Глава 1: Начало

— А-К-С-О-Л-О-Т-Л-Ь, пришло моё время сгореть, я призываю древнюю силу, чтобы вернуться в эту вселенную! Всемогущему демону было нелегко чувствовать боль, для него это было почти невозможно! Но сегодня Билл испытывал настоящую агонию. Огонь распространялся по его телу, которое, тая, менялось. Он был напуган… Он не помнил, чтобы ему было страшно… никогда, с тех пор, как он стал тем, кем он был. Демон разума знал, что не может умереть, энергию нельзя убить, но он не хотел прекращать своё существование! Он боялся неопределённости. Боялся того, чего не мог увидеть. — СТЭНЛИИИИ! Он снова закричал, когда старик ударил его, и всё погрузилось в кромешную тьму. Боль, которую он испытывал, просто прекратилась, когда его тело было уничтожено, и Билл обнаружил, что парит в пустоте. Он не знал сколько прошло времени. Это могла быть секунда, а могло быть и тысячелетие, но, с другой стороны, время было относительным и могло пройти вообще нисколько. Он ненавидел не знать что-то… — Ээээй! Привет?! Есть тут кто?! — Билл нахмурился, или он бы это сделал, если бы у него было его тело. Как раз в тот момент, когда он начал думать, что ослеп (он не мог видеть даже собственные руки!), перед ним появилась блестящая фигура. А затем появился цвет. Пространство было ярко освещено, переливаясь розовым и белым. Фигура была розовой и походила на ящерицу. На самом деле, Биллу она не нравилась, хотя он назвал её по имени. Его несуществующие руки сжались в кулаки. — Уильям Шифр. — О, ради всего святого, не называй меня так!..Ты…странное розовое создание. Тот улыбнулся, или это казалось ему улыбкой, и мягко посмотрел на него. — Ты не знаешь, кто я такой? — Я знаю всё. — Но не моё имя, а ты звал меня. — розовое существо расплылось в самодовольной улыбке. — Ты Аксолотль… — громко произнёс Билл. — Бог смерти, близнецов, монстров и других странных вещей. Существо кивнуло. — Те, кто произносит моё имя, готовы платить за свои ошибки. Те, кто сожалеет… — Да, да. Слушай, приятель, давай пропустим эту моральную чушь и вернём меня обратно? Я был немного занят там, откуда ушёл. — сказал Билл, удивив розовое создание. — Уильям… — БИЛЛ! — закричал треугольник. — Уильям. — повторил он ещё раз, сильнее разозлив треугольник. — Нам нужно обсудить то, как ты собираешься отплатить за своё преступление. Ты назвал меня по имени, и это не следует воспринимать так легкомысленно. Да, ты должен вернуться, в другом обличии, в другое время. — Да, послушай, приятель. Дело в том, что ты собирался вернуть меня, если я тебя призову, таков был уговор, гигантская ящерица. Существо было равнодушно. — Ты совершил слишком серьёзные преступления во всей мультивселенной для своей же выгоды, Билл Шифр… Ты пытал человеческих детей, разрушил целый город, почти уничтожил планету, превратил всех в камень и чуть не убил… А что сказать о том, что ты делал раньше?..когда был смертным, в свои юные годы… И я не вижу, чтобы ты сожалел об этом. Билл так сильно закатил глаз, что он исчез, появившись с обратной стороны. — Хорошо-хорошо. Мне так жаль~! Счастлив? Ну а теперь, говоря о моей новой форме, я бы хотел кое-чего.больше, чем я сам! Как бы я ни любил своё идеальное тело, оно не всегда производит хорошее впечатление, понимаешь? Я хочу такое, которое повергало бы в ужас любого, кто его увидит! Это не ограничивается глупым двухмерным миром из-за глупого Дитя, и — охохо! И я хочу причинять боль окружающим меня людям! — радостно закричал Билл, продолжая просить о чём-то, игнорируя взгляд более крупного и могущественного существа. — Я хочу запомнить свою жизнь, те моменты славы! — …Те, которые действительно важны для тебя, те, которые сделали тебя счастливым, я прав? — спросило создание и Билл быстро кивнул, или, скорее, он передвинулся всем своим неограниченным телом. Создание посмотрело на демона с непроницаемым выражением, его розовое лицо стало ещё больше, чем окружающая их пустота. — Ты действительно сожалеешь о своих действиях против себе подобных? Против человечества? Против всех существ, которых ты мучил, или причинял боль? — Да, да, я уже сказал это! — Билл громко рассмеялся, но увидев, как нахмурилось существо, постарался соврать получше — Да ладно тебе! Если ты меня вернёшь, я обещаю не беспокоить людей. Если я вернусь, я смогу искупить свою вину или что-то в этом роде! И я смогу загладить свои ужасные, ужасные преступления~~ — Бил захлопал бы своими длинными ресницами, если бы мог. — Договорились? Аксолотль не был идиотом. Бог прекрасно знал, что житель плоского мира скрестил свои метафорические пальцы. Он почувствовал, как в нём закипает гнев. Бил Шифр призвал его, чтобы найти простой способ избавиться от своей проблемы. Стоявшее перед ним существо, Око Провидения, обладающее такими знаниями и властью было слепо к истине и ничему не научилось за тысячелетия своего существования. Ему так хотелось наброситься на него, наказать… Пока ему в голову не пришла идея получше, и он улыбнулся. Он знал, что делать. Он не должен был выглядеть сердитым… Очень хорошо… Если он хочет новую форму, он её получит… В эту игру могут играть двое, Шифр… — Ты действительно хочешь этого, Билл Шифр? — треугольник снова кивнул. Говорит, что он счастлив, но он лжёт… — Очень хорошо, Билл Шифр. Давай заключим с тобой сделку. — Билл, казалось, оживился от такого предложения. — Я там тебе эту новую форму, которую ты хочешь, со всем, что ты просишь, я даже добавлю некоторые детали… на самом деле незначительные…когда ты появишься в другом времени. — Конечно! — При условии, что ты пообещаешь, что будешь наслаждаться ей как можно больше… и подождёшь два года, чтобы начать использовать её в новой мере. — Пффф! — Билл протянул руку и пожал гигантскую розовую лапу. Неужели этот дурак не знал, что в сделке нужно что-то получать взамен? Здесь выиграл только он!. Что ж, тем лучше! — Договорились! — их окружило голубое пламя и Билл начал безумно смеяться. — Ты такой доверчивый, идиот! — НЕУЖЕЛИ?!.. Себастьян? — …Что? Мир вокруг них погрузился во тьму, и Билл почувствовал, что падает. Он испуганно вскрикнул, когда ощущение боли, похожее на ощущение при смерти, нарастало и стало невыносимым. — Нет! Нет! Нет! Что ты наделал?! — зашипел Билл. Релятивизация сильно ударила по нему. Он не знал какую форму себе придаёт! Он был идиотом! Он был слишком упрям, чтобы просто ВЫСЛУШАТЬ, и слепо согласился на сделку! — Аксолотль! Вернись! НЕТ! — закричал он во тьму, пока она не поглотила его. Внезапно в поле зрения появился яркий свет. Слишком яркий. Он приближался! В груди вспыхнула боль. Лёгкие словно обожгло огнём! Он не знал, что делать! Подождите, лёгкие?! Воздух! Он не мог дышать! Дышать?! Но с каких это пор ему нужно было дышать? Боль стала настолько невыносимой, что Билл закричал, и Себастьян Пайнс появился на свет, заливаясь слезами.

***

— Как получилось, что вы не заметили, что детей было трое, а не двое?! — спросил медсестру мужчина с каштановыми волосами, Филбрик Пайнс, когда она вошла в палату, где лежала его жена. Спустя почти час после рождения Стэнли и Стэнфорда у пациентки продолжались боли, и после дальнейшего обследования они обнаружили последнего ребёнка. Одинаковые тройняшки… — Сэр, должно быть, один из младенцев спрятал его во время эхографии… — попыталась объяснить она, но мужчина был совершенно потрясён. Двух детей и так было достаточно, но трое?! Его жена, напротив, уставшая, но счастливая, просто хотела увидеть своих новорожденных и ждала, когда врачи принесут их ей. — Все трое совершенно здоровы, миссис Пайнс! — попыталась успокоить мужчину медсестра. — Они прекрасны. Обеспокоенный и раздражённый, Филбрик тяжело опустился на кушетку и провёл рукой по волосам. Через несколько минут дверь открылась и в палату вошли врач и три медсестры, неся в руках троих малышей. Они положили младенцев в пластиковые кроватки, которые выдавались в больнице, и что-то прошептали первой медсестре. Медсёстры ушли, а доктор пожал руку новоиспечённому отцу. — Мистер и Миссис Пайнс… Вы, должно быть, знаете о состоянии Стэнфорда, верно? — тихо спросил он и пара кивнула. — Все его пальцы функционируют и нет никаких серьёзных причин для проведения операции. — сказал мужчина и пара снова кивнула. Филбрик не особо вслушивался, решив, что разберётся с этим позже. — А вот последний ребёнок… — доктор взглянул на спящих младенцев и вздохнул. — Что? С ним всё в порядке? — обеспокоенно спросила Кэрин, нахмурившись. В этот момент вопрос решился сам, когда малыш заплакал, разбудив своих братьев-близнецов. Кэрин что-то проворковала и они с мужем взяли на руки Стэнли и Стэнфорда, а сам врач взял на руки самого младшего. Он немного успокоился и открыл слезящиеся глаза, чтобы увидеть своих родителей. — О боже! — в ужасе вздохнула Кэрин, прижимая к себе Стэнли. — Что, чёрт возьми, случилось с его глазом?! — спросил Филбрик, отцепив маленькую шестипалую ручку от своего пальца и положив малыша в кроватку. Доктор взглянул на ребёнка, которого держал на руках, и вздрогнул. — Мы не знаем наверняка, мистер Пайнс… Мы подумали, что это желтуха, но отказались от этой идеи, потому что она тольна на ОДНОМ глазу… При этом заболевании глаз… не светится… Как у него… У него также отсутствует зрачок, а радужка растянута, как у кошки… Мы уверены, что он слеп на этот глаз… Мы уже провели несколько тестов, но, похоже, у него нет никаких заболеваний… У него ТАКЖЕ шесть пальцев на правой руке и… эта странная отмётина на спине… Пайнс поморщился, увидев уродливые красные отмётины на спине младенца. В этих, похожих на царапины, родимых пятнах не было ничего особенного, но если присмотреться, можно подумать, что линии образуют треугольник. — Это шрамы? — обеспокоенно спросила Кэрин. — Нет, мэм. Просто очень… необычное родимое пятно. Филбрик снова посмотрел на малыша, который снова заплакал, и его слёзы текли только из здорового глаза, и взглянул на жену с широко раскрытыми глазами за тёмными очками. — Кэрин… — он покачал головой. Женщина взглянула на других своих детей, спящих в кроватках. — Вы… Вы не могли бы оставить нас на минутку? — спросила она врача, и тот кивнул, передал ей ребёнка и вышел. — Он мне не нужен. — Филбрик! — Двух детей достаточно, Кэрин! Так мы и планировали изначально! И-и посмотри на него! Я думаю, Стэнфорд… достаточно особенный… — он не дрогнул под пристальным взглядом жены. — Он наш сын. — прошипела она. Он сверкнул глазами, но ничего не сказал. Она опустила взгляд на хрупкого младенца у себя на руках. Один его глаз был закрыт, но жёлтый глаз смотрел прямо на неё, и от этого у неё пробежали мурашки. Она лгала каждый день, но сегодня она не могла солгать. Младенец пугал её… Но она была его матерью… Она погладила его пухлую щёчку и он устало открыл один карий глаз, закрыв другой. Он схватил палец и потянул его в рот. — Себастьян… — прошептала она. — Тебя будут звать Себастьян Уильям Пайнс.

***

Билл кричал на всех подряд. На медсестёр, которые его держали, на врачей, когда те к нему прикасались. Он оскорблял их, используя довольно красноречивый словарный запас, но всё, что у него получалось — это крики, потому что, этот бесполезный кусок мяса, судя по всему, не умеет даже сидеть… И придётся ждать два года, чтобы начать его полноценно… — прозвучал голос Бога в его голове и он заплакал ещё сильнее. Он кричал на Аксолотля за то, что тот его обманул! — У него хорошие лёгкие, не так ли? — шутили медсёстры, в то время как ребёнок сердито смотрел на них и кричал ещё громче. Раньше ему не нужно было дышать! Раньше ему не нужны были лёгкие! Жалкие людишки! Его вытерли, переодели и оставили в кроватке, пока врачи совещались. Он огляделся по сторонам. Ладно. Теперь он был жалким человеческим детёнышем… Остались ли у него силы? Он неуклюже поднял руку, но ничего не произошло. Нет. Ладно, не было… Но, по крайней мере, у него было… У него были… Нет. НЕТ! Он не мог вспомнить! Он не помнил НИЧЕГО! Его знания! Его безграничная сила! ИСЧЕЗЛИ! Всё исчезло… На мгновение он оцепенел, а потом его тело снова начало содрогаться от рыданий. Медсестра подошла к нему, взяла на руки и стала укачивать. Плач прекратился, когда ему что-то сунули в рот. Он попытался выплюнуть это, но поймал себя на том, что посасывает это. — Пустышка работает, ребята! — Отлично он мне уже надоел. Медсестра долго держала его на руках, пока он осматривался. Там было ещё двое младенцев, оба с кудрявыми каштановыми волосами. — Эй, у него тоже рука с шестью пальцами! — сказала медсестра. Погоди… ЧТО?! Билл взглянул на свою руку, и понял, что ему действительно хочется плакать. Он был ШЕСТОПАЛЫМ!!! НЕТ!!! ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНО! Он убьёт Аксолотля, когда найдёт способ вернуться… — У его брата Стэнфорда по шесть пальцев на обеих руках… — сказала медсестра с другого конца палаты. — Разве это не удивительно? Полностью функциональный полидактил! — Единственный ребёнок в семье Пайнс, у которого ничего нет, — это Стэнли. Странно, неправда ли? О, пора отнести тебя маме, малыш! Билл посмотрел на медсестру, которая укладывала его рядом с другими малышами. Пайнс… Стэнли… шесть пальцев… брат… Ох, ради всего святого… ПОЧЕМУ?! Что он сделал, чтобы заслужить такое ужасное наказание?! Он был младенцем И был связан с этими ПРОКЛЯТЫМИ ПАЙНСАМИ?!!! Он закрыл глаза и стал думать, как выбраться. Ладно. Может ли этот мешок с мясом ходить? Вряд ли, он едва мог двигать ногами… Да и куда ему идти? Который сейчас час?! Где он?! Он зарычал, но вместо рыка издал булькающий звук и снова открыл глаза, оказавшись в незнакомом месте, с новыми незнакомыми людьми. Его… родители… Они говорили о нём. О его глазе? Что с ним было не так? У него один глаз был жёлтым? Он был слепым? Ну, теперь, когда он об этом подумал, половина всего вокруг стала чёрной… Почему теперь всё чёрное? Неужели он действительно ослеп?! — Не могли бы вы оставить нас на минутку? — его внезапно передали другому человеку и он глубоко вздохнул. Эти руки были намного мягче и теплее, чем руки доктора… Он прислонился к тёплому телу и услышал биение сердца… Это было… очень приятно… Это заставило его… перестать злиться. Он заставил себя посмотреть (ладно, отлично. Он не был слепым, а просто закрыл здоровый глаз) и увидел лицо женщины с карими зеленоватыми глазами и растрёпанными чёрными волосами. Она грустно улыбнулась ему и погладила по лицу. Это… Это было действительно приятно… Он снова поймал себя на том, что сосёт что-то — это был её палец. Он зажмурился и продолжил сосать. Эй? Почему его тело издаёт какие-то звуки? — Себастьян… Я назову тебя Себастьяном Уильямом Пайнсом… Что ж… по крайней мере, он сохранил своё имя… Внезапно она прижала его к груди, и прежде чем он успел пожаловаться на то, что находится слишком близко к отвратительной человеческой коже, его губ коснулось что-то тёплое и круглое. Он попытался выплюнуть это, но потом начал глотать… что-то жидкое, при этом издавая странные звуки. Жидкость была тёплой, и всё было просто восхитительным, за миллиарды лет он не испытывал ничего подобного. — Я с тобой, малыш… Я никому не позволю навредить тебе… — прошептала она, поглаживая его по голове, пока он сосал грудь. Билл довольно вздохнул. Он позволил себе заснуть в объятьях своей новой матери. Он может уничтожить их позже…