Часть 7

      Дверь захлопнулась, словно ловушка мышеловки. Именно загнанной мышью — серой, невзрачной и напуганной — ощутила себя Алексия, отступая от своего мучителя и нервно шаря глазами по полутемной комнатушке в поисках того, чем могла бы защититься. Но куда там ей, маленькой чахлой девчонке против громилы, который выше и шире ее самой раза в два во всех направлениях.       — Всегда ему все самое лучшее, самое вкусное. А нам что, объедки со стола? — пират стянул с себя майку и с глумливой усмешкой посмотрел на девочку. Ему нравился этот страх в девичьих глазах. Нравилась эта власть. Он ей упивался. — Кто узнает? Скажу — сама захотела поиграть в жертву.       Алекс молчала, заприметив на столике у самой кровати бутылку. Даже в лагере не раз она видела, как какой-нибудь укуренный или упившийся дурак разбивал ее, и остаток в руке превращался в неплохое такое режущее оружие.       Пират в два шага преодолел расстояние до девочки и грубо кинул ее на топчан, приваливая всем своим телом. Грубые руки тут же полезли под юбку, нашаривая белье. Алекс закричала и забрыкалась, чувствуя, как с нее стягивают трусики и жесткие руки бесстыдно касаются интимных мест. Алексия отчаянно заколотила кулаками по чужим плечам и попыталась забрыкаться, тем самым лишь облегчая задачу своему мучителю. В попытке защититься она сильно впилась зубами в чужое плечо, прокусывая, сама того не замечая, до самой крови.       — Ах ты, сука! — от сильной пощечины даже зазвенело в правом ухе и потемнело в глазах. — Вот же блядь. Я тебе покажу, как кусаться!       Сквозь шум в голове ей почудилось, что снаружи прогудел подъезжающий скавенджер и заскрипел тормозами. Ошеломленная пощечиной, она несколько секунд не могла даже пошевелиться, чем и воспользовался ее насильник. Потянувшись к своим брюкам, он нервно и торопливо пытался расстегнуть ширинку.       Когда ошеломление прошло, девочка дотянулась и схватила стоявшую бутылку. Пират грязно выругался и скатился с ее тщедушного тела, получив болезненный удар той самой бутылкой по виску. К несчастью, удар был недостаточно сильный, чтоб вырубить ублюдка, и недостаточно сильный, чтобы бутылка разбилась.       Алексия вскочила с топчана, как ошпаренная, и в этот момент дверь начали выносить, сопровождая свои действа длинными отборными ругательствами. Пришедший в себя от удара мудила, зычно рыкнув, бросился на девочку, в своей похоти уже не отдавая отчета окружающим звукам и не понимая, видимо, что через пару минут дверь вынесут. Для него сейчас важным было овладеть дерзкой девчонкой.       Алекс действовала словно по наитию. Рука сама дернулась, разбивая бутылку о ближайший столик, и ткнула осколками прямо в горло мужчины. Тот захрипел, отступая, и на лицо, руки, грудь девочки брызнула алая горячая кровь. Не ожидавшая этого, Лекси завизжала.       — ОСТАВЬ. АЛЕКС. В. ПОКОЕ! — озлобленный рев Вааса снаружи прерывался только ударами в дверь.       Волкер-младшая выронила свое оружие и теперь с ужасом смотрела, как к ее ногам из порванного бутылкой горла изливается алая артериальная кровь, а несостоявшийся насильник хватается ладонями за горло и хрипит в предсмертных судорогах. Она отступала, пока не наткнулась спиной на стену и не попыталась вжаться в нее, осознавая, что именно она сделала.       Тумбочка опрокинулась и дверь распахнулась наконец, впуская Вааса и парочку его приспешников. Улицезрев картину перед собой, главарь пиратов лишь усмехнулся и сунул пистолет обратно в кобуру.       — Ну и нахрена ломились, когда она уже сама его приговорила?       Ваас с довольной ухмылкой присел возле умирающего ублюдка.       — Вот что бывает, когда берешь мои вещи, — промурлыкал он, почти с наслаждением рассматривая широкую резаную рану на чужом горле. Через пару секунд мятежник затих, и Ваас поднялся на ноги, в очарованном своем безумии глядя на девочку.       — Ай да малютка, в одного такого быка порешила! — он схватил ее за плечо, выволакивая на свет, и радостно завопил на всю округу: — Алексия Волкер впервые совершила убийство! Это надо отпраздновать!       Алекс все еще ошеломленно смотрела перед собой в одну точку. Ваас же грубовато встряхнул ее за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза.       — Хорошенько запомни его, jovencita. Я своего первого, увы, забыл.       Ваас растянулся на диване, с удовольствием потягивая виски и наблюдая через открытую дверь за кучкой отморозков, которые прямо во дворе распластали одну из пленниц, за которую не желали платить выкуп.       Едва они вернулись в лагерь с Алексией, главарь пиратов передал ее на попечение Элише, а сам устроил взбучку всем тем, кто был в Забегаловке Хуберта. Как он и обещал, труп того, кто попытался изнасиловать Алекс, теперь красовался на ближайшей вышке, повешенный на собственных кишках.       Теперь же он отдыхал от великих свершений, с удовольствием потягивая горячительное. В голове всплыла сцена со стоявшей в крови рядом с трупом Алексией. Красное так контрастировало с ее белой кожей, плохо поддающейся загару, с ее светлыми волосами. А какими прекрасными были ее испуганные глаза с расширившимися зрачками… От этого воспоминания он вдруг ощутил стояк. Невинная девочка пачкает свои руки чужой кровью — кровью собственноручно убитого ею мудака. Пожалуй, зрелища более сексуального и возбуждающего ему не припомнить. Даже трахать Цитру на чьих-то трупах было не так приятно.       Он уже хотел вздрочнуть, когда чья-то рука бесцеремонно выдернула из его пальцев бутылку. Он уже хотел было разразиться длинной руганью и пристрелить зарвавшегося щенка, что помешал его отдыху, когда увидел, как Алексия хлещет виски из горла, даже не морщась.       — Кажется, кто-то не так давно плевался от рома, — усмехнулся Ваас, вновь распластываясь по дивану и совершенно игнорируя тот факт, что у него стоит и на эту картину.       Алекс отняла бутылку от губ и, проглотив последнюю порцию, уставилась на Монтенегро, словно видела его первый раз в жизни.       — Я человека убила, — от ее голоса у Вааса вдруг отчего-то пробежали приятные мурашки по спине. Тихий, вкрадчивый, спокойный и холодный. Вот-вот сорвущийся в истерику, балансирующий на грани. — Мне плевать, какое оно на вкус, если позволит забыть его глаза хоть на мгновение.       Кажется, Хойт вставит ему по первое число, когда увидит, во что Ваас и его окружение превратило книгочейку и тихоню.       Он не без извращенного удовольствия рассматривал следы от ожогов на запястьях и щиколотках. Красновато-воспаленные, они так удачно оттеняли бледную кожу. На правой стороне лица от пощечины от виска к нижней челюсти тянулся багровый след. На тех же запястьях виднелись и следы от веревки.       Она хлестала виски, словно это был простой чай, то и дело прикладываясь к горлышку бутылки и, казалось, ни капли не пьянела. Ваас, похоже, впервые так тщательно рассматривал свою подопечную. Под светлой кожей хорошо виднелись синеватые полоски вен, особенно на предплечьях и бедрах. Когда она запрокидывала голову, отчетливо просматривалась пульсирующая артерия на шее.       Ваас невольно облизнул губы, сдерживая идиотское желание оставить на этой самой шее парочку засосов. «Она дочь Хойта. Дочь Хойта-сука-Волкера. Это не твоя территория.»       Алексия сидела на столике возле дивана боком к Ваасу и дверям, равнодушно наблюдая, как во дворе поочередно — уже третий, кажется — натягивал бедолагу. Та уже устала брыкаться и вырываться, и теперь только скулила жалобно, словно дворняга.       — Смотришь, что могло быть с тобой, не покажи ты зубки? — поинтересовался Ваас.       — Ага, — ее спокойный ответ. Такой спокойный, будто бы Ваас спросил, завтракала ли она сегодня.       — Я думал, ты устроишь тут истерику и будешь орать, какие мы все ублюдки.       — А вы и есть ублюдки. Один ублюдочнее другого.       Алекс помолчала.       — Знаешь, я не верила Джейсону, когда он орал, что мой папаша наркоторговец. А теперь начинаю верить.       — И как тебе ощущение?       Вновь пауза. Она причмокнула вискарем, повернула голову к Ваасу и изучающе посмотрела на него.       — У тебя стоит на то, что за дверью, на наш разговор или на меня?       — Уходишь от темы, jovencita.       Алексия отставила бутылку, поднялась со стола и, не ответив ничего, направилась в свою комнату, слегка пошатываясь.       — Эй, не смей меня игнорировать! — Ваас тоже вскочил с дивана. — Я тебе кто, мальчик на побегушках?!       В несколько шагов он догнал Алекс и грубо схватил за плечо, припечатывая спиной к стене и прижимая всем телом. Увидел ее глаза, из которых вот-вот брызнут слезы. Теперь он понимал, отчего тот мудак так яростно ее хотел, что его не останавливал даже страх перед ним.       — Отвечай, когда я тебя СПРАШИВАЮ!       Алекс молчала. Тогда он грубо толкнул девочку на пол и навис над ней, словно хищник над травоядным, которого вот-вот разорвет.       — Ты дура. Ты думаешь, что я оберегал тебя из большой и светлой? Не будь ты дочерью Хойта, я бы трахнул тебя, как суку, и отдал ему же, как и весь товар. В мире полно мудаков, которые любят молодое мясо, — он отошел и изо всех сил пнул ближайший стул так, что тот отлетел в стену и раскололся на две части. — И НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ СВОИМИ ЗАПЛАКАННЫМИ ГЛАЗКАМИ! — Ваас подскочил и резко схватил Алексию за горло, чуть приподнимая над полом. — Тебе подойдут слезы в тот момент, когда порвут целку. Я люблю убивать, шлюх, наркотики и убивать шлюх под наркотиками. Ты мне НЕИНТЕРЕСНА! Вон пошла.       Он отпустил девочку и с усмешкой посмотрел, как та взлетает пулей по лестнице на второй этаж, в свою конуру. Пусть сидит там и не высовывается больше. Ему не нужны проблемы с Хойтом, особенно сейчас.