Глухой удар об асфальт

Визг тормозов. Глухой удар об асфальт. Крик. Шум. Звук сирены. Крик. Горький плач. Вой. Плач. Закрытая крышка гроба. И снова плач. Плач.И плач. Дальше все дни как во сне. В прямом и переносном смысле. —Спит он 14 часов в день, с кровати вообще не встает, есть отказывается, курит прям в постели, пустые бутылки от водки, коньяка и еще чего-то использует в качестве туалета. Мы его теряем…,-Сергей упал головой в сложенные на столе руки. Долгое молчание, прерываемое редкими вздохами и тиканьем часов.—Я не знаю что делать, я теряю надежду на его спасение. —Может к психиатру его записать? —Я пытался…,-он слегка поднял голову, чтоб просто видеть Дмитрия.—Ты о чем? Он даже встать не может, а тут думаешь пойдет к психологу? Да даже если мы его под ручку поведем, он рухнет и уснет. —Это пиздец Серег… —Это пиздец. Дни сменялись ночами, ночи днями. Он перестал осознавать день или ночь на улице дней пять назад, перестал осознавать какая сегодня дата дней десять назад, а может с того момента прошел уже месяц или больше. Перестал осознавать кто к нему приходит, перестал чувствовать и даже думать, что так не свойственно для него. Он перестал разговаривать с ним,но он не перестал верить в то что это сон или глупая шутка или что он просто уехал далеко и надолго, верил, что скоро вернется и он снова будет жить, как раньше. Но дни сменялись ночами, ночи днями и ничего не менялось. Разве что пустых бутылок и выкуренных сигарет становилось все больше. Когда была выпита очередная бутылка чего-то вроде коньяка и начата новая, Арсений решил встать. Шаткой походкой он дошел до окна и открыл его. В лицо дунул, пронзающий насквозь все тело, ветер. Первое время он смотрел в ночное небо. Не было видно ни звезд, ни луны, ни облаков, на которых сейчас, наверное, сидел высокий зеленоглазый парень. Арсений смотрел вдаль, смотрел и всё. Не было надоедливых мыслей, не было лишних звуков. Была только неприятная горечь во рту вперемешку с соленым вкусом слез. Болели голова, глаза, душа. —Зачем..?,-одними губами сказал брюнет.—Нахуя, сукин сын, ты вышел,блять, тогда на улицу. Тебе приключений мало?! Тебе, сука, мало приключений?!,-крик отчаяния, крик бессилия, крик безумия. Дима и Сережа поднимались по лестнице в парадной, когда крик из 36 квартиры донесся до них. Они, как один, рванули вверх, перепрыгивая по 2-3 ступени сразу. Надоедливая дверь никак не поддавалась. Наконец, она открылась. Стойкий запах алкоголя, сигарет и безысходности, ударил в голову. Прям в кроссовках они побежали в комнату Арсения. Он увидел запыхавшихся друзей, что бежали к нему. —Арсюшенька, дорогой, пожалуйста отойди от окна. —Отъебись, я разговариваю, я не договорил,-друзья аккуратно подошли к нему и положили руку на плечо. Арсений продолжил.—Я тебя любил, мой лучик, я очень сильно люблю тебя и буду любить, когда мы с тобой встретимся. Лучик, не переживай, мне не будет больно. —Арсюш, что ты хочешь сделать?,-страх получить неправильный ответ, страх, страх, страх. Он всегда был рядом, он всегда ходит за тобой по пятам, он здесь и ты чувствуешь его на протяжении всей жизни. —О Димка и Серега! Я так рад вас видеть! Я хочу к Антошке. Я ему много не сказал, не успел,-он обнял обоих и смотрел на них такими преданными глазами, как будто это не тот самый АРСЕНИЙ ПОПОВ, а маленькая собачка брошенная на улицу,—давайте со мной? —Вместе?,-вопрос задали они одновременно. —Вместе,-ответ, который не хочется слышать, ответ, который не воспринимает сознание. Прыжок. Глухой удар об асфальт. Сирена. Темнота. Один висит на заборе. Штык прошел прям в живот. Другой разбил своим телом чью-то машину. Третий ударился головой о тротуар. А парень, что висит на заборе, так и не успел сказать тех недосказанных слов.