Глава 14: Сезам рядом

Шота зашипел сквозь зубы на состояние, в котором находился его младший брат. Он был весь в синяках, царапинах, укусах, грязь въелась во все поверхности, и у него была высокая температура. И, если этого было недостаточно, кто-то выжег клеймо. Шота был поблизости, когда ему позвонила полиция. После вчерашнего он уведомил местную полицию, чтобы кто-нибудь был рядом с парком и мог связаться с ним как можно быстрее, если случится что-нибудь странное. И что-то произошло. Найти явно взвинченного подростка в грязно-белых одеждах, прижимающего к себе бессознательное тело Вэй Усяня и защищающегося от Шоты, было совсем не тем, чего он ожидал. На какой-то ужасающий момент Шота поверил, что его младший брат мертв, но затем Вэй Усянь пошевелился, заговорил, и Айзава почувствовал, как облегчение в нем борется с беспокойством. Очевидно, тот, который в белых одеждах, угрожал каждому, кто приближался, палкой и, предположительно, ледяным взглядом. Полиция предупредила его, что подросток в белом потенциально опасен. То, что нашел Шота, было юношей на конце его лент, с почти бесстрастным лицом, которое, тем не менее, едва скрывало отчаянную решимость защитить охваченное лихорадкой тело в его руках. Что бы ни сказал или сделал Вэй Усянь, очевидно, этого было достаточно, чтобы одетый в белое подросток согласился доверять Шоте. Это не означало, что он расслабился — далеко не так. Он наблюдал за Шотой как ястреб, напряженный и настороженный к каждому внезапному движению. Он не сказал Шоте ни слова и даже не издал ни звука, не смотря на тревожные признаки травмы, которые демонстрировал. И все же Шота достиг с ним взаимопонимания. Было почти легко следить за беззвучной речью младшего брата, за долгими взглядами и настороженным оцениванием. Шота намеренно приказал установить медицинскую палатку в самом парке, как можно ближе к тому месту, где появились подростки. Шота не знал, как долго они продержатся – как долго они смогут оставаться здесь. Если Вэй Усяню пришлось бы вернуться за своим другом, они в любом случае вернулись бы сюда, все еще нуждаясь в помощи. Шота отступил, когда медсестра быстро использовала свою причуду, чтобы оценить травмы странного юноши. Стиснув зубы, она быстро сделала свои выводы, перейдя непосредственно к его ноге. Под тканью его мантии оказалось кровавое месиво кровоточащей плоти. Кто-то привязал к перелому два обломка мокрой палки, а сами раны, очевидно, когда-то были перевязаны самодельным бинтом. Медсестры сняли оторванный лоскуток ткани, удерживающий палочки, и отложили его в сторону, спеша очистить и обработать искалеченную ногу. Шота почувствовал, как в его грудь просачивается глубокая настороженность. Он знал, что дела идут плохо, и ему не нравилось, что эти дети были втянуты в это. Прошло совсем немного времени, несколько дней, с тех пор, как Вэй Усянь появился в гребаных цепях, его одежда на плечах была пропитана кровью, и он был слишком напуган, чтобы говорить. В конце концов, он объяснил кое-что из своей ситуации, и чем больше Шота слышал, тем злее он становился. Этих детей использовали в качестве разменной монеты в войне, которой их родители не смогли избежать. Они добровольно пошли в пасть своему врагу и расплачивались за это. Шота скрестил руки на груди и крепко прижал их к своему телу. Он надеялся, что Цзян Чэн и другие дети, посланные в качестве пешек в политической игре, были в порядке. -- Лан Чжань снова очнулся в пещере. Он задавался вопросом, не представлял ли он, что находится где-то в другом месте, не изменил ли ему рассудок, не взяла ли, наконец, верх травма ноги. Его нога… чувствовалась на удивление хорошо. Как будто рана уже начала заживать. Он растерянно моргнул. У него все еще не хватало духовной энергии для исцеления. Его интересовало, как чувствует себя Вэй Ин… Вэй Ин! Где он? Лан Чжань поворачивался то в одну, то в другую сторону, но не было никаких признаков движения, ни холмика в форме человека, ни – — Вэй Ин! — позвал он, полностью разрушив маску спокойствия. Ответа не последовало, и в груди начала зарождаться паника. Внезапно кто-то возник буквально над ним. Лан Чжань приглушил недостойный вопль, подняв руки, чтобы защититься. — Умпф... — звук исходил от лица, впечатанного в грудь Лан Чжаня, но его все еще можно было узнать. Облегчение медленно уступило место смущению. — Вэй Ин, — обозначил он. Темноволосый подросток неловко изогнулся, опираясь на него и недовольно фыркая. —... тьфу, нужно переосмыслить, как я это делаю, — пробормотал Вэй Ин. Лань Чжань опустил глаза и, увидев, что он смотрит на него в ответ с легкой ободряющей улыбкой, почувствовал, как у него запылали уши от близости собеседника. Все было по-другому, когда Вэй Ин был без сознания. Более необходимо и менее… неприлично. — Итак, Лань Чжань. Ты предпочитаешь лосось или курицу терияки? — спросил Вэй Ин. Послышался шорох, и каким-то образом Лань Чжан получил два твердых бумажных горшка с ... едой. Он моргнул. Вэй Ин все еще находился очень близко. — Смотри. Ты знаешь, тебе придется выбирать. Если ты этого не сделаешь, ты упустишь свой шанс! — усмешка Вэй Ина была видна даже в темноте, — Лань Чжань. Айя, Лань Чжань! Лань Чжань неторопливо выбрал один из контейнеров. Еда была странной на вкус, но он не мог быть привередлив. Проглотив еще один кусок, Лань Чжань вопросительно посмотрел на усталого подростка, сидевшего, привалившись к стене пещеры. — Вэй Ин ... — позвал он, не зная, какого ответа на самом деле хотел получить. Где они оказались? Это было на самом деле? Кто эти люди? Почему? Как? От неуверенности его язык прилип к небу. — Ах, я думаю, что смогу объяснить, не волнуйся. В любом случае, у меня есть лекарство от врачей, которое мы можем принять, вот, — Вэй Ин протянул белую таблетку Лань Чжаню, взял другую сам и проглотил целиком. Лань Чжан в замешательстве повторил движение. В конце концов, Вэй Ин начал говорить. Не много и не в деталях, но достаточно. Лань Чжань узнал о другом царстве — возможно, отдельном измерении их царства или о чем-то совершенно другом. Вэй Ин объяснил, почему они вернулись в пещеру (он был безрассуден. У него закончилась духовная энергия, когда он захватил Лань Чжаня после их драки). Кем был этот человек (дагэ Вэй Ина). Они уснули, тесно прижавшись друг к другу, чтобы согреться, их костер догорал до маленьких угольков. И в течение недели, которую они провели в ожидании спасения, Вэй Ин снабжал их едой, чистой водой и медикаментами, забирая доказательства обратно, как только они заканчивались. Очевидно, что ему стоило больших усилий путешествовать так часто, у него было мало духовной энергии, и он все еще восстанавливался, но ни один из них не хотел рисковать, чтобы Вэни нашли их первыми. Способности Вэй Ина были слишком странными и могущественными, чтобы их раскрывать. Лан Чжань беспокоился, что Вэй Ин упадет в обморок до прибытия помощи. С каждым днем он выглядел все более изможденным. Приближалась седьмая ночь, когда Лань Чжань наконец решил спросить о самой способности. В конце концов, Цзян Ваньинь не подал никаких признаков того, что знал, что у его брата есть тайный выход. — Кто знает? — тихо спросил он. Натянутая улыбка на лице Вэй Ина была совсем не обнадеживающей. — А-а-а… ну, например, ты. Дагэ. И еще один человек... оттуда, — он пожал плечами. Лань Чжань обдумал это. Было странно, что ни один из братьев и сестер Вэй Ин не был включен в список. Он сам видел в Облачных Глубинах, насколько они близки. — Семья? — наконец подсказал он, внимательно наблюдая за собеседником. Вэй Ин поднял руку, чтобы потереть нос, избегая взгляда Лань Чжаня. — Ну, я действительно рассказывал им, когда мы были детьми? Но тогда я даже не был уверен, что сам в это верил. Это было скорее воображаемое, чем реальное, — он немного грустно улыбнулся. — Мадам Юй не одобрила, и никто мне не поверил. — Сейчас? Потому что этого не могло быть. Он не верил, что Вэй Ин перестал упоминать об этом из-за неодобрения одного человека, независимо от его положения. И теперь они были намного старше, достаточно взрослыми, чтобы наверняка услышать – или увидеть, потому что Вэй Ин, очевидно, знал, как перенести кого-то другого. Вэй Ин почесал щеку. — Это… Не знаю. Я просто… это было мое, думаю, — он неловко замолк. Лань Чжань обдумывал это. Он мало что знал о жизни Вэй Ина, презирая слухи, сколько себя помнил. Однако он знал, что Цзян Ваньинь, несмотря на то, что был наследником их секты и талантливым самосовершенствующимся, не был главным учеником. Он также видел, как мимолетно поморщился Вэй Усянь, когда упомянул мадам Юй, мать Цзян Ваньиня. Не казалось надуманным предположить, что между Вэй Ином и его приемной семьей существовал какой-то уровень напряженности, особенно учитывая игривый, неуважительный характер друга. Даже в Облачных Глубинах на перерывах Вэй Ин часто исчезал, якобы для того, чтобы исследовать горы или пробраться в город Цайи. Лань Чжань мог сочувствовать желанию сбежать, и, возможно, эта его способность давала ему безопасное убежище, которым он не горел желанием делиться. — Мгм. Лань Чжань был рад, что Вэй Ин решил поделиться этим с ним.