Часть 16

      Перед тем как Оккоцу и Годжо уезжают, для начала все они, кроме одного, снова собираются в комнате, чтобы обсудить итоги переговоров и план дальнейших действий. Наоми же остается сидеть на диване. Она ждет, того кто возьмет ее на руки и унесет в машину.          Люди вокруг шепчутся и глазеют на Наоми: кто-то с восхищением, кто-то с непониманием, а кто-то — поливает грязью. Хотя долго это не длится: со временем большая половина зевак расходится. Девушка думает над их словами, примерно пытаясь понять, как какие слои группировки к ней отнеслись. Средние по положению остались под хорошим впечатлением, они бы навряд ли смогли так разговаривать с главой; низкие — а это зачастую недавно начавшие работать — еще не до конца осознают, что сделала Наоми. А вот самые приближенные к верхушке посчитали её поведение оскорбительным. Такие выводы она делает и старается запомнить их лица.          В то же время за ее спиной идет парень с повязкой, спокойно придавливает холодную руку к ее рту, приказывая этим жестом молчать. Наоми не понимает происходящего, не знает, кто это делает, от этого ее тело на мгновение сводит в напряжении.          — Как дела, моя маленькая леди? — шепчет он ей на ухо все тем же измененным голосом — своей визитной карточкой, рискуя, но следом успевает проговорить: — Молчи и не сопротивляйся. Сегодня играем по-другому.          Страх растекается по ее венам, а желание обернуться пропадает с каждой секундой, но она старается ощутить хоть какой-то намек на его личность. Вглядывается в чужие лица, будто увидит в их зрачках его отражение, но смотреть долго ей не удается. Он повязывает на ее глаза шелковую ленту, оставляя перед ней лишь замыленные силуэты.          — Подожди секунду, — отстраняется, но не уходит, делает что-то бесшумное.          «Сейчас он без маски… Старается скрыть что-то, что я могу нащупать? Надо бы до его волос коснуться, у них всех разная длина волос…» — пытается размышлять Наоми и одновременно буквально слыша стук своего сердца, готового пробить ее насквозь.          Наоми права. За ее спиной он либо скрывает свою отличительную особенность, либо пытается воссоздать чужую. А покончив с одним из этих дел, снова тихо говорит, склонившись и обдав теплым дыханием ее шею:         — Даже не думай пытаться выяснить, кто я. Рецепт ты еще не рассказала, а значит и покровительство Тоджи на тебя пока что не действует. — С этими словами он касается к ее ладоням и заставляет скрестить пальцы в замок. Подхватывает ее и несет в неизвестном направлении.          До ее ушей доносится стук его сердца и шагов, по всей видимости, по коридору. Она слышит, как он ногой толкает дверь, и он заносит ее в темное помещение, шелк на ее глазах делает её полностью слепой. Неизвестный кидает ее на кровать, закрывает дверь и следом достает что-то металлическое и звенящее.          — Леди, подними-ка ручки наверх, — все так же говорит он.          — Что сейчас ты будешь мне ломать? — дрожащим голосом, еле слышно, спрашивает девушка.          Ее запястья окутывает холодное железо. Наручники. Брюнетка пытается сдвинуть руки, но они уже прикованы. Проходится с трудом пальцами до всего, куда могла дотянуться. Хрень, к которой она пристегнута, встроена в кровать.          — Это бордель? — делает она единственный вывод.         — Не совсем, — говорит неизвестный и задирает легкую кофту вверх, оголяя девичью грудь. — Просто комната отдыха для клиентов с наклонностями БДСМ.          — Не оружейная? — Стук собственного сердца затуманивает ее мозг, но в то же время страх будто отпускает ее и на его место приходит смирение.          Тот легонько посмеялся и следом говорит, развязывая ее штаны:         — Ты читала мое письмо? — Оголяет ее бедра и следом стаскивает ткань с нее окончательно, оставляя ее в одних трусах. — Несмотря на твой ужасный по отношению ко мне поступок я готов попробовать простить тебя.          — Ты, случаем, не влюбился в меня? — спрашивает девушка, пытаясь понять причину такого поведения парня.          — Я и сам не знаю, что испытываю к тебе сейчас, — даже с какой-то грустью говорит он.          — Понятно, — выдыхает Наоми, и в ее голову выстреливает идея. Она собирается с мыслями и на выдохе бормочет: — А ты разве не должен быть с Тоджи, Ютой и…         — Они и без меня… Ты ахуела? Я так тупо не спалю себя, — в его голосе звучит раздражение и гнев.          — Ты уже мерещишься мне, — быстро меняет тему девушка, жалея, что не успела проговорить еще хотя бы одно имя и сузить круг подозрений.          «Чосо? Навряд ли… Гето подозрительный, но тоже сомневаюсь. Годжо… волосы… надо дотронуться до его волос… узнать длину».          — Что изменится от того, что ты раскроешь себя? — все же спрашивает девушка. Странно, но она чувствует себя спокойной, даже слишком.          — Не поверишь, но многое. Думаю, ты не ожидаешь увидеть именно меня, — неизвестный выдыхает и раздевается сам, пока что оставляя лишь устройство на своей челюсти.          — Значит ли это, что когда ты без этой маски, то хорошо со мной себя ведешь? Это игра? — Ощущает тепло его нависшего тела и испытывает только отвращение.          — Наоми, ты же умненькая. Стоит мне дать ответ— и ты поймешь, что что-то не так. Тем не менее, однажды, когда все изменится, ты увидишь меня и, надеюсь, все поймешь. — Его тон кажется аномальным, все его поведение сейчас ощущается таковым. Спокойное, глубокое, с чувствами? Будто он пытается исполнить мелодию руками, привыкшими к иному: к физически требовательной и грубой работе. — Просто расслабься, попробуй, пожалуйста. Я не хочу, чтобы потом ты убегала от меня. Ну естественно, когда тебе ноги починят. — Прозвучал странный рык, будто он недоволен сам собой. — Прости, не к месту. Я просто очень зол на тебя. Был зол…         Наоми всем телом чувствует, как его рука направляется к его лицу, снимая устройство и откидывая в сторону. Ощущает жар его дыхания и то, как  он ведет пальцем по ее пухлым губам, а после накрывает их своими. Целует неуверенно и нежно, словно мальчишка, впервые познающий девушку. Сейчас она не понимает его, совсем не знает, что ожидать, кажется, это еще страшнее, чем его привычное состояние. Он испытывает сам себя, пока не поддается желаниям своего эго. Кусает, достаточно сильно, до боли, но для девушки это лишь пустяк.          Пустяк? Нет. Он целует ее слишком знакомо, и это путает ее, заставляя провалиться куда-то назад во времени. Внутри все перемешивается и бурлит. С ее глаз стекает слеза.          Неизвестный отстраняется, смотрит в явном замешательстве. Прикладывает обратно к своему лицу устройство и проговаривает:         — Я ожидал визгов или яркого желания отдаться мне. Откуда слезы-то взялись, леди?          — Триггер будто словила, ничего такого, — еле-еле выдавила из себя  Наоми.           — Пиздец, — выдыхает он и снова возвращается к ней, но с поцелуями больше не лезет.          Припадает к ее шее и так же болезненно кусает. Его пальцы тянутся к затылку Наоми и проводят снизу вверх, вызывая волну мурашек. Он точно знал, что ей это понравится. Прикусывает мочку уха и спускается чуть ниже. Кажется, он старается сделать все, чтобы она намокла.          Но в то же время брюнетка чувствует его обмякший член. Что ж, это было ожидаемо. Его возбуждает боль в чужих глазах, а не попытки возбудить партнера. Его удовлетворяет только насилие.          Наоми же по прежнему в шоке и непонимающе смотрит в темноту. Она не может полностью осознать, что ей это нравится. Был бы еще другой человек, а не он, причинивший столько боли. Она громко выдыхает, морщится, но смиренно произносит:         — Ладно, надеюсь, ты не обманешь моего доверия.          Естественно, ни о каком доверии речи и не шло. Она просто смиряется и пробует принять происходящее. Возможно, попытаться его узнать с другой стороны. Более того, если Фушигуро нарушит обещание, то это ее единственная маленькая, но все же возможность снизить уровень насилия от него.          — Леди, позволишь мне немного больше грубости? — шепчет он, без маски, но так тихо, что его голос будто незнаком для нее.          — Если немного больше грубости — это не отрубить мне руки, то да. — Она осознает, что иначе он скорее выйдет из себя и будет только хуже.          Он тут же спускает свои руки на ее талию и сжимает до будущих гематом, кусает за грудь нисходящими следами зубов. Снова возвращается к ее губам и впивается до металлического привкуса.          — Я же могу в ответ? — шепчет Наоми ему в губы с легкой садисткой улыбкой.          — Да, — говорит неизвестный и тут же ощущает не менее слабый укус, и ему это нравится. — Сучка.          И его, и Наоми кровь стекают ей в рот вместе со слюной. Он прижимает ее телом к кровати и чувствует, как она обхватывает его ногами. Для неизвестного между ними бушует страсть, а она чувствует собственную безупречную актерскую игру. По крайней мере, ей хочется думать, что это лишь спектакль.          Из его рта спадают томные вздохи. Он отрывается от манящих губ, кратко сжимает грудь и, взяв нож прислоняет, к ее губам. На мгновение страх сковывает ее, но Наоми, будто находясь в потоке,высовывает язык и проходится им по металу. Вылизывает так, словно это член любимого человека, а неизвестный с наслаждением смотрит, как она лишний раз калечит язык.          Насладившись моментом, этим же ножом он оставляет пару царапин на ее бедрах, разрезая нижнее белье. Откидывает его назад и прикасается острым концом к половым губам девушки. Та таит дыхание, стараясь не шевелиться. Чувствует исходящий от орудия холод, но неизвестный ведет аккуратно, еле касаясь.          — Войди в меня, — от страха выдавливает Наоми, посчитав, что это лучше, чем отрезанный клитор.          Тот не исполняет ее просьбу, но нож откладывает и заменяет на пальцы. Проходит фалангами снизу вверх, касается собранных в одном месте нервов и медленно начинает тереть, заметив, что она не столь мокрая.          Видимой реакции от Наоми не поступает, ее тело лишь дрожит больше от чувства неизбежности, чем от ожидания. Ему это не нравится. На ее щеки обрушивается пару сильных пощечин, и с ее глаз начинают течь слезы, от чего ткань на ней мокнет. От этого же и его член напрягается лишь сильнее. Неизвестный довольно мычит и прикасается головкой органа к ее клитору, немного подрачивая, пока предэякулят не вытекает, смазывая ее самое чувствительное место. Трется об нее уздечкой, довольно вздыхая и понимая, что он может сделать все, что его душе угодно. Спускает член ниже и резко входит, грубо ударяя по стенке вагины. Он тут же двигается медленно, достаточно чувственно. Сжимает ладонями простынь и шипит.          — Быстрее, — шепчет Наоми. В любом случае медленно ей не нравится, потому что иначе было бы слишком долго.           Тот ухмыляется и на зло ей лишь замедляется. Склоняется и снова нежно проводит пальцем по ее затылку, заставляя свестись в небольшой судороге ее тело. Пальцами плавно, с силой, сжимает соски, будто вот-вот раздавит.          — Остановись, пожалуйста, — стонет девушка, выгибаясь.          И какой же он все-таки простой: выполняет просьбу, про которую она и думает. Неизвестный ускоряется. Вбивается в нее лишь сильнее. За маской никогда не слышно его легких, еле заметных стонов, зато сейчас Наоми их четко слышит.           Не сказать, что ей нравится. Ее будто там и нет. Но брюнетка довольна и уверена, что в таком бешеном темпе он закончит и отпустит ее быстрее.          В общем, все так и происходит: неизвестный чувствует, что вот-вот из него стрельнет сперма. В попытке доставить себе последнее удовольствие, то, что они еще не пробовали, он выходит. Быстро проползает чуть выше, сжимает ее челюсть и прикладывает член к губам. Та высовывает язык и приоткрывает рот. Парень водит рукой по органу вверх и вниз, скользит головкой по ее мокрому языку. За секунду до конца просовывает член в глотку, заставляя Наоми давиться. Несколько быстрых толчков — и сперма уже стекает по глотке. В мыслях пробежала идея откусить и хоть как-то навредить ему, но чувство страха сильнее. Тот самодовольно, с ухмылкой, откидывается. Смотрит на девушку рядом, которая толком никаких эмоций и не испытывает за это время, кроме страха и капельки наслаждения. Ее щеки горят после ударов.          — Не говори никому, что мы трахались сегодня и вообще встречались, а то плохо будет и больно. А я взамен постараюсь быть нежнее. Если что, то мы просто поболтали.         — Можно я разок тебя ударю? — никаким голосом говорит она, словно не испытывает никаких эмоций.         — За что? — удивленно спрашивает неизвестный.          — За то, что меня не довел до оргазма, — легко усмехается она. Вся ее душа мечется из стороны в сторону, и чувствует она себя странно из-за его поведения.          Тот вздыхает, берет ключ и с улыбкой ее отстегивает, говоря:         — Снимешь повязку — и останешься без пальцев и глаз.          — Да помню я.          Привставая как может, поворачивая торс в его сторону, на ощупь ищет его лицо и так же, как и он ей, дает ему пощечину, такую, что ее рука загорается, а он лишь смеется. Что ж, попытка у нее лишь одна. Склоняется и достаточно дерзко прилипает к его губам, так же кусая. Прикладывает руку к его скуле, стараясь как можно незаметнее подобраться к его волосам, но он хватает ее за запястье и крепко сжимает.          — Сказал ведь, — уже грубо произносит он и отталкивает ее.          Неизвестный кидает в Наоми ее одежду и какое-то время одевается сам, надевает в том числе и устройство, изменяющее голос. После садится на кровать, чуть думает и с интересом спрашивает:          — Так почему ты расплакалась? Что за триггер? — Смотрит на нее в ожидании ответа.         — Целуешься прям как мой бывший, — с печалью выдыхает она.          — Серьезно помнишь, как целуется какой-то пиздюк? — посмеивается он.         — Не пиздюк, а моя первая и единственная любовь, не смешно это, — немного грубо проговаривает брюнетка.         — И кто же этот счастливчик?          — Какая разница? — Она выдыхает, и с ее глаз стекает слезинка.          — Плохо расстались? —Отчего-то его любопытство зашкаливает.          — Можно и так сказать, — с треснувшим сердцем говорит она. — Он был замешан в деле с голубой сакурой, основателем, так сказать, был, а я их в полицию сдала. Он уехал из Японии в попытке скрыться. — Ее руки начинают дрожать. — А потом я случайно встретила его маму и спросила, как он.         — Что она ответила? — спрашивал так, будто уже успевает проникнуться ее историей.         — Ничего. — Сжимает ладони в кулаки.          — Врешь. Ну расскажи, пожалуйста, мне очень хочется узнать, — умоляет парень, сжимая ее руку.         — Он умер. Так она и сказала, — почти рыдая,бормочет Наоми. — Это я виновата…          — В смысле умер? Серьезно? — он хочет задать еще пару странных вопросов, но успевает одуматься.          — Она так сказала. Но никаких похорон не было, — даже с легкой улыбкой она бормочет еще кое-что: — А я просто не хочу в это верить. Поэтому выдумала для себя, что он просто переехал за границу и с ним все хорошо.          — Стыдно перед парнем? — с особой серьезностью спрашивает неизвестный.         — Очень. — Чувствует, как он прижимает ее к себе и берет на руки.         — Хотела бы вернуться в прошлое? Не сдавать их и жить с ним и дальше? — Парень встает с кровати и несет ее в сторону выхода.         Та лишь кивает в ответ. Ее трясет от слез.          — Ну, однажды ты с ним встретишься, — легко улыбается неизвестный.          — Только если на том свете, — чувствует и слышит, как он открывает дверь.          Пока он нес ее обратно на диван, в главном зале, откуда уже все ушли, он молчит. Но усадив на место, напоследок он произносит последнее:         — Кто знает.         Он уходит. Наоми снова окунается в воспоминания, стягивает повязку и продолжает захлебываться собственными слезами.   

***

        Он заходит в место, где находятся все, кроме него. Похоже, что обсуждение уже закончилось.         — Ну и где ты был? — Оккоцу обращается к неизвестному, пока остальные задаются тем же вопросом.         — Да какая разница, где он был, — Сугуру вдыхает запах терпкого напитка из-за рта.         — Посрать ходил, — фыркнул неизвестный и усаживается на диван, всем видом показывая, что не желает продолжать этот диалог.   

***

        Чуть позже Чосо увозит Наоми к себе в дом. Разговор он не заводит, но прекрасно видит её состояние и заплаканные глаза. Оккоцу и Годжо же уезжают чуть позже в дом последнего, где и заготовили запись для Нобары. Гето же сегодня решает переночевать у себя, ведь с утра ему нужно уехать в одно из мест, где изготавливают наркотики.          Уже на подъезде к воротам своего жилища Чосо все же решает спросить брюнетку, которая сидит за его спиной.          — Тебя изнасиловали? — слова он не подбирает, сразу спрашивает напрямую.         Наоми быстро прокручивает их диалог с неизвестным, думает, стоит ли говорить Чосо, и все же решает не рисковать.          — Да нет, просто… просто воспоминания нахлынули. — Это почти правда.          — А губы почему искусаны? — он заметил это сразу, как забрал из комнаты.          — Не знаю, от нервов, наверное, даже не заметила, — ее голос кажется сонным.          — Понятно, — сухо говорит Чосо. Ему не хочется сильно допрашивать, он считает, что такого ответа достаточно.          Позже, когда они заходят, в дом, Чосо усаживает её на диван перед телевизором, а сам уходит на кухню приготовить им обоим поесть, естественно придерживаясь диеты после удаления органов. Хотя Сугуру все равно кормит ее чем попало. Спустя некоторое время на кофейном столике стоят две тарелки супа, а на экране идет какой-то фильм.          — А когда у меня будет новая нога? — между делом спрашивает Наоми, поддувая на ложку, от которой исходит пар, и посматривая на сидящего рядом.         — Закажу сегодня, но не думай, что я ее тебе установлю — и ты сразу бегать начнешь. Тебе еще реабилитацию другой проходить, а на это нужно время, — парень до этого смотрел в телевизор, но стоит ей завести разговор, как его внимание переключается на нее.          — Поскорее бы, а то я у тебя еще столько платьев не перемерила, — намеренно игриво проговаривает Наоми и легко ведет пальцем по столу, как ребенок. — Как думаешь, какое бы мне подошло?          А Чосо уже чувствует напряжение в штанах. Вспоминает тот день и ее образ, пустые глаза. Мысленно представляет и другие наряды на ней. Его лицо чуть заполняется красной краской. А брюнетка все это видит и наслаждается, но этого, пожалуй, недостаточно. Якобы случайно касается его бедра и томно вздыхает. Но Чосо смотрит на ее одежду, и его пыл стихает, однако следом в её безжизненный взгляд, который она безупречно натренировала.          — Кажется, у тебя есть проблема, — ее пальцы скользят к ширинке парня и проводят по бугорку.— Помочь?          — Я не думаю, что... — с замиранием сердца смотрит, как она снимает с себя кофту, обнажая грудь.          Приближается к нему и повязывает один рукав на его глаза, а вторым связывает его руки вместе. Она и сама толком не понимает, почему хочет именно так.          — Просто представляй свои самые грязные фантазии, — легко целует его в губы и расстегивает ширинку.          Тот не сопротивляется, все же отдается своим ощущениям, пока в его голове Наоми делает то же самое, но в милом платье. Чувствует, как член оголяется, и она дотрагивается до него сначала рукой, а после — языком, погружает его в теплый рот и легонько прикусывает, от чего Чосо тихо шипит.          — Специально? — тихо бормочет он.          — Да, — честно отвечает та, смотря на его забавное выражение лица.          Счастье длится недолго. Слышится, как открывается входная дверь. Парень реагирует мгновенно.          — Сукуна вернулся, — по крайней мере, он так надеется и молится, что это он.         Развязывает кофту и отдает ей, а сам быстро засовывает член в трусы и быстро приводит себя в порядок. Тут же возвращается к ужину, якобы ничего и не было. Он немного расстроился. Девушка тоже успевает одеться и возвращается к еде.          Однако на их общее удивление это не Ремен и не Сугуру. Раздался девичий голос:         — Ты дома?         Шатен подрывается с места мгновенно, достает из тумбы плед и кидает в ее сторону, взглядом умоляя прикрыться. Та в суматохе так и делает, наблюдая за проходом, в который уходит Чосо.          — А почему не предупредила? — явно озадачено, но при этом радостно спрашивает Чосо.         — А что? Девушек тут пряче… шь?… — в зал заглядывает шатенка примерно ее возраста, она крайне удивлена, даже скорее в шоке. Она тут же улыбается и спешит знакомиться: — Приветик. А вы, случаем, не его невеста?          Лицо парня, стоящего за ее спиной, кривится так, будто его оглушили лопатой. Но он тут же пытается проговорить:          — Нет, это просто подруга близкая, в гости заехала. — Он, будучи взволнованным, идет за ней по пятам.          — Мммм. — Незнакомка садится рядом с ней. — А как зовут?          — Наоми. — Ее взгляд мечется с девушки на шатена.          — Хина, его младшая и любимая сестренка. Приятно познакомиться, — Она протягивает руку, и та пожимает ее.          В тот же момент Чосо как будто взглядом и поворотами головы пытается что-то сказать брюнетке.          — Взаимно, — мило улыбается Наоми, посматривая на странные движения парня.       «И че это значит? У него судороги?»         — А чай будет? — Она смотрит на брата, прося приготовить напиток и заодно принести конфет.          А он понимает ее скрытую просьбу. Слишком хорошо ее знает. Поэтому уходит на кухню выполнять прихоть сестрицы. Ему это в радость, хотя сейчас он переживает, не ляпнет ли чего Наоми.          — А как вы познакомились? В офисе? — Стоит парню уйти, как Хина сразу хочет закидать её вопросами.         Брюнетка чуть мешкается. Ведь Чосо не просто так старается подавать знаки. И по ее мнению, перестраховаться — не лишнее.         — Это была просто счастливая случайность, ничего особенного, — чуть неуверенно говорит Наоми.          — Случайно? Даже не верится, он же такой трудяшка, с работы не вылазит, — тяжко вздыхает сестра.          — Он, кстати, почти ничего не рассказывал о работе, — аккуратно спрашивает Наоми.           — Ну у него же своя страховая компания…         «Так она ничего не знает…» — делает вывод Наоми.          — Это-то я знаю, — наперед проговаривает она, надеясь, что сможет и сейчас отыграть свою роль. — Он обычно выглядит очень уставшим. Все прям так сложно? Не одиноко без него?         — Ну я бы хотела с ним больше времени проводить, но он же для меня старается, — девушка мило, тепло и с заботой улыбается. — С самого детства все для меня делает.          — В бедности жили? — Наоми лишь проектирует свою проблему на нее.          — Нет, очень даже прилично. Просто я болела и он, считай, мне жизнь спас, — глаза Хины намокли от воспоминаний и благодарности.          — Давай не будем о грустном, все это в прошлом, — Чосо возвращается еще с одной тарелкой супа, тремя чашками чая и вазой со сладостями.         — Ну ладно, — она смотрит, как брат ставит перед ней еду, и недовольно говорит: — Я не хочу это кушать.         — Надо. Без меня наверняка одной гадостью питаешься, а за здоровьем нужно следить, — с заботой говорит парень, но все же выглядит строгим.          — Нормально я там ем, не надо мне тут, — фырчит хина, лениво берет ложку и ведет ей по поверхности супа.          — Так я тебе и поверил. Каждые два дня приходит чек с какой-нибудь забегаловки. Так что ешь и не спорь.         «Прям как мамочка», — думает Наоми и улыбается.          — Ты че, я же просила отвязать мою карту от твоего телефона! — недовольно пробубнила Хина.— Это что за гиперопека?!           — Я просто хочу знать, что ты и как ты, — Чосо вглядывается в такие же, как у него самого, глаза.          Хина еще немного выпендривается, как подросток-бунтарь, но неохотно съедает весь суп. Еще чуть позже она уходит, говоря о какой-то поездке, куда хочет Хина, а Чосо говорит, что не хочет ее отпускать с не пойми кем. Наоми так и остается сидеть там и смотреть телевизор, под который и засыпает.         Просыпается же она только от нежных прикосновений мужских рук, которые тянут покрывало, укрывая ее.          — Прости, — тихо шепчет Юджи, присев рядом с ней.          — Итадори? — услышав голос, она удивленно смотрит на него. — Ты где был? Прятался от меня?         — Нет, конечно, как я мог… Просто Сукуна взял меня с собой. Лучше скажи, как ты, что с ногами в итоге? — тихо спрашивает парень.         — Ну… одной нету — протез поставят, а другая восстановится со временем, — Наоми старается присесть, лишь бы оказаться чуть ближе к нему.          — Прости, — говорит Юджи. С уголка его глаз стекла капля. — Я слышал, но и с места сдвинуться не мог…          — Все хорошо, — она тянется, чтобы обнять его. — Все же именно с того момента мои страдания закончились.         — В смысле? — удивленно спрашивает парень.         — Они больше не смогут меня тронуть. Ну точнее,когда я им рецепт наркотика поведаю, они больше не будут меня трогать, — с легкой улыбкой высказывает девушка.         — Что ты поведаешь? — он слышит, но не хочет верить в это. Итадори тут же отстраняется от нее и с сомнением смотрит. — Ты теперь с ними заодно?         Та, шокированная его словами и мелкой неприязнью, застывает.          — Я… нет, я… подожди, — Наоми собирается с мыслями, подавляя тревогу. — Я это сделала только ради своей защиты.          — Но теперь из-за тебя этой дрянью будут травиться люди… Тебе не жалко их? Ты же этим сама их в могилу гонишь, — Юджи растерянно смотрит в пол.         — Разве мне есть до них дело? Я их не знаю, — ее лицо хмурится и суровеет. Слова парня её задевают. — Им уже не помочь, они зависимы, а мне надо было выбираться из задницы, в которой я нахожусь.          — А если то, о чем ты им расскажешь, станет очень известным? Заинтересует твоих родителей, они попробуют и втянутся в это? — он перебирает пальцами и дергает за заусенцы.          — Нет, такого не будет, — она усмехается. — Им денег на такие развлечения не хватит. Но и не настолько мы бедны, чтобы чудо-конфетки у людей с улицы брать.          — Не нравится мне все это, — выдыхает Итадори и снова смотрит на нее.          — В первую очередь я переживаю о себе. Тебе бы так же поступать. — Ей не хочется продолжения обсуждения того, от чего у нее сжимается сердце, поэтому переводит тему. — Лучше расскажи, куда вы с Сукуной ездили.         — Сначала по поводу нового дома куда-то ездил, потом — насчет всех коллекционных вещей из бывшего поместья, — оказывается, что Юджи тоже приятнее другая тема.          — А что там с вещами? Конфисковали? — интересуется Наоми и снова дотрагивается до парня.          — Несколько уже передали в музеи, над другими проводят эти экспиртузы… экспиртазы? — все же Итадори не начитанный человек и лишь пытается вспомнить слово, сказанное господином.          — Экспертизы, — поправила его Наоми.          — Да… Он хочет вернуть себе как можно больше вещей, но для этого ему придется выделить кучу денег либо на покупку, либо тем, кто их украдет для него. — Парень не особо-то и разбирается в тонкостях таких дел, поэтому говорит скорее наобум.          — Понятно, ну ладненько. — В какой-то степени она хочет, чтобы Сукуна быстрее уехал, и в доме Чосо тогда стало бы безопасно, а с другой стороны это означает и отъезд Юджи.   

***

        По комнате разносится запах       ароматного кофе, который медленно остывает под небольшой спор.         — Ты уже успела опрометчиво поступить, поехав в тот дом, — вполне себе спокойно проговаривает Нанами. По крайней мере он не показывает свое раздражение.          — Ну все же хорошо закончилось, — Кугисаки наворачивает круги по комнате. — Да, мы ничего толком и не нашли, кроме старых, кхм, извиняюсь, раритетных штук. Но я думаю, это доказывает, что этот-не-знаю-кто-он-там на нашей стороне.          — Он буквально говорит нам спускать им с рук продажу наркотиков, закрыть глаза на это, в то время как мы обязаны пресекать подобное и наказывать виновных, — мужчина все больше злится, но сохраняет хладнокровие.          — Да, кто-то еще нюхнет что-то, но зато после этого мы разом их всех поймаем. Это окупится. Тем более ты сам мне говорил, что иногда, в угоду делу, можно отступить от моральных норм. — Нобара искренне не понимает почему он упирается как козел об стенку.          — А если это как раз таки их план? — Нанами устало потирает переносицу.          — Будь это план, в доме не было бы столько дорогих вещей, — продолжает бурчать она, размахивая руками. — Вот поймаем мы всех и поймешь, что я права.         — Поймаем? Тебе напомнить, что Хигурума человек двадцать от тюрьмы отмазал, а остальным срок скостил? А ведь это обычные пешки в их рядах. Представь, как они засуетятся, когда ты Тоджи арестуешь, — он повышает голос и хмурит брови, грозя ей пальцем. — Ты сейчас не несешь службу стране, а просто играешь в забавную для тебя игру.          — Ой, все. Мне еще с Мегуми встретиться надо, — Нобара машет рукой и, хлопнув дверью, уходит обуваться.               — Ну вот почему не нашлось кого-то столь же амбициозного, но адекватного, — выдыхает Кенто и, переполненный эмоциями, все же берется за кофе.          «На кой черт я вообще ее отговариваю? Все равно ведь все по-своему сделает».   

***

        Все в том же ресторанчике, где и в первый раз. Фушигуро уже доедает порцию салата и нервно посматривает на время. Девушка опаздывает всего на пару минут.          — Привет. — Нобара выглядит запыхавшейся.          Стоило ей сесть за стол, как Мегуми тут же откладывает ложку и сразу переходит к делу.         — Узнала, что с Наоми? — в какой-то мере он не хочет узнавать ответ из-за того, каким он может быть.          — Ну, она точно жива, более того почти свободно разгуливает, — она разглядывает его обеспокоенное лицо. Думает, говорить ли ему о том, что Наоми выезжала с мамой встретиться, или нет. Все же если он ляпнет что-то не то, они могут лишиться союзника во вражеском тылу.          — Откуда информация? Она достоверная? — Он немного успокаивается.          С того момента как он узнал, чем промышляет отец, его душа мечется в сомнениях. Мегуми до конца так и не мог поверить в это, в то, что рассказал все ей, девушке перед ним, и пошел против него. Ему было тяжело, очень. В какой-то момент он начал ощущать себя предателем. Все же Тоджи —единственный родной человек,который у него остался.          — Чего завис? — Нобара щелкает пальцами и, когда он, наконец, смотрит на нее, заново повторяет: — Информация больше достоверная, чем нет. Вокруг нее мы все равно ничего не нароем, поэтому особо не выясняли. Про твоего отца тоже толком ничего нового, только о его напарнике узнали и даже смогли опечатать его дом.         — Понятно. Вы бесполезны, — Фушигуро встает из-за стола с хмурым видом. Оплачивает счет за барной стойкой и покидает заведение.          «Ну что за наглый мальчишка? Все и сразу ему подавай», — Нобара дует щеки и кладет руки под грудью. Хотя она понимала его переживания.          Пожалуй, схвати она все же Тоджи, то тут же заметила бы их сходство: характер у обоих далеко не сладкий.   

***

        Мегуми заходит в свою квартиру, смотрит на еще одну пару обуви и с тяжестью глядит в сторону комнаты отца, подозревая, что он там. Разувается и быстренько пробегает в комнату, тут же шарахаясь от мужчины на диване.          — Что хотел? — спрашивает парень, не отходя от двери.          — Садись. У себя дома вроде, так чего стоять? — Фушигуро выглядит напряженным, становится сразу понятно, что ему нужно поговорить.          Тот с сомнением, но подходит. Хотя садится не рядом, а выдвигает компьютерный стул и разворачивает в его сторону. Расположившись на нем, он серьезно смотрит на Тоджи.          — Так что ты хотел? — его взгляд кажется сердитым, но на деле ему немного страшно.          — Что именно тебя пугает во мне? Какова причина такого отношения ко мне? — Ему и вправду важно знать. Будто это может помочь наладить с ним отношения.         — Пугает? Ничего. Просто, по всей видимости, вот такой вот я несоциальный человек, — Мегуми немного боится, но больше ему противно.         — Не ври. Я знаю, что ты знаешь, что мои люди похитили Наоми, — его голос спокойный, с ноткой горечи.          Тот зависает, в его голове активно загружаются слова, но мозг выдает ошибку.          — Ты должен понимать, что это ради твоей безопасности, — он пытается смягчить голос, но тщетно.          — Серьезно? Она бы не пошла в полицию. Я тогда хотел ее вызвать и сознаться, она меня уговорила спрятать ее тело, — Мегуми корчит печально злое лицо и смотрит прямо в глаза отца.         — Хорошо, допустим, — соглашается Тоджи, хоть и не понимает, почему его сын не видит очевидного. — Тогда думай в другом ключе. Она бы испугалась, что ты их сдашь, и убила бы тебя.          Наверное, парень впервые думает о таком исходе событий. Хотя до конца и не может поверить в это, по крайней мере до того момента, как не начал вспоминать ее лицо, в момент, когда брюнетка закидывала кровяные куски в мясорубку.          — Поверь. Все, что я делаю, я делаю для тебя, — отец подзывает его к себе.          Мегуми поникший садится рядом на диван. Молчание в комнате кажется пустым, в ушах стоит шум, как помехи на старом телевизоре.          — Чем ты занимаешься? — голос сына шипящий, он только осознавал правду.          — Я и мой друг основали свой наркокартель, один из крупнейших в Японии, — он смотрит строго в пол, задумчиво и расслабленно.          — Давно? — Мегуми словно пытается заполнить пустоту своими вопросами.         — Ввязался в это еще до твоего рождения, — теперь же, когда его накрывают воспоминания, он выглядит огорченным, а пальцы сжимают ткань на диване.         — Мама знала? — эти слова даются ему крайне тяжело. Когда они в последний раз разговаривали о ней, он был еще даже не подростком. А после они молчаливо превратили эту тему в табу.          — Нет, — шепчет отец и прикрывает глаза.          — Думаешь, она бы одобрила это? — все же это больная тема для обоих.          — Нет… Она просто хотела счастливую семью… — взрослый, сильный мужчина, от которого то и дело веяло грубостью, сейчас ощущает, как слеза сползает с его глаз. — Но и это желание я не смог исполнить. Остановился только на твоем счастье, и то не вышло…          — Прости, — отчего-то шепчет Мегуми. — Просто когда я узнал, что Наоми похитили, я стал думать, что ты ужасный человек.         — Я бы не сказал, что ты не прав, но для тебя все равно хотелось бы быть хорошим, — и еще пара слез падает с его подбородка.         Парень все думает, как поступить правильнее со стороны общественности, но сейчас он четко осознает, что, кроме отца, у него никого нет, кроме него, никто не защитит его и не поддержит, пусть и в своеобразной манере. Он продолжает молчать, обдумывает, что ему делать, или вовсе жить как и раньше, не помогая и не мешая ни отцу, ни полиции. Минует минут двадцать прежде, чем он говорит:          — Нобара сказала, что Наоми жива и вполне спокойно гуляет, где хочет, — Мегуми выдыхает, определившись со стороной.         — Да, — говорит Тоджи, а после задумывается над его словами, его глаза округляются.          «Ей кто-то сливает информацию…»   

***

        Чуть позже Фушигуро возвращается в другой дом, где в основном и живет, тут же указав Оккоцу приехать к нему как можно скорее. Разговор явно не телефонный. Так что парень чуть позже заходит в кабинет.         — К чему такая срочность? — Юта усаживается напротив, спокойно смотря в его лицо, не ожидая подвоха.         — У нас завелась крыса, которая сотрудничает с Нобарой, — Тоджи уверен в нем и никак не ждет предательства от своего верного, по его мнению, союзника. — Я хочу, чтобы ты нашел ее и привел ко мне, кто бы это ни был.          Оккоцу с трудом сдерживает свои эмоции, но он все же смог. Нервно сглотнув, он говорит:         — У вас есть подозрения, кто бы это мог быть? — Это один из немногих моментов за последние годы, когда он испытывает страх, самый настоящий, от которого сердце замирает.         — Нет, но у этого человека явно есть весомая причина разрушить наш бизнес. Он же скорее всего и сдал адреса и указал на дом Сукуны. Это должен быть кто-то, имеющий достаточно власти, — Фушигуро размышляет, закуривая очередную сигарету, дабы успокоить нервы. — Возможно, это кто-то из самых приближенных к верхушке человек. Так что никому не говори о том, что я знаю. Расследование веди тайно.          — Я вас понял. Как выясню, сообщу все вам. Это все? — Он поднимается с кресла и прячет дрожащие руки в карманы брюк.         — Как там Утахиме?          — Боится и все еще не может прийти в себя после смерти Мей Мей. А так вполне хорошо курирует поставщиков, — быстро обозначает парень.         — Хорошо, можешь идти, — Тоджи затягивается и выдыхает клубок дыма.         «Что ж, могло бы быть и хуже, поручи он поиск кому-то другому. А пока я буду якобы искать сам себя, будет время подумать, как выпутываться из этого. Еще и Чосо подозревает Годжо».   

***

        Возможно, Наоми и улучшила свое положение после того, что сделали с ее ногами, однако это крайне сильно усложнило ее жизнь. Она многое не может сделать без чужой помощи и, если ей куда-то надо, то приходится орать, как гуляющая кошка, чтобы кто-нибудь пришел ей на помощь. Но сейчас ей это не стоит делать, ведь она еще помнит свою цель, из-за которой примеряла платье. Поэтому намеренно падает с кровати в комнате, куда ее поселил Гето, и ползет в сторону двери, тяжело поднимает корпус и тянет руку к ручке, открывая проход. Выползает в коридор, одежда собирает немногочисленную пыль после уборки Итадори.          До этого она услышала, как Чосо шел в сторону кабинета, сейчас и она держит туда короткий, но непростой путь. Хочется просто лечь в середине пути и отдохнуть, руки устают тащить ее тело, но Наоми смотрит только на нужную дверь и продолжает потихоньку приближаться к цели. С горем пополам снова поднимается и дергает за ручку. Чуть отползает, давая двери пространство, чтобы распахнуться, и заползает внутрь, сразу встречая удивленный взгляд Чосо.         — Ты чего это? — он встает с удобного компьютерного кресла и подходит к ней, чтобы взять на руки.         — Мне скучно. Я устала в одной и той же комнате сидеть, — фыркает она и тут же обнимает его. — Можно я с тобой посижу? Я не буду мешаться.          Тот шумно выдыхает, посмотрев в опечаленные глаза, и говорит:          — Ну что с тобой еще делать?.. Ладно. — Парень проносит ее к себе за стол и усаживает на колени. — Все равно скучные графики смотрю.         Девушка заглядывает в ноутбук и видит довольно сложные и неинтересные линии и точки. Тем не менее она смотрит и пытается вникнуть.         — Это к чему-то конкретному график? — сразу интересуется она.         — Корреляция. Думаю, тебе не стоит пудрить мозги этим. — Вдыхает ее аромат, но продолжает разглядывать экран.          Наоми наблюдает, видит знакомые названия наркотиков и пытается вбить это себе в память, мало ли когда понадобится.          — А это что? — она замечает странную вкладку и указывает на нее.         — Камеры, — отвечает Чосо и переключается на них.         — Следишь за кем-то? — спрашивает Наоми, подозревая, что за ней.         — За Годжо, хотя особой пользы это не приносит, — говорит Чосо.         Брюнетка на радостях, что они так быстро перешли к нужной теме, невольно улыбается, но тут же скрывает это.         — А зачем за ним следить? Он что-то замышляет? Пизды ему давать будут? — легко, на одном выдохе, спрашивает она.          — У меня есть подозрения, что это он ко мне в дом под маской заходил, — смотрит в ее глаза, выражающие неприязнь.         «Не может это он быть, Юта ему запретил… Стоп… Юта ведь не мог специально сказать ему придти, чтобы я выдала рецепт?» — С этого момента Наоми угрюмо молчит.         Проходит какое-то время, прежде чем она решает спросить:          — Чем болела Хина? — И смотрит на него в ожидании ответа.         — Зачем тебе это знать? — Чосо смотрит в ответ, но с небольшой улыбкой от ее любопытства.          — Интересно. Но я бы в общем хотела побольше узнать о тебе. Как так вышло, что ты теперь занимаешься таким? — Немного выпячивает губы.— Или это тайный, никому неизвестный секрет?          — Да нет, могу вкратце рассказать, — его взгляд будто переменяется, словно Чосо уже не находится здесь.

***

        В престижном районе в одном из домов, владельцы которого явно располагают вкусом, в одной из комнат, где находятся множество для кого-то скучных книг, Чосо, расслабившись на отцовском кресле у рабочего стола, с интересом читает один из учебников по медицине. Это нечто-то удивительное: все же его отец работает довольно хорошим врачом и с детства привил ему интерес к чтению. К своим двенадцати годам он уже мог спокойно рассказать о многих болезнях и о способах их лечения, хотя больше его интересует хирургия, то же направление, куда однажды и поступил его отец. Примерный ребенок.         Он слышит, как отворяются железные ворота под окном, и знакомый шум двигателя их машины. На его лице сразу всплывает улыбка, и, отбросив книгу, парень срывается и уже бежит вниз по лестнице. Стоит ему добежать, как и дверь открывается, и в дом заходят его мама и отец, держа Хину за обе руки. На взрослых словно лица нет, оба поникшие, как трупы.          — Как съездили? — осторожно спрашивает Чосо, уже обнимая младшую сестрицу.          — Идите в комнату, — в один уставший голос говорят родители.          Это не свойственно для них, они всегда стараются очень хорошо относиться к любимым детям. Даже ругают по-особенному и всегда лишь с целью указать на то, что плохо и опасно, лишь бы уберечь их. Но сейчас это звучит грубо.         Хина, которая и сама выглядит печально из-за того, что перенимает эмоциональное состояние от родителей, обхватывает палец брата и тащит к себе в комнату. Уже там он спрашивает у нее:          — Ты что-нибудь знаешь? Слышала?          Чосо присаживается на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и обхватывает ее маленькие ладони в свои.          — Мамочка не сказала ничего, — тоненьким голоском проговаривает та. — Но когда они вернулись ко мне, то у нее из глазиков текли слезки.          — Это после того, как они поговорили с врачом? — его сердце сжимается, но он все равно хочет знать.          — Да, — она подходит чуть ближе и тянется к нему, чтобы обнять. — Может, они обиделись на меня?          — Нет, ну что ты? Они никогда не поступят так, — Чосо чуть улыбается в поддержку ей и обхватывает руками, прижимая к себе. — Давай я сейчас быстро сбегаю в свою комнату, а ты пока что кукол достанешь. Поиграем с тобой.         — Хорошо, — на лице девочки сияет улыбка. Ей всегда нравится с ним играть.          В свою комнату он, конечно же, не идет. Напротив, направляется к спальне родителей. Тихо и медленно, лишь бы не шуметь, продвигается к нужной двери и, как только оказывается около нее, прикладывает ухо к щели, подслушивая.          — А если химиотерапия не поможет? — взволновано говорит мама. — Нам же сказали, что могут пойти осложнения.          — Будем надеяться на лучшее, но стоит начать копить деньги, — голос отца не менее встревоженный и опечаленный. — Повезло, что достаточно рано обнаружили.          — А если болезнь прогрессирует? А что, если они не найдут донора или у нас не хватит денег? — она все переживает, слышно, как она ходит по комнате.          — Остановись, не плачь, послушай. Во-первых, терапия может все предотвратить. Во-вторых, донор найдется всегда. В-третьих, мы начнем копить деньги прям с этого дня.          — Сумма слишком большая. Как мы ее накопим? — она уже загоняет себя в ужасные рамки и представляет худший исход.          — Милая, я устроюсь на вторую работу, у меня хорошая кредитная история. Если что, возьмем кредит, а если не хватит и этого, то продадим и этот дом, — сейчас он старается говорить спокойно и немного убаюкивающе.          — Продадим мы дом моих родителей, у тебя имущества нет, кроме машины, а сами мы где будем жить? На улице с двумя детьми? — мама явно плачет.          — Снимем квартиру на первое время, да и не совсем же мы без денег останемся.          В тот же миг Чосо слышит за своей спиной звук, как будто что-то падает, и дергается, ударив об дверь.         — Входи, — достаточно громко произносит отец.           Дверь аккуратно приоткрывается, и сын проходит в комнату, опустив голову вниз. Матушка вся в слезах поднимается с колен любимого, где он заботливо поглаживает ее и успокаивает. Вытирает слезы и садится рядом с ним.          — Что происходит? — спрашивает Чосо, подойдя чуть ближе.          Папа смотрит на маму, якобы советуясь, стоит ли ему говорить. Порой кажется, что они умеют читать мысли друг друга по глазам.          — У Хины острый лимфобластный лейкоз, — на одном выдохе говорит мужчина и смотрит на сына.          А у того все мышцы сводит и сердце сжимается, стоит информации о том, что у его младшей, такой маленькой и беззащитной сестренки рак крови.          — Насколько все плохо? — выдавливает из себя мальчик.          — Ее, конечно же, будут еще полностью обследовать, но уже сейчас врачи не дают никаких гарантий и говорят, что скорее всего потребуются пересадка костного мозга. — Он выдыхает. Заметив печаль на лице сына, подзывает его к себе и тут же усаживает рядом,обнимая и его, и жену. — Ничего, как-нибудь выкрутимся.         Идет месяц за месяцем. Дом все же продан, терапия забирает большую часть денег. Их не хватает слишком сильно: зарплата у обоих крайне мала и, как они ни стараются, выхода не видят, а время все идет.          Чосо до их позднего возвращения сидит в комнате родителей, в старой квартире. Они ему ничего не сообщают и не заводят разговоры на эту тему, но беспокойство на их лицах говорит само за себя. Стоит послышаться провороту ключа, как парень юркает в шкаф, в надежде хоть что-то узнать. Как только взрослые входят и запирают дверь, они продолжают ругаться.          — Ты должен это сделать! — мама грозно шепчет.          — Нет. Это противозаконно, — отец в ярости от того, на что его уговаривают.         — Ты не готов пойти на это ради нашей дочери? Не успеем мы собрать нужную сумму, — через щелку он видит, как женщина нахаживает круги.          — А если это вскроется? Нас посадят, а детей отправят на произвол судьбы. Все станет только хуже, — ругается он.          — Я тебя умоляю, прошу. Если ты это не сделаешь, то Хина погибнет. А если ты откажешь, то они и убить тебя могут, — она снова плачет. С того дня, как дочке поставили диагноз, нет ни одного дня в спокойствии.          И еще через пару дней Чосо прочитает записи своего отца. Вчитываясь в буквы, он для начала познает базу для создания наркотических веществ, а после и некоторые схемы и рецепты.         «Это проще, чем я думал», — в голове он медленно прокручивает все описанные действия.          «Но во что же вы вляпались?» — Чосо берет ручку и собственную тетрадь.          Его ладонь скользит по листам, переписывая каждый символ. Он отказывается в это верить, но в глубине души понимает, что, если все вскроется, забота о сестрице возляжет на его плечи. Но и также осознает, что деньги на лечение ему придется доставать самому. Конечно же, это лишь предосторожность, ему все же хочется продолжать жить счастливой семьей.          Внутри разрастается конфликт: желание действовать и помогать всеми возможными способами и стремление спрятаться от всего этого. С того дня, как он узнал, чем занимаются родители, тревога — его вечный спутник. Каждый раз, когда кто-то стучится в дверь, сердце замирает от того, что за ними стоят органы власти. Чосо вечно оглядывается назад и смотрит вперед в поисках угрозы. Он боится, что в один момент при самом худшем раскладе он не справится, и сестрица потеряет свою жизнь. Парень заранее начинает винить себя, хотя все идет хорошо…   …до судного дня. К тринадцати годам.          — Чосо, — мама держит его за руки, сдерживая слезы за своих детей, — прости, что тебе придется все это пережить одному, но умоляю тебя, держись. Позаботься о Хине.          Чосо смотрит на ее запястья в металле и на сочувствующих полицейских за ее спиной, а после — на отца, который уже смирился. Его сердце тяжело бьется, а слезы подступают к глазам от чувства утраты. От осознания, что сейчас он теряет не только кого-то важного в его жизни, но и часть себя, будущее выглядит тяжелым и мрачным, темным и неопределенным. И страх перед тем, что будет дальше, только усиливает это чувство.          — Моя сестра возьмет над вами опеку. Да, она не самая лучшая женщина, но все равно постарается вас содержать, — она склоняется к нему и, перекидывая цепь наручников через его голову, обнимает, а следом шепчет ему серьезным голосом, так, чтобы никто больше не услышал: — Помнишь супермаркет у дома? Обычно на парковке стоит белый фургон, объясни им, кто ты. Возможно, это единственный способ помочь Хине. Прости.          Его тело словно током пробивает от ее слов, и взгляд мгновенно тускнеет. Будто он сразу понимает, что она от него хочет.   

***

        Проходит всего пару суток с того дня, как родителей отправили в тюрьму. Их вещи постепенно перевозят к тете, которая дома практически не появляется из-за тяжелой работы. Они сразу заводят правило, что она каждый день дает им определенную сумму, и они сами тратят ее на еду и с накопленных на одежду. Женщина дома жить не привыкла, а стоит им свалиться на ее голову, как приходится искать подработку, чтобы обеспечивать и их. Деньги, которые заработали родители, осталось лишь на продолжение химиотерапии, поскольку полиция изъяла все незаконно нажитое.        И вот они идут в магазин по тихой улице. Чосо держит за руку младшую сестру и в голове прикидывает, как будет лучше распорядиться деньгами.          — Смотри, какая красивая, — девочка с восхищенным взглядом указывает на витрину с красивой куклой.         — Очень, — но он смотрит на сестру, говоря это. После все же кидает взгляд на объект ее столь бурной реакции и чуть удивляется от цены, которая раньше показалась бы ему копейками.          — Купишь? — спрашивает и смотрит на него умоляющим взглядом, от которого у того сердце разбивается от осознания, что он не может выполнить ее просьбу.         — Давай чуть позже, — мягко улыбается Чосо и старается увести ее.          Он запоминает ее сияющие глаза при виде игрушки и с пониманием, что скорее всего он не сможет собрать нужную сумму, думает, что стоит радовать ее каждый раз, когда появляется возможность. Следующие две недели он ест лишь раз в три дня, чтобы сэкономить, и все же дарит ей эту куклу.          Кроме того, с момента, как родители сели в тюрьму, он каждый день упорно вглядывается в тетрадь с переписанными записями отца. Изучает и дополняет, вычитывает тонны учебников, пособий и статей в запрещенном интернете. И в один из дней, с дрожью в руках, он стоит на парковке супермаркета, смотря на белый фургон. Там стоит двое мужчин с  железными банками пива в руках. Набравшись побольше смелости, он шагает в их сторону, а те сразу обращают на него внимания.         — Че надо? — сказал тот, что повыше.          — О, это пиздюк хуя с больной дочкой, — грубо высказывается второй.         — А, этого, — первый чешет затылок и повторно спрашивает у Чосо со смешком: — Так че приперся? Мстить за папку?         — Нет. Работать, — Чосо говорит очень даже серьезно.         Однако те лишь смеются до боли в животе, будто в нервозе ударяют кулаками по фургону. А парень лишь недовольно смотрит на них из-за того, что его не воспринимают всерьез.          — Подожди, посмотри на него, — один из них все еще с усмешкой смотрит на парня, — какой грозный стоит.         — Я говорю это на полном серьезе и полностью понимаю, на что иду, — спокойно говорит он.          — Ну и чем ты можешь быть полезен? — ухмыляясь, спрашивает тот, что повыше.          — Ровно тем же, что и отец, но только лучше, — довольно уверенно говорит Чосо, чуть приподнимая уголки губ, от чего выглядит более деловым.          — Пиздишь.         — Нет, — недовольно закатывает глаза и разворачивается, собираясь уходить. — Ну как хотите, я предлагал.          Пока он удаляется, они ему кричат:         — Если реально что-то умеешь, приходи сюда же, как уроки делать закончишь.          Они не видят этого, но он улыбается и спешит домой. Как и было сказано, после школы он приходит на условленное место встречи. С опаской идет за ними в какой-то грязный район и в квартиру, явно не предназначенную для проживания. Ему суют респиратор и указывают, где что лежит. Мужчины встают за его спиной, облокотившись на стену, и наблюдают. И Чосо,следуя тетради, готовит вещество. А те приглашают еще кого-то, кто осмелится попробовать наркотик.         — Сам-то будешь? — они протягивают ему изделие.          — Предпочитаю не травить себя, — высказывает Чосо и чуть морщится от того, что человек без защитного костюма заходит в комнату, где каждая вещь пропитана химикатами. — Так что скажете, принят?         — Да, в трудовую книжку заносим? — усмехается мужчина.          И с того дня после школы он ходит на это же место, выполняет работу, получает вполне приемлемую сумму для его возраста и убегает к сестре, иногда покупая ей новую красивую куклу. Только вот он все равно не успевает накопить на операцию.          И в один из таких походов его уговаривают остаться и выпить с ними, хотя, в отличие от остальных, в его стакане сок.          Дверь неожиданно распахивается, и влетает главный сплетник их шайки, тут же всех оповещая:         — Вы не поверите! Шидо посадили и его банда распалась! — он выглядит очень впечатленным такой новостью. — Это ж пиздец, сколько они целые районы в страхе держали, и тут все! Конец его правлению!          — Реально?         — Да ты гонишь.         — Быть не может, это же Шидо.          — Кто такой этот Шидо? — на всеобщее удивление спрашивает Чосо.          — Главарь банды группа С. Разбойники. Наглели настолько, что с автоматами наперевес торговые районы грабили. Рисковали сильно, но зато и денег у них дохера. Но вот пизда им настала, не все сбежали, — вкратце рассказывает сплетник, усевшись рядом.         Из всей информации шатен хорошенько запоминает лишь одно: у них куча денег. Это правда: шайка, в которой он состоял, никогда бы не сравнилась с могуществом группировки под управлением Шидо.   

***

        — Эй, молодой талант, — кто-то из закоулка окликает Чосо и подзывает к себе.          — Ты еще кто? — он смотрит на мужчину с татуировками, чье лицо скрыто.          — Человек, который ищет одаренных, чтобы дать им билет в будущее, — с усмешкой говорит он. — Сукуна Рёмен, не слышал?         — Нет, — спокойно отвечает парень.         — Что ж, еще узнаешь меня, я здесь не за этим. — Мужчина приближается к нему. — Не хочешь от этой мелкой шайки метнуться к нам, в реально серьезный черный бизнес?          — Сколько платите? — его интересует лишь один вопрос.         — Какой деловой, сразу к делу, — усмехается Рёмен. — Ну, достаточно большая клиентура у нас есть, так что для начала — раза в четыре больше, конечно, если ты и вправду так хорош, как говорят.         — Обо мне говорят? — удивляется Чосо и все же шагает в его сторону.         — Бестолочи, на которых ты пашешь, сразу всем распиздели, якобы к ним присоединился гений. Сам удивлен, что ты еще не у мусоров. Хотя даже Шидо угодил к ним, — Сукуна закуривает, высокомерно на него посматривая.— Вот пришел посмотреть на тебя.         — Ты с Шидо знаком? — Чосо интересуется только больше.         — Один из его приближенных. Только вот его посадили, а мы забрасывать все не намерены. Вот собираем новичков вместо тех, что в тюрягу угодили, — разъясняет ситуацию мужчина.          — Меня прибьют, если я к вам присоединюсь, — шипит Чосо.         — Даже сейчас, когда мы в упадке, нас все еще боятся, и защитить товарища от какой-то шайки для нас не проблема.          Чосо в голове считает, сколько успеет заработать до позднего срока, и все же соглашается, поняв, что у него появился шанс.          Время идет, и деньги все-таки появляются в нужном размере. За пару месяцев до этого шатен создает собирательный счет в помощь Хине и анонимно сам себе переводит нужную сумму. Его душа успокаивается, он успевает спасти сестру и, сидя в больничной палате, клянется, что никогда ее не оставит и обеспечит ей лучшую жизнь.   

***

        — А ваши родители уже вышли из тюрьмы? — со слезами на глазах спрашивает Наоми.          — Еще три года ждать их, — Чосо-то к своей истории привык, и он не понимает, от чего идут слезы, которые он вытирает.          — Ты такой заботливый старший брат, оказывается, — Наоми прижимается к нему. — Я бы тоже хотела быть тебе младшей сестрой.          — На всякий случай уточню, что я инцест отрицаю, — он легонько гладит ее по голове. — Но спасибо.   

***

        — Ну выкладывай секреты, — Гето только-только привозит Наоми в лабораторию и усаживает напротив себя.          — С чего бы начать?.. — девушка смотрит на целую бригаду в белых костюмах. — Для начала…         Стоит ей все высказать, и она остается наблюдать в другой комнате с окном, как изготавливают голубую сакуру. А еще это отличная возможность поговорить с Ютой наедине.          — Чосо следит за Годжо не потому, что подозревает, что он предатель. Просто думает, что это он в его дом под маской залезал, — Наоми смотрит через стекло на лабораторию, осознавая, что буквально воскресила наркотик, и молится,чтобы ее память не подводила ее.          — В смысле думает, что это он под маской? — Оккоцу удивляется и настораживается одновременно.         — Да, а что не так? — после его слов брюнетку постигает такая же реакция.         — Что происходит?..

***

«Тот, кто сражается с чудовищами, должен следить за тем, чтобы самому не стать чудовищем.»