Пыточка

Через пару часов Генри и Элли принесли связанного Реджинальда, который был без сознания. Солдаты взяли топпата и потащили к Генералу. Они подошли к отделённому от базы помещению и постучали в дверь. Дверь открыл старик в рубашке и лёгких штанах. Солдаты помешкались. — Простите, сюда ведь Генерал просил принести топпата? — Да. И этот генерал стоит перед вами, придурки. — Гейлфорс нахмурился от того, что солдаты не узнали его. Затем последовали жалобные извинения. Те не привыкли видеть Генерала без костюма и фуражки. Генерал хмыкнул и сказал, чтобы солдаты возвращались на пост. И чтобы не пропадали. А затем он, закрыв дверь, погрузился в темноту. Окон здесь нет, только пара столов и свет верхний.

***

Реджинальд проснулся. Первым делом он попытался пошевелить конечностями и осознал, что те привязаны верёвками к полу. В глаза свет не бил, видимо он не такой яркий. Генерал понаблюдал за этим процессом: мелкий испуг, растерянные глаза, а затем спокойствие. Первым делом он вежливо поздоровался: — Здравствуй, Реджинальд. — Привет, — топпат остановил взгляд на Генерале. — Как поживаешь? — Всё отлично. Пока мы в космосе, вам нас не достать, генерал, — Копперботтом приподнял горделиво голову. — Можешь не уточнять. Вы всё равно рано или поздно все падёте, — спокойно продолжал Гейлфорс. — Неплохо выглядишь. — Хм, спасибо, — засветился топпат. — Слушай, у меня есть к тебе пара вопросов. Не волнуйся, это не связано с ракетой. — Думаешь, я с удовольствием отвечу на них тебе? — посерьёзнел Реджинальд. — А как думаешь, зачем ты здесь? — скрестил Генерал руки. — Тебе не знакомы эти имена: Виктория Грит, Чарльз Кэлвин, Руперт Прайс, Близнецы Буковски..? Топпат немного помолчал, а затем ответил: — Абсолютно не знаю. Их даже на нашей станции нет. — Я знаю, что они не там. Меня больше волнует, почему люди в цилиндрах держат моих солдат на Земле? Ты скажешь "это могли быть и не вы". Но малое количество преступников может заставать в расплох солдатов и сразу лишать оружия и средств связи. Будь это кто-то ещё кроме вас, мы бы уже знали. Потому я и хочу выяснить это. Где мои солдаты? — ... Ага. Я ничего не скажу тебе, ха. Даже если это и мы, я всё равно не дам тебе забрать своих детишек, — Реджинальд бесстрашно смотрит в глаза старику. — Лучше скажи мне доброму, — начал изменяться в настроении Генерал. Реджинальд отвёл взгляд в сторону, всё ещё улыбаясь. На вопрос ответа не будет. Генерал не стал пытаться разговорить его. А начал передвигаться к следующему. Он присел, наклонившись к голове Копперботтома. — Я сниму эти шляпы... — он потянул руки к головному убору. — В твоё удовольствие, — обиделся топпат. А затем Гейлфорс достал маленький ножик и взял свободной рукой усы. — Что ты наделал!? — Реджинальд посмотрел на свои отрезанные усы, сжатые в кулаке. — Убрал лишнее, — сорвал золотую цепочку старик с шеи топпата. — Моя цепь! — Ты всё ещё можешь ответить мне. Иначе я пойду дальше. Мне не нужно незнание о состоянии своих солдатов. Тем более, если твои соратники вредят им, я наврежу в ответ. — Я не стану тебе подчиняться. То, что ты лишил меня усов, ничего не значит, жалкий заботливый старикашка. И вдруг Реджинальд получил очень сильную пощёчину. — Ты сам напросился, — Генерал разозлился. Он хотел всё закончить мирно. Но топпат - это топпат. Он встал на ноги и приподнял левую ногу над животом Копперботтома. Лидер топпатов почувствовал не менее сильный удар. По телу пробежала дрожь. Он захотел съёжиться от боли, но верёвки не позволили. — Если Правая Рука увидит, что ты сделал со мной... — кашляя Реджинальд попытался угрозить. — И что мне сделает твоя Правая Рука? — Генерал ничуть не испугался. Это заставило топпата наконец подумать, что удары намного сильнее чем кажется. — Я повторяю вопрос. Где мои солдаты? — Гейлфорс продолжил пинать в бока, не отрывая взгляд от лица топпата. Стало слышно частое дыхание. Реджинальду стало наконец немного, но страшно. Генерал снова присел и наклонился, положив одну руку возле шеи. Пальцы почувствовали учащённый пульс и пястью приподнимающуюся грудь. — Отвечай. Копперботтом молчал, и посыпался град ударов. Хьюберт сломал ему нос, переносицу, разбил губу и чуть не выбил глаз. При этом он надавил рукой на шею, не позволяя вдохнуть. — Мои солдаты, где вы их держите? — Пожалуйста, хватит! — по лицу Реджинальда потекли слёзы, немного смешиваясь с кровью. Само лицо начало ужасно болеть. Генерал снова встал и подошёл к столу. — Всё ещё не хочешь говорить? Ответа нет. — Чтож... Осталось это... Он начал срывать с топпата одежду. — Мне интересно. А какой топпат внутри? Пора воспользоваться этим шансом, — Генерал ухмыльнулся. — Не надо-! Он подставил нож к правой руке у плеча и тихонько начал всаживать лезвие. Послышались шипения и рука заметно напряглась. Когда осталась видна только рукоять, Гейлфорс начал мучительно медленно вести нож вдоль руки до верёвок. Когда закончил, резко насыпал на рану соль. С левой рукой он не мог так сделать, поэтому на другой руке были только маленькие полосы. Генерал посмотрел на ладони и заметил, что кулаки сильно сжаты. — Тебе лучше не терпеть. Ты всё равно мне не доказываешь свою стойкость, — посоветовал Генерал. Как это можно назвать советом? Ну... Реджинальд умрёт быстрее от терпения... А Генералу не выгодна его смерть. — Неужели ты готов разорвать других на части, лишь бы узнать, где держат твоих военных?? — Реджинальд в шоке посмотрел на него. — Знаешь, моя жизнь прожита больше твоей. Но даже в старости хочется попробовать что-то. И не забывай. Я предложил всё разрешить мирно – ты не захотел. Но ты всё ещё можешь остановить меня. Гейлфорс легонько прикоснулся кончиком ножа к груди Копперботтома и легонько провёл им вниз. Остался только лёгкий след на туловище. Затем Генерал начал беспорядочно проводить легонько ножом по всему телу, не царапая. Он провоцировал. В результате по телу Реджи пробежали мурашки. При надавке ножа чуть сильнее, топпат вдруг заговорил: — Ладно, признаю! Да, это мы их схватили! У парочки топпатов появилась потребность, ведь мы в космосе, а все остальные на Земле. Гейлфорс уже чуть убрал руку. Но вдруг остановился. — Прогресс... А теперь скажи, куда вы их дели, и я тебя отпущу. Даже вылечу раны. И снова повисло молчание. Хьюберт подождал буквально минуту. Затем он сделал легкие порезы по всему телу. А затем он вернулся к полосе, которую провёл с самого начала. И как маятник, медленно опускающийся вниз, проводил одну и туже линию, всё сильнее нажимая остриём. Затем что-то словно овладело его рукой и вместо одного пореза появились несколько. Все одинаково глубокие и все пересекаются друг с другом. Кажется кто-то невольно увлёкся. Реджинальд закричал. Ощущая, как течёт его кровь, как всё тело дрожит от боли, как слёзы беспрерывно текут по калеченному лицу. Он начал просить пощады. Просить, чтобы ему перестали делать больно. Хоть он и знал, что мучитель хочет услышать. Но он не может сказать. Генерал сам испугался такой резкости от себя. Сколько бы он не не любил топпатов, он всё равно не собирался делать такое. — Скажи, где мои солдаты, — но он не стал отступать. — На Земле! За границей! — со страхом Копперботтом стал отвечать. Но, к сожалению, пощаду он не получил, а наоборот сильный удар в живот. Голова его запрокинулась, а глаза закрылись. Из горла вырвался крик. Это оказалось ещё больнее, чем до этого ногой. Генерал почувствовал под костяшками кое-что тёплое и мокрое. Кулак его окрасился в красный цвет. Как нужно разозлиться, чтобы одним ударом уже дойти до внутренностей? Не успокоившись, он нанёс ещё 6 таких ударов. Реджинальда начинает охватывать истерика, дыханье его может услышать даже глухой. Единственное, чего он начал бояться, оказалось глупым. Потому что смерть наоборот спасла бы его, и он бы не выдал своих. Гейлфорс привстал, ловко ногой выбил маленькую бутылку с непонятной жидкостью со стола и, даже не посмотрев, поймал на лету. Сняв крышку, он начал тихонько капать содержимое на рану. Послышалось шипение. Кажется, это что-то, похожее на кислоту, но не она. Стало очень сильно щипать. Хьюберт поднёс жидкость к правой руке и вылил немного побольше. Это могло бы быть еще терпимо, но Генерал быстро коснулся пальцами места, куда разлил содержимое бутылки, и начал тереть. Свободной рукой он продолжил. Поднёс к лицу топпата и вылил ужасно мало на переносицу. Чтобы в глаза не попало. Всё оставшееся он снова вылил на живот. Пустую бутылку Гейлфорс откинул в сторону и нажал ещё сильнее на рану. Реджу стало казаться, что ещё немного, и тот сможет даже добраться до его позвоночника. И тогда ему точно кранты. С этой мыслью он в истерике начал рыдать: — Хватит! Перестань! Я сказал, что они за границей! Генерал перевёл взгляд на его глаза, полные слёз. Схватил левой рукой его за горло и начал сжимать. — Не делай из меня дурака! Я прекрасно знаю, что за границей мы их всё равно не найдём, потому что мы даже не половина всей Земли! Ты думаешь, я тебя убью? Я даже не коснулся твоих ног! Я не отстану от тебя, пока ты не ответишь! — он потряс его, ударив немного об пол. — Говори! Где мои солдаты!? Копперботтом смотрел в его злые карие глаза. При этом вспомнил, что когда всё началось, они были серые. Хриплым голосом он заговорил: — Филлипинские острова, остров Сибуян, почти самый его центр... И тут хватка ослабла. Лицо Генерала резко изменилось. Стало спокойным. Он убрал руки и с шеи, и с туловища. Встал и подошёл к столу. Там стоял таз с водой. Хьюберт ополоснул руки и почистил всё, испачкавшееся кровью, спиртом. При этом не произносил и звука. Реджинальд, не понимая до конца, что произошло, посмотрел в потолок и вырубился. Гейлфорс посмотрел на топпата, лежащего без сознания, достал ватные диски, подошёл к телу, и протёр спиртом все раны, которые нанёс. Когда закончил, он достал рацию. — Говорит генерал. Готовьте солдатов, начинается операция по вызволению. — Да, Генерал. — Позже вышлю координаты. Ии... позовите врача. Пускай восстановит беднягу... — Будет сделано.

***

Солдатов вызволили. Было немного трудно, но теперь пара солдатов без страхов восстанавливаются. Генерал спросил Чарльза, что у них происходило, и пилот ответил: — Ну, сначала, когда нас было всего трое, они повалили на землю Вику животом вниз и приказывали нам присвоить её себе. Мы отказывались, потому что не хотели причинить ей вред. А дальше пошло хуже. Её они сами изнасиловали, а мы чуть не оказались на её месте. Но нас при этом ещё и били. Было ужасно больно, что мы даже не смогли сдержать криков... Гейлфорс положил руку на его плечо, проводя медленно вниз. — Ужас... ты даже не представляешь, что пришлось делать, чтобы вытащить вас оттуда...

Грязная работа