5 глава

Дрожащей рукой Ярик курил вторую сигарету подряд, не отрывая взгляда от замершего окна. Этим вечером он просто не мог не проводить Василису домой, поэтому после этого добирался до своего дома уже быстрым кроссом с прыжками. Когда он забежал в квартиру, с неба начал падать редкий снег, а слабо греющие батареи не сулили ничего хорошего. И это середина октября. Ярослав нашел в шкафу старый серый свитер и заварил кружку зеленого чая, а потом достал третью сигарету и подошел к окну. И так он стоял около сорока минут, просто следя за тем, чтобы с кладбища в его двор не прибежали мертвецы с ожившими статуями горгулий. Судорожно вздохнув, он опустился на пол и захныкал, когда к нему кто-то постучался во входную дверь. – Все, за мной выехали… – отчаянно промямлил он, все же найдя в себе силы подняться и дойти до глазка двери. Стук становился отчетливее, вызывая у Ярика больше страха. Сжав зубы до скрежета, он взглянул в глазок и обнаружил, что на площадке никого нет. Тогда что это было? Звук был отчетливый. Он осторожно открыл дверь, и какая-то тень вмиг залетела в его квартиру, ударившись об стену. – Черт, закрой ее! Закрой, мать твою! – женский голос призывал к быстрому действию, и Ярик захлопнул дверь, закрываясь на все замки. Он включил свет в коридоре и обнаружил дрожащую Василису, которая упала на пол в попытках согреться. С ее зимней кожанки капала вода, а в волосах застряли нерастаявшие снежинки. – Я же провел тебя до дома… – удивленно прошептал препод. – Почему ты прибежала ко мне? – Это… это… пиздец одним словом! – она вскочила на ноги и бросилась ему на шею. – М-мои родители… м-мать… – Давай мы пройдем на кухню, здесь прохладно. Василиса сбросила свои грубые ботинки и в тоненьких колготках проскользнула на кухню, где около небольшого стола находилось всего две табуретки. Ярик нашел свою белую толстовку, которую купил на последнем курсе университета на целую стипендию и почти ее не носил, оберегал. Предмет одежды протянул замерзшей девушке. Ее готическое кружевное платье плотно прилегало к фигуре от пота и растаявшего снега, и она покосилась на его предмет одежды будто на кусочек тортика после недели голодания. Василиса встала и повернулась спиной к преподавателю, взглянув на него щенячьими глазками. – Там на спине молния находится. Расстегни ее. Ярик сглотнул, но в одно мгновенье справился с этой задачей. Он увидел застежку черного бюстгальтера и из вежливости отвернулся. Девушка стянула с себя платье, оставшись в личфичке и колготках. – Да чего ты смущаешься сразу… – тихо сказала Василиса, отворачиваясь, чтобы скрыть и свои розовые щеки. – Надевай толстовку, давай. У меня в квартире не так тепло… – ответил он, наливая чай во вторую кружку. – Надеюсь, зеленый устроит? Я только его и пью. Черного дома нет. – Ага, чтобы потом в туалет быстренько бегать? – усмехнулась Хлопушка. – Да. Он помогает, если у человека замедленный метаболизм. То есть у меня. – Да я ж пошутила, ты чего… – девушка пожала плечами и про себя отметила мягкость его толстовки. Она едва закрывала ее попу, из-за чего виднелись кружева капроновых колготок. Безумно хотелось принять горячую ванну. Черное платье лежало на полу в виде кучки. Ярик поставил перед ней кружку и сел за свободную табуретку, вновь уставившись в окно. – Иногда я думаю о том, что это все сон. Ты не замечала, что горизонт и картинка за окном никак не меняется? Ну, бывает, что люди проходят во дворе, но их так мало… – Мне кажется, все в домах прячутся. Все-таки мы в новом городе живем. Зимой то здесь достаточно холодно – сильный ветер дует от реки. Я в прошлом году три раза лечилась от цистита. Василиса поморщилась, не желая вспоминать те ощущения. – Ты еще не ходил в нашу местную клинику? Это что-то с чем-то. Вот там ты словишь эту «неменяющуюся картинку». Ржавый пол, грязные стены, одинокие деревянные лавочки и множество бабулек, которые, откуда вообще взялись, но с пяти утра уже караулят вход. Они там и самые частые гости. Даже дети так много не проводят времени там. Ну, там один корпус детский, и он соединяется со взрослым через теплый переход. – А школа? Ты можешь про нее рассказать? Как ты училась? – Ну-у… Отличницей я не была. Дай Бог получить четверку, и на этом спасибо. Родители не проверяли мою успеваемость до тех моментов, пока им не начинала звонить классная. И тогда они тоже не проверяли, им же похуй. Просто избивали меня в качестве воспитания, ну, или чтобы отдохнуть от тяжелых рабочих будней, да и все на этом. Я закончила школу, но не смогла поступить ни в какой университет – завалила ЕГЭ… ну и оказалась в этом пту. Хотя, мечтала о перспективах, чтобы уехать из этого города и распрощаться с такой гниющей жизнью. – А что случилось сейчас? Почему ты не осталась дома? – Потому что родители начали меня избивать за то, что долго шляюсь. А батя достал свой нож… Ярик больше ничего не спрашивал. Он поднялся, подошел к девушке и сел перед ней на колени. Не зная, что сказать, препод обнял ее за лопатки и уткнулся головой в девичий живот, скрытый за плотной тканью толстовки. Над его ухом послышались всхлипы. – Я тебе очень сочувствую, Василиса… – тихо сказал он, прикрыв глаза. – И я надеюсь, что у тебя когда-нибудь все наладится. И тогда ты будешь точно счастлива. Брюнетка коснулась его плеч и легонько оттолкнула преподавателя. Увидев ее слезы, он вновь попытался обнять ее, но девушка снова отвергла Ярика. – Мне нужно в туалет. Она быстрым шагом направилась в коридор, а через несколько секунд истошно закричала. – Что такое?! – в ванную вбежал Ярик и увидел, как Хлопушкина уставилась на плакаты, приклеенные пожелтевшим скотчем на плитку над самой ванной. – Это ты сюда повесил, идиот?! Нахуя?! На плакатах были изображены настоящие фотографии трупов. – Это от прошлых жителей осталось. Каждый раз, как захожу умыться хочу их снять, а потом снова забываю. И так по кругу. – Да что тут происходит, в этой ебаной дыре, блять?! Через секунду в квартире пропал свет.