Хэллоуин. Наказание.

Она была уверена, что любит одиночество, пока не осталась одна.

      Люцифер нежно обнимает меня двумя руками, мягко целуя в лоб и тепло улыбаясь.       — Я так люблю тебя, — шепчет парень, заправляя прядь волос мне за ухо.       — Мне приснился ужасный сон, Люци. Приснилось, что я потеряла тебя… — с комом в горле произношу я, со всей силы прижимаясь к нему и пытаясь быть ещё ближе.       Минутное молчание. Он улыбается, гладит меня по щеке и смотрит в глаза так, словно не услышал моих слов.       — Это был не сон, малышка.       Я чувствую последний поцелуй на своей макушке, а через мгновение остаюсь во дворике перед ВУЗом совершенно одна.       — Люци… Люцифер! — я кричу и до ужаса напугана. Слёзы бесконтрольно катятся по щекам, которые только-только гладил Люцифер, а юбка неудобно соскальзывает, когда я безуспешно пытаюсь встать с земли.       Я просыпаюсь. Рядом со мной нет ни Люцифера, ни дворика, а лишь пустующая комната и шум воды, доносящийся из ванной. Я встаю с тёплой кровати и подхожу к зеркалу, в котором вижу неутешительную картину: растрёпанные волосы лезут прямо в глаза, которые покраснели от слёз, а большие синяки под ними выглядят так, будто я не спала по меньшей мере несколько суток.       Я не понимаю, зачем проснулась. Мне хочется закрыться от всего мира, залезть под одеяло и вновь уснуть, чтобы хотя бы во сне чувствовать нежность и любовь Люцифера, которая в жизни оказалась очередной ложью. Я и подумать не могла, что расставания бывают настолько болезненными, ведь до этого переносила их спокойно и принимала как должное. Расстались — значит, так должно быть; значит, дальше будет только лучше. Эта мысль меня всегда успокаивала, но не сейчас.       — Тебе лучше? — внезапно вышедшая из ванной комнаты Мими с полотенцем на голове несколько пугает меня, но я не подаю виду.       — Не думаю, — отвечаю я, продолжая смотреть в зеркало.       — Я хотела тебе сказать, Вики… — подруга прикусывает губу, подбирая слова, и я поворачиваюсь к ней лицом. — Я хорошо знаю Люцифера, и, каким бы придурком он ни был, я уверена на все сто, что он не стал бы врать девушке о том, что любит её. У него иное воспитание. Он рассказывал тебе о маме? — спрашивает она, а я киваю. — Для Лилит было немыслимо врать о своих чувствах, а Люцифер целиком и полностью поддерживал её в этом. Он может пойти наперекор любому, но не воспитанию матери, милая.       — Спасибо, Мими, но, как бы то ни было, он всё же расстался со мной. Бросил, понимаешь? — я сажусь на кровать и смотрю в потолок, чтобы вновь не расплакаться. — Пусть мы были вместе не так долго, но он сумел стать самым желанным человеком в моей жизни и сделать меня счастливой. С ним я чувствовала себя в безопасности.       — Хочешь, я спрошу его об этом? О том, почему он так сделал, — Мими садится рядом, взяв меня за руку.       — Нет. Не хочу, — резко отвечаю я. — Ничего не хочу.       Мими молчит, а после неожиданно выдаёт:       — Сегодня тридцать первое октября! Хэллоуин, Вики.       — И что? — без особого энтузиазма спрашиваю я, а Мими в ответ на это всплескивает руками.       — Как — что? По всему городу будут вечеринки. Выбора — море, — подруга трясёт меня за плечо, но я не разделяю её восхищения. — Позовём Ади, Кэсси, — отвлечёшься. Ну же, давай. Ты ведь не собираешься провести весь день в постели, верно?       Ещё как собираюсь. Будь моя воля, я бы не вставала с кровати больше никогда.       — Ну Вики, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       К моему счастью, попытки подруги уговорить меня сходить на очередную вечеринку прерываются с приходом Ади, и я кладу голову на подушку, накрываясь одеялом.       — Радуйтесь: я возвращаюсь к себе в комнату, так что теперь можете спокойно спать, — со входа заявляет он. — О, Вики, ты что, тут ночевала? И проспала до трёх дня. Я в шоке, — удивлённо спрашивает Ади, так как привык, что я ночую в комнате Люцифера. Замечаю краем глаза, что Мими машет головой, принуждая Ади замолчать.       — Да, Ади, теперь я всегда буду ночевать тут, — проговариваю я, смотря на друга из-под одеяла.       — А что случилось? Люцифер выгнал? Или трахаться устал? — Ади смеётся, но мне совсем не смешно.       — Мы расстались, вот что.       — Ох ты ж блять, — он сразу же меняется в лице и больше не смеётся. — Прости. Что произошло?       Я стараюсь рассказать о произошедшем вчера ночью вкратце, чтобы не вспоминать всех подробностей и не чувствовать себя ещё хуже, смотря в одну точку в полу и обнимая подушку. Мими продолжает сидеть рядом со мной, слушая наш диалог.       — Да ну, только не говори, что ты из-за него сейчас так убиваешься, — говорит Ади сразу же после моего рассказа, а я молчу. — Уокер, ты же шутишь, да? Даже не смей расстраиваться из-за такого. После этого он не достоин ни единого твоего нерва.       Я, несомненно, понимаю, что он прав, но лучше не становится.       — А ну-ка вставай, — он стягивает с меня одеяло, и я даже не могу найти в себе сил, чтобы встать и накрыться обратно. — Ты вообще помнишь, что сегодня праздник? Давай-давай, Вики!       — Вот, я ей об этом же говорила, — подключается Мими.       — Я знаю один бар на крыше. У вас четыре часа на сборы, достаточно?       — Я спать, — протягиваю я, совсем не желая никуда идти.       — Ну Вики, — жалобно проговаривает Мими. — Я поговорю с Кроули, чтобы он освободил тебя от занятий на время, если ты согласишься, — она явно знает, на что давить.       Я соглашаюсь, но прошу хотя бы два часа на сон, ведь на данный момент это единственное, что может отвлечь меня от реальности. Сейчас мне даже не хочется трогать свою книгу, так как Люцифер стал прототипом одного из персонажей. Мне нужно отвлечься, а не добивать себя ещё больше воспоминаниями о нём.       В попытках уснуть я вспоминаю произошедшее вчера в туалете караоке и понимаю, что так и не рассказала об этом никому. Вероятно, будет прввильнее всё же сделать это, чтобы друзья не узнали об этом от кого-то другого. По правде говоря, я жалею о том, что поддалась эмоциям и алкоголю и отдалась по сути незнакомому парню в туалетной кабинке. Я никогда не отличалась умением контролировать себя в моменты, когда плохо себя чувствую, и вчера подтвердила это. На эмоциях я могу натворить кучу всего, о чём потом буду долго сожалеть.       Навязчивые мысли так и продолжают лезть в голову, не позволяя мне просто уснуть. Я всё больше и больше думаю о Люцифере. Почему он так поступил? Почему врал? Как я могла поверить? Что теперь будет? Зачем я переспала с Малем?       Я хочу заплакать и закричать так, чтобы Люцифер услышал, пришёл и успокоил меня одним своим видом, но этого уже не произойдёт.       Сон помогает лишь на время; первые несколько секунд от пробуждения я даже не помню о том, насколько ужасно себя чувствовала прежде, чем заснуть.       Плохо. Ужасно плохо.       Я натягиваю улыбку, и Мими даже верит, что мне стало чуточку лучше. Славно, у меня получается делать вид, что всё в порядке. Продолжай в том же духе, Вики, и никто даже не подумает, что что-то не так.       Сборы проходят легко и быстро: я соглашаюсь с Мими во всём, полностью позволяя ей выбрать мне наряд и даже макияж, который выходит непривычно ярким для меня. Выразительные бордовые губы перенимают всё внимание на себя, так что не остаётся сомнений, что мои заплаканные глаза, украшенные ровными и длинными стрелками, никто даже не заметит.       Я стараюсь меньше разговаривать, ведь каждое слово даётся мне с огромным трудом — в груди всё сжимается при любой попытке вымолвить хоть слово.       Ади заходит за нами к семи вечера, когда за окном уже темнота, и мы отправляемся в кафе, где работает Кэсси. Она заканчивает смену, снимает с себя фартук и, улыбаясь, приветствует нас. Подруга смотрит на меня, явно разрываясь между двумя вариантами: спросить о вчерашнем или промолчать, но я улыбаюсь в ответ, давая понять притворяясь, что «всё в порядке».       Мне кажется, словно я осталась одна. Рядом со мной Мими, Кэсси и Ади, готовые прийти на помощь и выслушать, так почему же я чувствую себя такой одинокой?       Всю дорогу до бара я смотрю по сторонам на проезжающие мимо машины и идущих по своим делам людей, а парочка, смотрящая на звёздное небо, только усугубляет моё состояние одним своим видом.       Я не обращаю внимания даже на холодный ветер, на котором развеваются мои волосы и которое чуть приподнимает и без того короткое платье. Наверное, всё же было плохой идеей надевать платье практически в конце осени.       Весь Нью-Йорк украшен к празднику: где-то устращающие тыквы, где-то ведёрки со сладостями, а где-то гирлянды. Я всегда любила ходить по домам с ведёрком, говоря «сладость или гадость?» и получая много конфет, но сейчас я буквально ненавижу Хэллоуин.       Бар, в который нас привёл Ади, не отличился отсутствием устращающей атмосферой и украшений. Мы сразу же занимаем один из столиков, и друзья заказывают разные виды алкоголя, а я, вспоминая вчерашний день и то, как повела себя, выбираю ананасовый сок. Они громко смеются от очередной шутки или истории, но я даже не слушаю. Поворачиваю голову в сторону панорамного окна и…       Нет, нет, нет.       За одним из столов в компании Асмодея сидит Люцифер и, кажется, не замечает меня. Он выглядит недовольным, когда опустошает рюмку, вероятно, с коньяком, а я не могу оторвать от него глаз, когда в очередной раз вспоминаю, насколько он был нежен со мной на протяжении двух недель.       Люцифер поворачивается ко мне, смотря прямо в глаза. В груди болезненно колет — я хочу подойти к нему, но не двигаюсь с места.       — Вики, ты что, призрака увидела? — Ади щёлкает пальцами перед моим лицом, а после его взгляд устремляется туда, куда я смотрела секундой ранее. — Ебать, — выдыхает он и смотрит на меня, а после пихает мне какой-то шот. — Пей. Давай-давай.       — Ади, не всем нужно пить, чтобы чувствовать себя лучше, — Мими цокает языком, а я залпом выпиваю шот. Что ж, недолго я продержалась.       — Пусть делает, как знает, — говорит Кэсси. — О, вспомнила! — она явно пытается перевести тему, чтобы отвлечь меня. — К нам в кафе сегодня тако-ой мужик зашёл. Он заказал пять стаканов американо и нёс это всё в одиночку. Я думала, он уронит их по дороге, — подруга усмехается.       — Ну зато он заплатил, — подмечает Ади.       Я больше не пью, чего нельзя сказать о друзьях. Кажется, через несколько часов они успевают перепробовать всё, что есть в меню.

Soundtrack: Drunk Groove — MARUV & Boosin

      Я остаюсь одна. Совершенно одна, ведь Ади, Кэсси и Мими сейчас куда интереснее танцевать посреди бара и чуть ли не лезть на столы, чем смотреть на мою «кислую мину». Впрочем, я не обижена и согласна с ними: как-никак, сегодня праздник. Никому не хочется грустить.       Маль, которого я ранее заметила неподалёку от нашего столика, направляется прямиком ко мне, а я молюсь, чтобы меня оставили одну.       — Привет, Непризнанная, — парень садится рядом, держа в руках бокал алкоголя.       Казалось бы, Непризнанная — лишь прозвище, приевшееся мне, но, блять, сколько боли мне приносит слышать это от кого-то другого.       — Ещё раз назовёшь меня так — останешься без своего хуя, я доходчиво объяснила? — я наигранно улыбаюсь, опуская руку ему между ног и чуть сжимая его орган через брюки.       — Если ты это сделаешь, то мы не сможем повторить вчерашнее, Вики, — шепчет он мне прямо на ухо, погладив по волосам.       Пиздец. Какой стыд.       Краем глаза я замечаю, что Люцифер снова (или всё ещё?) смотрит на меня, при этом не прерывая диалог с Асмодеем, и тогда я решаю на зло ему отвечать на неумелый флирт Маля.       — Точно. Как я не подумала? — я кладу руку ему на щёку и слегка поглаживаю её, после чего он неожиданно приближается ко мне, накрывая мои губы своими и целуя.       Нет, это не то, чего я добивалась. Совершенно не то.       Я отстраняюсь, удивлённо смотря на Маля, а он даже не понимает, что не так.       Люцифера больше не видно, и я отвожу взгляд в другую сторону, чтобы переосмыслить произошедшее. Он стоит прямо передо мной. Сука.       — Маль, будь добр, оставь нас наедине. Взрослые люди хотят поговорить, — Люцифер располагается напротив нас, закинув ногу на ногу и достав из кармана пачку сигарет.       — Кто сказал, что я хочу с тобой разговаривать? — я непонимающе выгибаю бровь, смотря на него.       — По глазам вижу. Ты весь вечер с меня взгляд не сводишь, Непризнанная, — на этот раз он вынимает из кармана зажигалку, которой поджигает сигарету, начиная курить. — Давай, Маль, съеби, — нагло говорит Люци, даже не вставая с места.       — А если нет? — спрашивает Маль и кладёт руку мне на внутреннюю часть бедра, чуть сжимая его, отчего я невольно выдыхаю.       — Дай мне пару минут — и мы продолжим, — ну или нет. Но этого ему знать необязательно.       — Только ради тебя.       Ага, конечно. Ради меня, так и поверила.       Маль встаёт из-за стола и покидает нас, а Люцифер довольно ухмыляется.       — Мы только расстались, а ты уже с новым развлекаешься? Неожиданно, Уокер. Плюс балл за непредсказуемость, — противный дым летит прямо на меня, из-за чего приходится размахивать руками, чтобы не чувствовать этот ужасный запах табака.       — А тебе не всё равно? — спрашиваю, кривляясь. По-моему, это он со мной вчера расстался, сказав, что чувств не было, или я что-то путаю?       — Да нет, — Люцифер пожимает плечами и, видимо, заметив, что мне неприятен запах, тушит сигарету. — Просто вышло так, что после нашего расставания я остался козлом отпущения. А сейчас, видя то, как вы мило флиртуете и даже целуетесь, у меня возникает ощущение, что ты и вовсе изменяла мне во время наших отношений.       — Чего? — слова Люцифера вызывают у меня как минимум негодование, а как максимум — желание убить его прямо здесь и сейчас. — Ты себя слышишь? Или допился до белой горячки? Ау, Люцифер, я тут, — я щёлкаю пальцами прямо перед его носом. — Да как тебе ума вообще хватило обвинить меня в этом?       — Ну сама посуди, — Люцифер смотрит пристально мне в глаза немного пьяным взглядом. — Вчера ты плакала напоказ, делая вид, что тебе так плохо оттого, что мы расстались, а сегодня уже целуешься с другим. Может, ты не такая святая, какой себя выставляешь?       Я издаю истерический смешок. Его слова выводят меня из себя.       — Во-первых, Люцифер, — начинаю я, наклоняясь над столом, — вчерашние эмоции были совершенно искренними. Я никогда не врала о своих чувствах к тебе. А во-вторых: уже не тебе решать, что мне делать. И, если уж ты так следил за нами, то должен был заметить, что это он меня поцеловал, а я оттолкнула. Ещё вопросы?       Я жалею, что пришла сюда, ведь сейчас спокойно спала бы в комнате, и никаких Люциферов не было бы. Не считая снов, конечно. Я знаю, что, если бы Люцифер сказал, что всё это шутка, и предложил бы начать всё заново, я бы, несомненно, согласилась, но этого не происходит и уже не произойдёт, и от осознания этого только больнее.       У меня нет сил абсолютно ни на какие разговоры. Я не знаю, что делать и как выйти с этого состояния. В последний раз так плохо я себя чувствовала… никогда? Я думала, что невзаимная влюблённость — больно, но, оказывается, куда больнее сначала получить любовь, а потом вмиг лишиться её.       Люцифер молчит и ничего не отвечает на сказанное мной. Возможно, пытается переварить то, что я сказала, а, может, ему нечего ответить.       — Оставьте свои разборки на потом. У нас есть проблема, — Асмодей спасает Люцифера от ответа, а меня — от дальнейшего диалога. — Огромная, мать вашу, проблема, — выражение его лица напуганное и взволнованное.       — Что произошло? — Люцифер отрывает от меня взгляд и поворачивает голову в сторону друга.       — Это просто пиздец, — Асмодей проговаривает все слова быстро. Он явно торопится. — Я, кажется, знаю, кто убил твоего друга, Вики.       Мои глаза словно лезут на лоб. Я моментально забываю о расставании с Люцифером, как будто его и нет рядом, и лишь вижу, как он смотрит на меня, наблюдая за реакцией.       Я перестаю слышать музыку вокруг нас, всё моё внимание приковано к Асмодею, который вынимает из кармана штанов телефон.       — Здесь ничего не слышно. Думаю, нам стоит выйти на улицу.       Мы соглашаемся и вскоре втроём оказываемся снаружи клуба, где практически не остаётся шума от Хэллоуинской вечеринки. Асмодей включает какую-то запись, на которой отчётливо слышно два знакомых голоса: Ости и Ада. Они говорят совсем немного, но этого оказывается достаточно, чтобы понять, кто совершил преступление. И от понимания этого ноги становятся ватными. Голоса на записи приглушённые — Асмодей объясняет это тем, что совершенно случайно подслушал их разговор в туалете бара, где мы только что были, но мы вполне можем разобрать, о чём они говорят.       — Я не знаю, что делать, Ада. С появлением Вики все мои попытки влюбить в себя Люцифера оказались напрасными, — говорит Ости, а я совсем не удивлена услышанному.       — И что ты мне предлагаешь? — возмущается Ада. — Не смотри на меня так. Я не собираюсь убивать ещё и её ради твоей прихоти. Мне Сэми достаточно. Тем более, они, вроде как, поссорились или расстались. Не знаю точно.       — Я не прошу её убивать. Для меня до сих пор непонятно: ты действительно убила Сэми из-за желания снова быть с Ади?       — Да. Ты не имеешь права меня осуждать, я просто хочу быть любимой. Как и ты.       На этом момента запись останавливается, и я даже не знаю, что говорить. Я не знаю, что делать.       — Наверное, нам стоит рассказать об этом Ади и Мими, а потом думать, что делать, — говорит Люцифер, словно читая мои мысли.       — Я не уверена, что они сейчас в том состоянии, в котором можно адекватно воспринимать такие вещи, — говорю я, вспоминая, что оба пьяны. Единственное успокаивает — Ади расстался с Адой до того, как узнал, что она причастна к убийству.       — Люцифер прав, — подключается Асмодей. — Лучше им узнать сразу. Может, они даже помогут с тем, что будем делать.       Я могла ожидать всё, что угодно, но только не это. Ада безжалостно лишила жизни прекрасного человека, без которого многим, включая меня, теперь тяжело, и сейчас страдает из-за того, что потеряла, чего добивалась, совершив убийство. Это непростительно. Она должна быть наказана, а расставание с Ади — лишь малая часть из того, что она заслуживает.       Мы возвращаемся в бар, чтобы найти Ади и Мими. Они выглядят весёлыми, разговаривая о чём-то с Кэсси, но, к сожалению, их веселье скоро должно прекратиться. Я зову друзей за собой на улицу, чтобы объяснить всё в более тихой обстановке, а они нехотя плетутся за мной. У Ади в руках банка с пивом, которую он допивает по дороге.       — Ну, говорите, — нетерпеливо говорит Ади, а Асмодей включает им ту же запись, что и нам с Люцифером ранее.       Ади и Мими пьяны, но хорошо соображают и всё понимают. Кэсси не до конца понимает, что происходит, но не влезает и даже не просит объяснений.       Взгляд Мими бегает туда-сюда; она открывает рот в удивлении, словно что-то хочет сказать, но не может. Ади молча стоит и смотрит на нас, а глаза его наполняются слезами. Он отрицательно качает головой из стороны в сторону — точно так же, как и я вчера во время расставания с Люцифером, не веря в услышанное.       Мне даже представить тяжело, что он чувствует в этот момент. Человека, которого он любил больше жизни, убила та, к которой он раньше тоже был неравнодушен. Сколько времени должно пройти прежде, чем он снова сможет доверять людям? И сколько времени ему потребуется, чтобы отпустить Сэми?       Мими, я думаю, не лучше, ведь Сэми был её лучшим другом, а Ада в прошлом — лучшей подругой. Хотя, наверное, за Ади она сейчас переживает даже больше, чем за себя. Я давно поняла, что ради близких она готова забыть о своих чувствах.       — Как думаете, — дрожащим голосом начинает Ади после долгого молчания, — этой записи будет достаточно для копов, чтобы посадить её?       — Если у них будут ещё хоть какие-то улики, подтверждающие, что это сделала она, — то да, — заключает Асмодей. — Мы можем позвать её сюда, предварительно вызвав полицию. Выведем на разговор об этом, запишем на видео — и готово.       — Ада очень импульсивная, — Мими кивает. — Будет довольно легко её разговорить.       — Я позову её, — Ади сжимает жестяную банку от пива, бросив её в первую попавшуюся урну, и возвращается в бар.       Мы все продолжаем молча стоять, просто смотря друг на друга; никто не знает, что нужно говорить в этой ситуации. Кэсси мнётся с ноги на ногу, и я обещаю ей рассказать обо всём позже, когда это закончится, на что она понимающе кивает. Люцифер звонит в девять-один-один, постаравшись вкратце и понятно объяснить ситуацию, и нам обещают, что они прибудут как можно скорее.       Ади и Ада выходят довольно быстро, и я киваю Асмодею, чтобы тот начинал снимать, — он так и делает. К счастью, ему удаётся начать запись довольно незаметно, так что девушка ничего не замечает.       — Ада, милая, — начинает Мими, наигранно улыбаясь, — скажи честно: ты глупая?       Девушка изумлённо выгибает бровь, отрицательно качая головой.       — А мне кажется, что да, — Мими подходит ближе к Аде, положив руку ей на плечо. — Умный человек не стал бы оставлять оружие на месте преступления, — несомненно, подруга врёт. Но эта ложь может помочь нам вывести её на чистую воду.       — Не понимаю, что ты имеешь в виду, — Ада смотрит в пол и кусает губы — она нервничает. — Какое оружие? Какое место преступления? — её речь становится быстрой и несвязной, будто кто-то торопит.       — О, не придуривайся. Признайся нам — и мы тебе поможем. Это ведь ты убила Сэми, верно?       — Нет, Мими… — чуть ли не шепчет Ада. — Я бы… Я бы никогда… — её глаза начинают блестеть от подступающих слёз; она уже и сама понимает, что мы всё знаем. Признание — дело времени.       — Ада, мы всё знаем. Ты, видимо, по своей невнимательности забыла забрать то, чем убила его.       — Нет, нет, я забирала… Точно забирала… — Ада начинает плакать и, кажется, даже не понимает, что только что проговорилась.       — Ты уверена? Постарайся вспомнить всё, что тогда произошло. С самого начала. Возможно, у тебя провал в памяти из-за переживаний, — Мими сглатывает: всё получается. Они с Ади держатся очень хорошо и удивительно спокойно.       — Ади, прости меня, — Ада поворачивается к парню, громко рыдая. — Я подошла сзади, когда никого не было, и сделала один горизонтальный порез на шее Сэми. Он обернулся с открытым ртом, и тогда я нанесла ещё четыре глубоких удара ножом туда же. Это произошло так быстро, что я даже не успела опомниться: он уже лежал на земле и не дышал, а мои руки были в крови. Я схватила нож и убежала, пока никто не увидел…       Ади смотрит в пол и трёт глаза пальцами, а Мими закрывает рот рукой; по её щекам текут слёзы, пока Ада рассказывает всё это. Дослушав рассказ до конца, она хватает бывшую подругу за горло.       — Сука, я тебя ненавижу, — Мими кричит и даже не думает её отпускать, а мы, заметив это, пытаемся оттащить подругу.       Нам кое-как удаётся её успокоить. Люцифер стоит рядом с Мими, слегка приобнимая её и тихо что-то говоря. Наверное, дружба в прошлом даёт о себе знать.       — Тебя убить мало, — Ади замахивается на Аду, сжав кулак, но бьёт в стену, и через несколько секунд я замечаю, что из его руки от сильного удара идёт кровь.       Я подхожу к Ади и обнимаю в попытке успокоить, а он начинает тихо плакать, уткнувшись в моё плечо.       Следующие несколько часов становятся для нас всех сущии адом. Копы приезжают довольно быстро, и мы показываем им записи, сделанные Асмодеем. В участке каждого из нас вызывают на допрос, в конце которого просят остаться в коридоре и подождать чего-то. Мы почти уверены, что Ада напишет чистосердечное, так что особого переживания уже не испытываем.       Все мы ужасно сонные и уставшие, и каждый думает лишь о том, чтобы поскорее вернуться обратно и как следует отдохнуть. Я слышу облегчённые вздохи, когда офицер выходит к нам с каким-то документами. Я допускаю мысль о том, что сейчас всё закончится, и мы, наконец, сможем отдохнуть, но она быстро развеивается после слов мужчины:       — Вики Уокер, вы задержаны по подозрению в совершении убийства Сэми Мюльена.