Часть 6

      1 ноября, утро       Гермиона медленно, словно в забытье, опустила телефон и невидящим взглядом посмотрела на асфальт под ногами. Ей потребовалась лишь секунда, чтобы резко развернуться и побежать в сторону дома.       Она не помнила, как поднялась на свой этаж и пробежала мимо толпы соседей, которые сейчас только охали и вздыхали. Гермиона поспешила в свою комнату, надеясь, что Рона там не найдёт. Возможно, это всего лишь чья-то злая шутка, а полицейские были лишь участниками разыгрываемого спектакля.       Пульс участился, когда она остановилась перед прикрытой дверью. Гермиона медленно вошла в комнату, и её сердце пропустило удар. Взгляд упал на кровать, где лежал бездыханный труп. Только рыжие волосы убеждали её в том, что это действительно был Рон. От ужаса она закричала и упала на пол, не в силах устоять на ногах. В следующий момент желчь подступила к горлу, и Гермиона, задыхаясь, склонилась над ковром, на котором также было много крови. Она пыталась сдержать спазмы, но, когда увидела на своей ладони остатки плоти любимого, её накрыла новая волна.       Она не успела тщательно рассмотреть комнату, но то, что увидела, привело её в ужас: всё вокруг было залито кровью. Череп Рона был проломлен, будто его били чем-то тяжёлым. Вместо внутренних органов была кровавая каша из фекалий, которой будто раскрасили стены в комнате. Она не могла больше смотреть на это и закрыла глаза, чтобы не видеть подробности, которые могла не заметить раньше.       Гермиона почувствовала, как полицейские подхватили её под локти и вывели из комнаты. От резкого подъёма у неё закружилась голова. Кто-то пытался ей что-то сказать, но звон в ушах заглушал внешние звуки. Из-за духоты было невозможно сделать глубокий вдох. Ей хотелось отключиться, и, видимо, измученный организм помог в этом, погрузив в темноту.       В следующий раз она пришла в себя в больничной палате, прикованная наручниками к кровати. Её подозревали в убийстве Рона. Гермиона не могла поверить в то, что происходило вокруг неё. Всё это казалось лишь новым ночным кошмаром.       Дни тянулись, и всё, что оставалось — лекарства, допросы в полиции и бесконечный беспокойный сон. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней возникало тело Рона в её постели. Эта картинка будто отпечаталась на внутренней стороне век. Она плакала до тех пор, пока слёзы не иссякали.       Первой, кто посетил Гермиону в больнице, была мама Рона. Она набросилась на неё с кулаками и, рыдая, стала спрашивать, почему та убила её любимого сына. Женщина умоляла сказать правду, но Гермиона продолжала молчать. Полиция утверждала, что кроме её отпечатков не было найдено других следов, и всё указывало на неё. От этой мысли хотелось истерично смеяться.       Гермиона понемногу начала приходить в себя, чтобы хоть как-то отвечать на вопросы. Сначала ей казалось, что её голос звучал чуждо, а фразы «Я не знаю, меня там не было» начинали раздражать. Она снова и снова повторяла, что невиновна, пока однажды не заметила на своей руке длинную царапину, о происхождении которой даже не помнила. Она продолжала разглядывать рану, и тут в её голове всплыла первая картинка из той страшной ночи.       Вокруг было темно. Встав с дивана, на котором совсем недавно Рон её изнасиловал, Гермиона ощутила сильное головокружение и попыталась удержаться на ногах. Её взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на бейсбольной бите, которую Уизли купил за большие деньги и всего лишь раз использовал на поле.       Это стало последней каплей.       Когда она вошла в комнату и увидела своего любимого парня, спокойно спящего на кровати, то испытала сильное отвращение. Стоя рядом с ним, вся испачканная его спермой, Гермиона чувствовала ненависть к себе.       — Мразь, — с ненавистью прошептала она.       Гермиона подняла биту над головой и изо всех сил ударила Рона. От этого его череп моментально треснул. Было ясно, что он не выживет, но она продолжила наносить удары, и вскоре его голова превратилась в кровавое месиво из сломанных костей и мозга.       В ярости запрыгнув на Рона, Гермиона заметила на прикроватной тумбочке ножик, который он всегда держал при себе на случай опасности.       — Тебе он не помог, любимый, — сказала она и нанесла первый удар ножом в живот.       Ещё удар и ещё, пока у неё были силы.       А потом она увидела себя в душе под струями горячей воды, смывающие все следы, и никогда прежде не чувствовала себя такой умиротворённой.       «Нет… Не могу поверить…» — задыхалась она, и слёзы снова подступили к горлу. — «Этого не может быть… Не может быть…»       Первая мысль, которая заставила её ненавидеть себя — решение сбежать. Но Гермиона должна была разобраться во всём до того, как полицейские поняли бы, что это была именно она. Возможно, в эту самую секунду они уже направлялись в её палату, чтобы объявить о своём решении.       Гермиона пыталась сделать глубокий вдох, но воздуха всё равно не хватало. Она почувствовала, как её накрывает паническая атака, и в отчаянии попыталась освободиться от наручников.       — Не могла… Не могла… — повторяла как заклинание, надеясь, что это поможет.       Она снова с силой дёрнула наручники и, когда это не сработало, в отчаянии упала обратно на кровать.       — Да, так и должно быть, — сказала она себе. — Я должна ответить за то, что убила Рона. Должна…       Она закрыла глаза и тяжело вздохнула, осознавая неизбежность. В её мыслях был теперь только Рон, которого она действительно очень любила. И от этого было особенно горько осознавать, что она совершила такой поступок. Однако это уже не имело значения. Гермиона стала убийцей, настоящим монстром, который должен понести наказание за свои действия.       — Гермиона… — Услышав шёпот, она тут же открыла глаза, оглядываясь.       Через мгновение появился Драко, который осторожно вошёл в её больничную палату и прикрыл за собой дверь.       — Что...? — не веря своим глазам, спросила она, а её сердце забилось быстрее. — Что ты здесь делаешь?       — Я пришёл за тобой.