Часть 12

Проснулась Венера от того, что стало трудно дышать, а горло разрывалось от кашля. Она выпила воды, но лучше не стало. В зеркале Соколову ждало неутешительное отражение: горящие лоб и щеки, бледные губы и красный нос. Суставы ломило, хотелось пить. Градусник девушка искала почти десять минут. За это время она тысячу раз прокляла себя: прогулки без шапки, в лёгком пальто, курение на улице, выход на балконе среди ночи в одной майке… – Доигралась?! – хрипло проговорила Вена, глядя на ужасную температуру: 38.1 – Космос же предупреждал! Чем я только его слушала! Вот дурочка! Девушка выпила чай с мёдом и антибиотики. А ведь Пчела и Белый звали её на «штурм» этого трижды проклятого Лапшина с его «Курс-Инвестом». Звонить ребятам в два часа ночи было глупо, и с большим трудом Венера уснула. Снилось ей самое ужасное, что произошло в 89-м. Ей приснилось, как они с парнями «Универсама» узнали о судьбе Миши-Ералаша… «…– Вен, ты как? – Турбо осторожно одёрнул девушку, побледневшую, испуганную и напряжённую. – Бывало и лучше. Валер, не хочу сейчас говорить. Прости. – Соколова сбросила руку парня и продолжила идти. Она прекрасно понимала, куда они идут. Вместе с Наташей Рудаковой они выучили территорию больницы наизусть. И теперь, они шли к месту окончательной регистрации граждан. К последней остановке. Ни Турбо, ни Пальто, ни Марат, ни Зима, ни тем более Пелагея Филипповна, слава Богу, не понимали. Учитывая то, что наговорил им Фантик, то Мишка-Ералаш скорее всего мёртв. Хотя, Соколова ему не верила. Не верила, тому, что пацан им наговорил. Они, наконец, дошли, и Вена увидела, как Марат прочёл ужасную надпись на стене здания. Андрей помог бабушке присесть, а остальные встали около двери. Пальцы девушки побелели от страха. Сколько дерьма она пережила с их бригадой… но ей не было настолько страшно. Вахит кинул на неё полный сочувствия взгляд и взял да руку. Соколова сглотнула и крепче сжала ладонь группировщика. Вдруг, из здания вышел мент. Он закурил и оглядел всех. – Так, всем скопом… – Ильдар вдруг резко обернулся в сторону Зимы и глаза его расширились. - Венера? Ты тут что забыла? – Ильдар Юнусович, я пришла ровно за тем же, за чем и остальные тут находящиеся. Узнать что с Мишей Тилькиным. – Вена говорила спокойно, и только Зима заметил колебания в ее голосе – Ничего криминального в этом нет. – А это мы ещё посмотрим. И с тобой дома поговорим. – Если честно, то прозвучало очень страшно. «Либо переночевать у Вахита, либо в качалке, либо в подвале. Но домой будет опасно идти. Можно созвониться с Наташей и перекантоваться в общаге, но кто знает…» Венера плохо соображала: бабушка Миши берет банку бульона из рук Андрея, прихрамывя и опираясь на дядю Ильдара идет внутрь… И страшный крик. Крик, от которого Валера поднял голову к ночному небу, сдерживая слезы, Фантик облокотился на перила, Марат сплюнул. Зима прижал Вену к себе, поглаживая по голове. Она обвила руками тело группировщика, боясь даже представить то, что сделали с Ералашем. – Чшшш… Звёздочка, тише – прошептал Вахит, нежно поцеловав Соколову в макушку – Все хорошо… Венера не ответила, лишь выдохнула и отстранилась, услышав, как Пелагея Филипповна с криком горя вышла из морга. Марат тут же подхватил её, но Ильдар Юнусович оттолкнул его, усаживая бабушку на скамью. – Васильев, пойдём. На пару вопросов. – Васильев уже было прошел, но Турбо остановил его, взяв за плечо. – Не, а чего это с ним? Со всеми говорите. – Валера выпустил изо рта клубы сизого дыма. – А я со всеми поговорю. Но сейчас, только с тобой, - он указал на Пальто, после чего метнул взгляд полный холода в племянницу. Она же, бесстрастно смотрела на него, понимая, что ничего хорошего от разговора ей ждать не следует. – и с тобой Венера…» Соколова вновь проснулась и закашлялась, ощущая, будто лёгкие сейчас вылезут наружу. Помог лишь чай и таблетка снотворного. Лучше уж было не видеть ничего, чем видеть избитое, изуродованное тело Миши Тилькина. Пустота была лучше. Утром, Венера позвонила сначала на работу, а потом Вите. - Пчёл, не говори, пожалуйста, Косу. Он меня прибьёт. - Гнусаво произнесла Венера, высмаркиваясь. Она сидела в синем свитере, а на ногах были вязаные носочки. По радио играли Наутилусы. - А чего так? – усмехнулся Витя, явно отходя от остальных. Где-то там послышался голос Фила: «Народ, а куда Венка запропастилась?». - Да он меня предупреждал не ходить в такой лёгкой одежде. Я думаешь, его послушала? – Венера чихнула, после чего ругнулась и высморкалась. - Ладно, давай. Держись. Что надо - маякни. - По рукам… - И ногам тебя связать, над картошкой заставить дышать и молоком с мёдом напоить! - зарычал Холмогоров в трубку, явно не довольный происходящим - Соколова! Из дома выйдешь - я тебя правда свяжу! Сядь на диван, завари чай, надень носки и достань варенье. Через три часа я приеду и привезу лекарства. - Космос, прекрати кричать. – Мягко попыталась успокоить мужчину Соколова, жмурясь и хватаясь за висок. Боль пронзилась резко, аж до звёздочек. – Кос, пожалуйста. Голова и так раскалывается. – А ты чего хотела, принцесса моя?! – нарочито мягко и слащаво, пропел Холмогоров. – Носи шапки и шарфы. Усвоила урок? – Юпитер! Приезжай скорее! – Да, да. Как только, так сразу. – Он усмехнулся – Ладно. Давай, милая. Пей чай, смотри мультики. И это, не кури, принцесса. Космос и правда приехал, привёз кучу лекарств, сладостей и тёплые плед и тапочки. Он долго ходил из угла в угол, ворча и ворча что-то про безответственность Соколовой, про её самоуверенность, параллельно подавая ей салфетки и говоря: «Будь здорова!». Но вскоре, видя, как девушке плохо, он успокоился и сев рядом, приобнял за плечи. – Все поняла? – спросил Холмогоров обуваясь. Он просидел у нее почти до десяти вечера – Венка? – Да. – обиженно насупилась Соколова, чихая – Езжай осторожно. Там погода ни к черту. –Да я гонщик «Формула-1»! - Гордо бросил бандит, на что получил скептический взгляд. - Спасибо, мамочка! – Он рассмеялся, мягко целуя любимую в лоб. – Ну вот, температура спадает потихоньку. Давай, пока. Звони мне. – Ладно. До встречи, Юпитер!