О том как сделать скелету приятное.

Папайрус притащил Фриск домой и поставил на ноги. - Живо иди отмывай руки. И переоденься. И чтобы обязательно взяла ту грубую вехотку. Фриск исполнила то, что он просил. Она взяла ту жесткую вехотку и стала с дрожащими руками отмываться от грязи и следов крови Андайн. Девушка вспомнила как толпа поглотила ее союзницу. Что же они с ней делают? Фриск оставалось только фантазировать. А что если ее убьют? И все из-за нее. Она просто хотела спасти ее. Фриск не могла оставаться в стороне, в этот момент она видела свою ту самую Андайн. Но Папайруса явно раздражало, что она не безразлична к судьбе воительнице. Или его больше разозлило, что она замаралась? Скорее то и другое. Отмыв руки, что они аж все стали красные от трения, девушка стала переодеваться. На платье были несколько пятен крови, замаралось не совсем критично. Фриск закинула его в корзину с грязным бельем и переоделась в свою привычную одежду. Ее снаружи уже встретил недовольный Папайрус. Фриск было стыдно и неловко перед ним. Он взял ее руки и начал осматривать с двух сторон. - У тебя слишком прекрасные руки, чтобы дотрагиваться до такого убожества. - Прости, просто я не могла ее так оставить. - Ты ей ничем не поможешь. Глупая на что ты рассчитываешь? - Сама не знаю... Прости, хозяин... я расстроила тебя? - Очень. Было конечно забавно как ты к этой рыбешке поспешила на помощь. Так весь замок умирал с хохота, Азгор и то отметил твое чувство юмора. Но впредь чтобы такого не было. - Пожалуйста, скажи, ее убьют? Ее перестанут мучать? Сколько ей еще страдать? - Боже, женщина, сколько вопросов! Сколько надо столько и будем мучать, а какая разница убьем ее или нет? Тебя это волновать не должно. И предупреждаю, если будешь мне надоедать с этим, я не буду терпелив. Забудь Андайн. И надеюсь, тебе не придет в голову самостоятельно спасать ее? Иначе, мне придется держать тебя в своей тюрьме в качестве наказания, пока ты ее не забудешь. Или может тебя прямиком к ней отправить? - Ах, нет, вовсе нет. - И все же, мне придется тебя наказать. - Он взял ее за руку. Фриск думала ее запястье схватили в клещи. Он повел ее в свою комнату. - Подумать только! Какая то рыбеха волнует тебя! Или что, раз она тебя спасала думаешь, ты теперь обязана ей всем? Ты была так прекрасна в этом платье! Но надо же было так испортить все! Испортить этот образ... Он сел на кровать. Фриск стояла перед ним как нашкодивший ребенок, которого отчитывают. Папайрус похлопал по своим бедрам. - Давай, ложись. Драть тебя буду. Фриск думала на сколько сильно. Было страшно. Но она неуверенно легла на его колени. Папайрус подставил ее упругую задницу так, чтобы было удобно бить. С чувством стыда, Фриск ощутила как Папайрус начал возиться с ее замком на шортах, а потом обнажил ее ягодицы. Первый же удар был болючий, ни чем не уступал тому, когда Папайрус бил ее в тюрьме. Фриск поджала губы. Следующий удар был еще сильнее. Фриск издала тихий вздох. Это было очень больно, Папайрус явно не жалел ни силы, ни своего возмущения. Так Фриск и вздрагивала каждый раз, когда Папайрус от всей души лупил ее по заднице. Наверное, она еще не сможет сидеть некоторое время. Фриск после очередного жесткого удара костяной рукой не смогла сдерживаться и начала вскрикивать от боли, слезы лились по щекам. Но почему ее в тоже время это возбуждало? Папайрус взял ее за плечо и талию, и уложил на кровать на спину. Фриск смотрела как строго он смотрел на нее. - Будешь еще такое вытворять? Или мне тебя прям хлыстом на холоде отпороть? - Нет, я обещаю, что больше не буду. - Конечно, я надеюсь, что ты умная и очень доходчивая. - Папайрус... - Шмыгнув носом, сказала Фриск и с мольбой посмотрела на него. - Ты... ты меня ненавидишь? Папайрус смягчился, когда посмотрел в ее заплаканные глаза. Бедняга была напугана. - Даже так, вовсе нет. - Он приблизил свое лицо. - Я люблю тебя. Фриск увидела как в его носу засветилось красным. А дальше, она замерла под ним. Папайрус коснулся ее губ клыками и нежно поцеловал. О боже, это самое великолепное, что происходило за последнее время. Фриск даже расслабилась. - А это оказалось намного приятнее. - Сказал Папайрус уже мягко. - Поцелуй? - Ну чтож, берегись, это на долго. Потому что я хочу еще. Папайрус снова напал на ее губы. И полностью забылся в ней. Он стал целовать ее более жадно, прикусывал за губы, проник горячим языком в ее рот и стал властно сплетать с ее язычком. Боже, до чего было хорошо, просто неописуемо. По костям разливался приятный зуд. И только спустя час он оторвался от ее нежных губ. Папайрус довольно облизнулся. - Ничего вкуснее не пробовал. - Он коснулся ее губ, который стали красными от интенсивных поцелуев. У Фриск приятно отдавало пульсацией на губах, она поджала их. И как же бешено билось ее сердце. Она вспомнила робкие и легкие поцелуи ее Папайруса, и это вообще нельзя было сравнивать. Этот Папайрус был словно голодный зверь. - Теперь я хочу, чтобы ты целовала меня. И без напоминаний. - Хорошо, хозяин. Прямо в любой момент могу? - Да, и чем чаще, тем лучше. С ума сойти, это ничем не сравнимо. И такое чувство, будто я целовался с тобой. Все так знакомо... Твой язычок уж до боли знаком. - Я еще так горячо не целовалась. - Так ты... - Папайрус, я кое что не договорила. - Ну? Я слушаю. - Видишь ли... Еще до того как я попала сюда, я говорила тебе, что знала того тебя. Так вот, мы любили друг друга. Ты любил меня, мы признались в любви всего за неделю случившегося. И мы целовались. Виделись каждый день и целовались. Правда, еще не так откровенно, горячо и глубоко, но... тем не менее... - Глупая, ну что же ты молчала. Надо было сразу рассказать мне об этом! - Прости, я просто была напугана. Я думала, что ты-ты другой. И только посмеешься. Что если твои чувства спали? Или вообще не было ко мне ни каких чувств? - Как я и говорил... ты меня плохо знаешь. - И он поцеловал ее еще раз, с любовью, нежностью. - Вот так? - О да... так, именно так меня целовал ты, когда была в другом мире. Ты действительно мой Папайрус... - А разве в этом были сомнения, детка? Ну Фриск теперь была спокойна. Он простил ее. Но теперь главное не допускать более глупости, и про Андайн молчать. И желательно вообще не упоминать ее. Теперь Фриск стала целовать его, и была этому безумно счастлива. Она целовала его когда просыпалась, когда засыпала. Она сразу ловила его выжидающий взгляд, когда она поцелует его, и не заставляла себя долго ждать. С большим удовольствием она целовала в его острые клыки, которые могли больно, но приятно прикусить за губу. Фриск также думала и том, чтобы сделать ему приятно по другому. Мягко и осторожно, Фриск поняла, что на самом деле Папайрус мало что смыслит в постельных делах. Он сказал ей, что вообще испытывает подобные чувства впервые и ни когда раньше ничем подобным не интересовался, потому что все что ему было интересно, это служить королю и добывать ему души. - Даже когда я видел голых девиц они у меня ничего не вызвали. А мне приходилось их допрашивать. - Рассказывал Папайрус. - Не знаю, плевать было. Я видел только объект, который надо избить, не наполнял его какими то подобными мыслями. А люди так и вообще подавно вызвали одно отвращение и веселье. Смотрел как на игрушку, как охотник в предвкушении поимки дичи. Не более. И думал с тобой будет тоже самое. Но почему то, когда увидел тебя в тюрьме полностью голой... подвешенной за руки. О боже, как вспомню, так будто в первый раз увидел. Тут да, я мог бы отметить, что это было действительно сексуально. Разве такую красоту забудешь? А как прекрасна ты была в той тюремной рубахе, отчаянно пыталась спрятать от меня наготу, натягивала на свои плечики. Во мне что то закипало, что то начинало бурлить. Эти чувства... разве ты их спутаешь с чем то другим? В ванной я был безумно счастлив, что еще раз выпал шанс посмотреть на тебя. Ну уж не буду говорить как меня возбуждает то, как ты прислуживаешь мне в одном фартуке. - Папайрус... - Сказала Фриск грудным голосом. - Я могла бы сделать тебе еще приятней. Папайрус был смущен. По его костям прошлись мурашки. - Приятней? - Ляжешь на кровать? Папайрус чувствовал предвкушение чего то очень приятного. Куда приятней чем поцелуй. Он прилег на кровать. Фриск устроилась между его ног. Сама она еще ни когда подобным не занималась, но в мыслях Папайрусу делала это каждый день. Она коснулась его тазовых костей. Папайрус глубоко вдохнул. Многообещаюащее начало... Он позволил ей делать все. Фриск пальчиками ласкала его лобковую кость через штаны. - Чувствуешь? Не правда ли приятно? - Я бы сказал очень... - Его дыхание изменилось, а голова шла кругом. Как же он был приятно взолнован. Фриск заигрывающее поластилась щекой об его промежность. Когда она стала расстегивать его пояс, от щелчка замка, у Папайруса приятно стиснуло грудную клетку. Кость приятно наполнялась сексуальном напряжением. Но это было только начало. Фриск обнажила его тазовую кость. Она склонилась над ней, обдала горячим дыханием, и коснулась губами осторожно и нежно. Папайрус даже подумать не мог, что это место может принести ему столько удовольствия. Он наслаждался ее поцелуями, особенно когда ее горячий влажный язычок сколько забегал по чувствительным местам косточки. Ох, знал бы он об этом, сразу бы сделал это с Фриск. Ласки стали более интенсивными, Фриск ублажала его до появления красного неона. Фриск стала сосредоточено ласкать его руками и ртом. Папайрус совсем стал забываться в этих небывалых ощущениях. Но самый пик начался, когда Фриск взяла его большой красный неон в рот. - О боже, Фриск... не останавливайся. - Папайрус издавал приятные урчащие звуки. Он положил свою большую руку ей на голову и стал надавливать. Фриск понадобилось не мыло сил, чтобы ублажить такого монстра. Слезы выступили на уголках ее глаз, Папайрус требовал, чтобы она двигалась все быстрее и быстрее. Девушка не знала как долго она уже его ублажала, но почувствовала как Папайрус замер, и ее рот наполнился магией. Фриск хотела убрать голову, но скелет настойчиво тяжело надавливал ей на затылок, не давая сделать это. Фриск проглатила все, остатки полились по ее губам. Папайрус сделал еще пару завершающих толчков и наконец отпустил ее. Фриск с облегчением вздохнула и стала переводить дух. Неон тем временем исчез. Папайрус удовлетворённо смотрел на нее. - Я... приятно поражен, Фриск. - Сказал он и вытер ее рот большим пальцем. - Даже подумать не мог, что ты можешь мне дать подобное. - Благодарю, хозяин. - На меня даже снизошло какое то небывалое спокойствие. Да, впервые я себя чувствую таким. А Фриск надо было отдышаться и отдохнуть после такого. Она легла рядом. Папайрус стал гладить ее. - Ньехех, совсем выдохлась? - Ох, хозяин... для первого раза было достаточно жестко для меня. - Скажи. - Он полностью повернулся к ней. - Ты часто думала о таком, когда смотрела на меня? - Да... - Призналась Фриск и чувствовала как снова краснела. - Так получается... - Папайрус сам покраснел. - Когда я гнался за тобой... и там тюрьме, ты думала... - Нет! - Смущенно воскликнула Фриск. - Мне не когда было думать об этом! Я спасала свою жизнь. Ну да... я вспоминала о том Папайрусе... Он мне даже снился. Но я стала о таком задумываться, только после того как ты привел меня домой. -Хм... жаль... Надо было взять тебя еще в той тюрьме. Или в той пыточной. Хотя, еще ни что не потеряно, может вернуться туда? - Ох, пожалейте меня, хозяин. Вы хотите уложить меня на ту страшную деревянную кровать? Или фиксировать меня той страшной штукой? - Ньехехе, шучу-шучу. - Он нежно поцеловал ее в губы. - Не беспокойся, пытать я тебя больше не собираюсь. Мне приносит удовольствие совсем другое. Чтобы ты была рядом с фартуком на голом теле и подавала спагетти. Ну и целовала меня разумеется. - Ах, успокоили. - Фриск устроилась у него под бочком. И сколько ей здесь жить? Неужели она больше не увидит ни где того самого пространственного разлома? Он должен быть на поверхности. В том самом месте. Здешние разломы все красные. Но как попасть на поверхность? Сделать это было очень трудно. И тут Фриск осенила одна мысль. Точнее воспоминание.