Часть 1

      Вдох. Выдох. Всё по наклонной. Было глупо претендовать на роль матери Терезы для того, чья жизнь оборвалась много лет назад. Перелистывая в памяти страницы с цветными картинками, Цунемори ругала себя за наивную надежду. Вера в хорошее в ней тогда ещё не иссякла. А потом улица Яхироханамизуки-Дори окрасилась багровым цветом.       Четыре трупа, пятеро тяжело ранены. Все – не из лучшего десятка людей. Коэффициент преступности колеблется от 130 до 160. То есть, в Токио есть люди и похуже. Гораздо хуже. Те, чью жизнь Сибилла рекомендует превращать в пыль. Те, чья цифра горит за три сотни ярким красным огоньком на панели доминатора. Кстати говоря, вот и он выезжает в специальном чёрном ящике, абсолютно исключающем взлом.       К моменту, когда специализированная машина привезла Исполнителей, Акане уже застёгивала бронежилет, стоя рядом с бетонным порожком. Её коротко остриженные волосы не было необходимости собирать назад, но она по привычке заправила передние локоны за ухо. Даже сквозь пропитанный потом, выхлопными газами и запахами еды воздух она ощущала, как по шее с волос стекает слабый аромат табака. С некоторых пор зажигать сигареты в квартире и не курить стало её привычкой. Так ей было спокойнее. Так она вспоминала о тех временах, когда была более неосмотрительной и наивной. Когда на её стороне была надёжная защита в лице Когами. Хотя, разве ж это можно назвать надежностью?       – Цунемори, пора. – Инспектор оглянулась на высокого мужчину в бронежилете, надетом на классическую рубашку, и кивнула. Подобрала с бетонного порожка свой доминатор и направилась к спуску в заброшенную станцию метро. Назад дороги нет. Там, среди поваленных стен, груды мусора, затоптанных стаканчиков из-под кофе, использованных презервативов и прочих атрибутов заброшенных мест скрывается бывший не так давно и не так долго, как хотелось бы, Исполнителем Фрэнк Касл.       По асфальту били первые капли дождя. Прямо, как в тот первый день Акане в Бюро Общественной Безопасности, когда она до нитки промокла, пока добралась до палатки Инспекторов. Тогда же она впервые увидела Когами. Сознание в очередной раз подбросило ей эту мысль. Цунемори невольно сравнивала Когами с Фрэнком на протяжении всех трёх месяцев, пока они были знакомы и работали вместе. Немудрено, ведь путь они выбрали один и тот же. Свобода и правосудие. Но правосудие не того рода, какое проповедовала система Сибилла. За их выбор полагалось быть уничтоженным. Это было против правил. Против системы.       На станции было темно, а запасные генераторы смогли вернуть освещение лишь в некоторые её части, поэтому пробираться сквозь пыль и остатки цивилизации в этой части города приходилось с помощью фонарика. Акане отбилась от группы и ушла далеко вглубь. Она не могла спуститься сюда одна, но была уверенна, что это её долг, что она должна быть первой, кто поговорит с Фрэнком. Первой и единственной, ведь приказа вразумить объект не было. Только уничтожить. Поэтому они были осторожны. И он тоже.       –Уходит! Тёмная фигура, выхватываемая отблесками света от неоновой вывески, метнулась к ступеням. Прозвучал выстрел, но взрыв не последовал. Инспектор Шиваги прицелился снова. Силуэт взметнулся вверх, будто для того, чтобы взлететь, и начал падение. Мгновение – и он утонул в темноте лестничного пролёта длинной в несколько метров под землю. Но этого мгновения хватило, чтобы доминатор зафиксировал коэффициент преступности. Красные цифры пульсировали перед глазами Шиваги. 593.       Тишина ослепляла временами, только мелкая крошка под ногами возвращалась Цунемори к горькой реальности. Доминатор в её вытянутых руках был активирован, но находился в состоянии покоя, только синяя полоска подсвечивала оружие. Миновав очередной обрушившийся кусок потолка, Инспектор Цунемори вышла на широкую площадку, заваленную пластиковыми стульями. Они были сложены в высокую гору, будто бы для чудаковатого ритуала. Акане опустила доминатор и подошла ближе.       Он почти попал.       Крохотный отсвет появился справа и двинулся на Инспектора. Она отшатнулась назад и отклонилась левее, действуя инстинктивно, не осознавая происходящего. Эпизод походил на замедленную съемку. Он закончился через секунду, когда Акане увидела в свете фонарика поцарапанное лицо с подбитым глазом. Воздух наполнил лёгкие, и Акане почти выкрикнула его имя, но не стала, понимая, что выдаст себя коллегам. Отскочив на два шага назад, Инспектор встала в стойку и вытянула руки. Доминатор зашумел в тонких пальцах и перестроился в другой режим. Цунемори не ждала другого, но до последнего надеялась не увидеть красный индикатор. 604.       Акане застыла на выдохе.       – 604, – тихо пролепетала она, поднимая глаза, будто была в этом виновата. – Фрэнк.       Он глядел на неё спокойно, не боясь. Такой взгляд уже не надеешься переломать. Так смотрят те, кто готовы идти до конца со своей решимости, со своей идеей. Даже если конца этого пути не видно и впереди безграничная пропасть. Цунемори хотела было что-то сказать, но осеклась и только тяжело выдохнула.       – Ты ведь пришла не жалеть меня.       Ответом ему был краткий кивок.       – Всё ведь могло быть иначе, Фрэнк. Ведь я делаю то же дело, что и ты. Мы могли бы работать вместе. В Бюро. Зачем ты их убил? Ведь их коэффициент...       – Нет, Инспектор, не то же. Эта система не идеальна. Сибилла, она.. Некоторые люди должны умереть,а не проходить так называемую терапию. Да и мне уже не поможет терапия, я вижу. – Фрэнк кивнул на оружие в руках Инспектора, настроенное на режим уничтожения.       – Фрэнк..       – Не надо. Хочешь убить меня, валяй. А если нет, дай мне уйти.       – Я не могу тебя отпустить. Это приказ.       – Тогда делай, что задумала.       – Я... – Инспектор опустила плечи, и доминатор накренился вниз, будто Акане собирается опустить руки.       Какими бы дружескими не сложились отношения между ними за эти пару месяцев, каждый из них осознавал ценность своей идеи и цену средств, необходимых для её воплощения в жизнь. Каждый человек в мире живёт ради идеи или не живёт вовсе.       Каким бы по-своему благородным ни был порыв Фрэнка, подсознательно он был одержим местью, признает он это или нет. Справедливость трактуется по-разному. Зачастую это месть, примитивный самосуд.       Каким бы дисциплинированным и правильным Инспектором ни была Акане, это лишь попытка оправдать систему, стать её частью и уверовать в то, что она не просто так потеряла того, ради кого была готова очернить свой психопаспорт до критической отметки. Она бы пошла за ним, куда угодно, но увязла в путах Сибиллы, облачившись в эту идеально выглаженной униформу, поглощенная работой и попытками вычеркнуть из сознания его.       Фрэнк рванул вперёд. Знал он или нет, что шансы его невелики, но рывок был настоящим. Ему бы хватило трёх больших прыжков, чтобы достать до её руки и выбить доминатор, но все индикаторы уже загорелись красным и Сибилла разрешила допуск Цунемори Акане к применению режима уничтожения.       Станция залилась светом. Прогремел выстрел. Мне так жаль. Я не справилась.