Пилот. Побег тангента

Личный журнал наблюдений. Д-р Артур Локк. Комплекс «Омега», Антарктида. Сектор мониторинга «Аргус», Уровень 4. Дата: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] 00:00 - 08:00 СТАНДАРТНОЕ ДЕЖУРСТВО Кофе. Всегда с него начинается смена. Не этот бодрящий напиток из рекламы, а густая, черная, горькая жижа, которую наш автомат выдает под названием «Бодрость-Плюс». Я сижу в своем кресле в «Аргусе» – зале мониторинга, напоминающем ЦУП NASA в миниатюре. Полумрак, мерцание двадцати мониторов, тихий гул серверов. Мой мир. «Аргус» находится на четвертом, верхнем уровне комплекса «Омега». Глубоко подо мной, на уровнях с минусовой нумерацией, кипит реальная работа. Биоисследовательский корпус. Там, в герметичных армированных коробках, они выращивают наше будущее или, возможно, наш конец. Я смотрю на главный экран. Камера на ПГУ-0. Объект 7-О. Тот чья кличка тут вечно на слуху - «Тангент». Для меня он не более чем набор данных. Температура: 18.3°C. Стабильно. Плотность: 1.14 г/см³. Когерентность: 99.8%. Идеально. Скучно до зевоты. – Локк, прием, – раздается в наушниках голос Сары Йенсен. Она внизу, в исследовательском секторе в разделе ПГУ, руководит операцией. – Прием, Йенсен. Я вас вижу и слышу. Как там наша амеба? – отвечаю я, отхлебывая мерзкий кофе. – Прекрасно. Готовим протокол «Зонд-4». Сейчас попробуем вызвать направленное движение слабым электрошоком. Доктор Кросс уверен, что мы близки к прорыву. Виктор Кросс. Научный руководитель «Харибды». Сегодня он не сможет присутствовать, так как находится на собрании директоров в Башне Прометея. Хотя он выразил Большое желание позвонить по завершении эксперимента и лично рассмотреть его записи. – Рой, отчет о состоянии манипулятора, – говорит Сара. – Все в норме, – доносится голос лаборанта, Роя Митчела. Манипулятор плавными, математически идеальными, словно векторный контур, движениями царапает на полу универсальный юмористический символ - мужское начало. Идиотина- крикнула Сара Хэххэхэ - пытался сделать смех Рой —Так ладно, Биопсийная игла заряжена. Подаю ток на контактные площадки. Сила импульса – 5 миллиампер. Я переключаю камеру на общий план лаборатории. Белая, стерильная комната. Несколько человек в защитных костюмах. И в центре – прозрачный цилиндр из армированного стекла. Внутри – Тангент. Черная, маслянисто-блестящая масса, неподвижная, как камень. – Начинаем отсчет, – говорит Сара. – Пять… четыре… три… два… один… Контакт. На мониторе я вижу, как игла касается поверхности Тангента. Одновременно Рой подает слабый разряд. 08:01 - НАЧАЛО КОНЦА И тут происходит нечто. Не взрыв. Не чудовищная трансформация. Небольшое, но важное отклонение. Тангент… Он… потянулся. Крошечный, почти неразличимый вырост, похожий на черную нить, пополз по игле, по направлению к источнику разряда. – Вы видите это? – голос Роя дрожит от возбуждения. – Он реагирует на направленный стимул! Не хаотично! Он тянется к источнику тока! – Регистрирую изменение формы, – автоматически говорю я, мои пальцы летают по клавиатуре, внося пометки в журнал. – Когерентность падает до 97%. Наблюдается направленное движение по проводнику. – Увеличиваем силу тока до 10 миллиампер! – командует . – Это прорыв, Йенсен! Он учится! – Рой, делай, – говорит Сара, но в ее голосе слышна первая нота неуверенности. Рой увеличивает силу тока. Черная нить на игле оживает. Она становится толще, не просто тянется, впитывается в металл. Я вижу, как игла начинает темнеть, начиная с кончика. – Он… Подождите… он случайно не поглощает манипулятор? – Рой пытается отвести руку. Слишком поздно. Тангент дернулся. Вся его масса пришла в движение. Он пополз по игле, как капля ртути по проволоке, отвергая неизбежные объятия гравитации, но с чудовищной скоростью. За секунду он достиг основания манипулятора. Металлическая конструкция начала скрипеть. Немедленная герметизация ПГУ-0! – кричит Сара. Но Тангент уже там. Он обволок манипулятор, и его форма начала меняться. Он ее переваривал и воссоздавал из самого себя. На месте механической руки возникла ее грубая копия из черного, блестящего материала. Тангент, используя свою новую «руку», с силой, не предусмотренной исходным механизмом, бьет по бронестеклу цилиндра. Первый слой стекла сразу же треснул и начал крошиться на пол зоны содержания. Затем второй и третий, а затем и оставшиеся два… – Он уже понимает что стекло многослойное – бормочу я скорее для себя, в ужасе записывая наблюдение. – Целостность оболочки нарушена. Оставшийся жалкий мутный участок стекла рассыпался в мелкую, песчаную пыль. В гермооболочке ПГУ-0 зияет дыра. 08:05 - … Тишина в лаборатории длилась ровно три секунды. Потом ее нарушил предупредительный выстрел одного из охранников. Контакты из тазера попали в черную массу и исчезли. Без следа. Тангент окончательно выплеснулся из цилиндра. Он был быстрее, чем можно было предположить. Первой не повезло Саре. Она стояла ближе всех. Он накрыл ее как лава. Ее крик был коротким и влажным. Я видел, как ее костюм распух и разорвался. Изнутри. Сквозь ткань прорвались острые, черные отростки, повторяющие форму ее ребер. Тангент изучал ее. В режиме реального времени. Он вскрывал ее, как учебник по анатомии, и тут же, прямо в ее теле, пытался воспроизвести ее костную структуру. Ее рука, еще дергаясь, была раздроблена и поглощена, а на ее месте выросла идеальная, но безжизненная черная копия. Через десять секунд от Сары Йенсен осталось лишь бесформенное месиво, утопающее в черной, пульсирующей массе, которая стала чуть больше, чуть сложнее. Ужас на мониторе стал осязаемым. Крики. Беспорядочная стрельба. Пули были бесполезны. Они либо проходили насквозь, не причиняя вреда, либо поглощались. Я сидел, парализованный. Моя рука сама потянулась к тревожной кнопке - большому красному тумблеру под главным монитором. «ОБЩАЯ ТРЕВОГА». Я рванул его вниз. По всем уровням комплекса «Омега» завыли сирены. На моих мониторах замигали красные индикаторы. 08:07 - СИСТЕМАТИЧЕСКОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ Тангент двинулся к выходу из ПГУ-0. Дверь была герметичной, с электронным замком. Он не стал ее ломать. Он прикоснулся к панели управления. Его поверхность заволновалась, панель смусшедше одобрительно засветилась зеленым и с громким тюремным гудком. Дверь, с шипением, отъехала. Он вышел в коридор. Моя панель управления позволила мне переключаться между камерами. Я стал свидетелем методичного, безжалостного продвижения. Камера К-12 (Коридор). Два охранника с автоматическим оружием. Они открыли огонь. Тангент ответил, выбросив из своей массы острые, как бритва, шипы. Они пронзили бронежилеты, как бумагу. Камера Л-4 (Лаборатория генного синтеза). Группа ученых услышав шум попыталась забаррикадироваться. Тангент просочился через систему вентиляции. То, что произошло дальше, мой мозг отказывался воспринимать адекватно. Он… соединил их. Черными, живыми спайками, похожими на разросшуюся нервную ткань. Я видел, как один из ученых, доктор Филдс, был причудливо «присоединен» к своей коллеге. Его таз был неестественно вывернут и сросся с ее плечевым поясом черной, блестящей массой. Из ее вскрытого живота свисали ее собственные кишки, переплетенные с черными, пытающимися пульсировать сосудами Тангента. Это был живой, дышащий кошмар, анатомический ад. Он продвигался вверх. Уровень за уровнем. Я видел все. Каждую смерть. Каждый акт чудовищного «исследования». Он учился с каждой жертвой. Его движения становились увереннее. Формы, которые он ненадолго принимал, – рук, ног, инструментов – становились точнее. Он эволюционировал на моих глазах, используя людей как строительный материал и источник данных. 09:30 - ГЛАВНЫЙ ШЛЮЗ Он дошел до главного шлюза комплекса «Омега». Массивная, стальная дверь, рассчитанная на давление в сотни атмосфер и перепады температур. За ней – антарктическая пустошь. Тангент остановился перед ней. Он был уже не той аморфной массой. Он был чем то значительно более разумным. Его форма постоянно менялась, в ней мелькали обрывки того, что он поглощал: подобие человеческой руки, фрагмент охранного щита, острое лезвие, похожее на скальпель. Он прикоснулся к двери. Сталь этого массивного гаранта безопасности разлагалась как разлагается алюминий, когда реагирует с ртутью. Темнела, крошилась, превращаясь в окисленный порошок. Это был тихий, методичный процесс. Сначала небольшое пятно, затем оно расширялось, пока он не вырвал из двери свою конечность вызвав массовый сход дверных полуметаллических крошек внутрь здания. На месте которое они раньше уверенно и монолитно занимали, теперь зияла неровная дыра диаметром около метра. За ней виднелась снежная белизна. Тангент вытек наружу, как черная вода. И исчез в антарктической метели. 09:45 - ТИШИНА На моих мониторах не осталось ни одного движения, кроме мерцания статических камер. Все коридоры, все лаборатории усыпаны телами. И не просто телами. Это были скульптуры из плоти и черного, инопланетного материала, застывшие в немых криках. Кровь. Ее было так много, что она заливала полы, брызгала на стены. Я сидел в своем кресле в «Аргусе». Челюсть отвисла. Я не мог пошевелиться. Голова болела и гудела в области висков. Сердце раскалывалось. Я только что наблюдал, как погибло 147 человек. Как самое опасное творение «Харибды» хладнокровно и методично уничтожило весь персонал и сбежало. Тишину нарушил резкий, пронзительный звонок внутреннего комлинка. Я машинально нажал кнопку. – Локк? – голос на том конце был напряженным, но собранным. Я узнал его. Доктор Виктор Кросс. – Локк, вы там? Что за чертовщина происходит? Все датчики «Харибды» вышли из строя. Никто не отвечает. Я попытался говорить, но из горла вырвался лишь хрип. – Локк? Артур! Доложите обстановку! Что с Датчиками? Тангент на месте?! Я перевел взгляд на главный экран, на дыру в шлюзе, за которой бушевала антарктическая буря. – Он… ушел, – просипел я. – Все… все мертвы. Пауза на том конце провода была красноречивее любых криков. — Приготовьте полный дамп данных наблюдений. Весь видеоматериал. Всё. Связь прервалась. Я остался один в гробовой тишине «Аргуса». Вокруг меня на двадцати мониторах замерли два десятка ликов ада. И я понимал, что стал единственным абсолютным свидетелем. Человеком, который видел начало чего-то, что уже нельзя остановить. И эта мысль была страшнее любого чудовища.