает к нему встревоженных людей.       Всего пара сантиметров — столько отделяло рану от главных артерий и сердца.

***

      За несколько дней до очередного визита Лисов, Ниэль поставил на чужую половину стола небольшую коробку.       Уже знакомый с этим жестом Жан пересёк комнату и попытался увидеть содержимое через картон. Сдавшись и смирившись с отсутствием рентгеновского зрения, он потянулся и поднял "подарок" в руки, чувствуя подозрительную лёгкость. Когда темноволосый открыл его, ругательство незамедлительно соскользнуло с его языка.       — Ненормальный!       Из темной щели высунулась светлая мордочка и с любопытством пошевелила усами. Чуть погодя за носом последовала и вся крыса, безбоязненно перебираясь на кисть, а с нее на плечо.       Француз замер, не решаясь пошевелиться.       — Надеюсь, ты так не предсказываешь нашествие крыс на Францию.       Натаниэль промолчал, копаясь в своей сумке. Спустя полминуты рядом с ним разместилась банка крупы, небольшая клетка с поилкой и пакетик сушенных фруктов.       — Позаботься о нём, — мягко попросил рыжеволосый, протягивая зверьку кусочек яблока. Сказав это, подросток одел наушники и достал тетради. «Лимит эмоций исчерпан», — понял Жан.       — Тебе не интересно его имя?       — Он твой, — спокойно ответил Ниэль так, будто это всё объясняло.       Из груди Моро непроизвольно вырвался выдох. Привыкнуть к этой черте друга было тяжело. Но он пытался.       — Его зовут Карма.       Взгляд синих глаз оторвался от страницы и впился в белого, словно посыпанного сверху пеплом, крысёнка. Он никогда не думал, что карма выглядит таким образом.       Как же он ошибался.       Крысёныш, даже не подозревающий, что речь идёт о нем, мягко лизнул протянутую руку. Его красноватые глаза были полны доверия и уверенности в будущем, которых не было ни у одного из людей, находящихся в комнате.

***

      — Натаниэль был передан Воронам и не может разорвать контакт.       Слова мальчишки, сидящего перед ними со скучающим лицом, заставили тренера Лисов почти зашипеть, признавая свое бессилие, когда охрипшим голосом заговорил Сын Экси:       — Нил Джостен, — имя было спрятано в глубине памяти, будто дожидаясь своего часа. Так назвался загнанный мальчишка, с которым Кевин расстался на три года. Веснински в согласии прикрыл глаза, отмечая первую победу.       Инициативу перехватил Ваймак:       — На каких условиях Нил Джостен готов перейти в Пальметто?       — Если Жан Моро покинет Воронов.       Это была единственная цель существования Натаниэля в течение этих четырёх лет.       — Ты же знаешь, что это невозможно!       — Поднимай ставки, — не обращая внимания на чужую истерику, потребовал Веснински. — Будущее против будущего.       — Ублюдок! Лучше бы ты сдох как твоя мать!       Натаниэль повернулся, улыбаясь уголками губ и наставительно покачал пальцем перед чужим лицом:       — Но-но-но, не забывай, что я псих. Так и без глаз остаться можно.       Рука направилась к векам, когда её остановили, не давая приблизиться к чужой голове. Льдистые глаза столкнулись с карими.       — Ты не один такой. Неужели так гордишься?       Нил перевел равнодушный взгляд на Эндрю. Гордость была не знакомым для него понятием: нельзя сохранить корону на голове в постоянном бегстве от опасности. На границе эмоций промелькнуло какое-то раздражение, быстро погасшее до состояние тлеющих угольков, теряющих последние кусочки жара.       — А тебе это доставляет удовольствие. Не в этом ли твои проблемы? — В голосе промелькнуло преувеличенная заинтересованность, но внутри Натаниэля было все так же пусто. А в голове продолжали звучать, искажаясь, чужие слова.       Возможно, он и в правду возгордился, возомнив себя всемогущим богом, но пока была уплачена цена...       Остальное было не важно.

***

      — Уходи, тебя не будут держать. — Не сказанное, но осознаваемое обоими «Ты же бракованный» повисло в воздухе: Жан не стал бы озвучивать очевидное, боясь задеть то, чего нет.       — Тебе так будет лучше, ребёнок.       «Тебе тоже».       Натаниэль молчал, глядя на неловкую игру с крысенком. Он не мог сказать, что не ожидал этого, напротив, он знал своего соседа по комнате слишком хорошо, чтобы не обманываться на его счёт. То, что Ниэль видел, отдавало неправильностью. Жан Моро был готов вытолкнуть его из Ада, и сломаться загнувшись в каком-нибудь уголке.       Значит, он тоже будет неправильным.       Тем вечером произошла утечка личной информации тренерского состава и участников команды Вороны. Виновник обнаружен не был; граница с внешним миром пошатнулась.        — Два условия, — паузы и тихий голос сыграли свою роль, вселив в другого ложную уверенность. Вера, действительно, могла служить заменой оружия. Жан сам давно посеял в себе эти семена веры, слепо надеясь, что сможет сделать из пса человека, но реальность была обманчива: чудо не могло произойти. Эмоций не было, были лишь маски.       — Связывайся со мной по телефону каждый вечер и не оставляй Карму. — Ниэль опустил взгляд, принимая сложное решение, его голос стал ещё тише, но на последних словах взгляд упрямо встретился с чужими глазами: — Если я не получу ответ, мне придется вернуться.       «И тогда ты точно будешь против» — окончание фразы не прозвучало, но француз облегчённо растянул губы в улыбке и кивнул. Полуправду принять было легче. Натаниэль был готов сковать себя договоренностью, пока она оставляла возможность контроля. Он не был готов обрезать все связи —глупец, идиот, сдохнуть хочешь?!       Натаниэль был единственным человеком знавшим правду. Но, как ни странно, люди продолжали верить его словам, каким бы лжецом он не был. Кем ещё мог быть неблагодарный выродок? Кем может быть сын чудовища?       Хотя ответ на эту загадку был прост: во всей его жизни не было смысла. Он мог просто быть никем.

***

      Мясник попытался вздохнуть и захрипел, подавившись собственной кровью. Из распоротого горла в перемешку с жидкостью посыпались остатки пищи, подъязычная кость, не выдержав оказанного давления приоткрыла щель, усиливая скорость кровопотери.       Подросток никогда не понимал любви маньяков к тесакам и мачете, хоть мог легко придумать причины для такой привязанности. Широкое лезвие могло с филигранной точностью нарезать филе с костей и пускать кровь. При хорошей обработке лезвия жертва даже останется жива и не сможет заблаговременно умереть от болевого шока.       Он старался сдерживаться. Волк отличается от пса тем, что дождавшись момента сразу прикончит свою добычу, не пытаясь играться с ней. Дождавшись момента он обезглавил монстра, даже не подозревающего о своей участи.       Смыть краску с волос, снять пиджак и выйти из подворотни через заднюю дверь какого-то бара, заменив собой отца. Тусклое освещение смывает неточности и помогает замести следы.       Тело находят на следующий день.       О смерти Мясника молчат. Смерть бизнесмена Веснински перемывается на новостных каналах больше месяца, прежде чем эту тему оставляют.       Приготовления завершены.